Улицы Конохи уже постепенно наполнялись шумом. Жители спешили по своим делам, торговцы открывали лавки, а над дорогами всё ещё покачивались украшения после вчерашнего фестивального переполоха.

Шисуи шёл вдоль улицы, машинально прокручивая в голове детали новой миссии. Землеройки, способные маскироваться среди листвы, звучали как настоящая проблема.

Именно в этот момент живот предательски заурчал.

Шисуи недовольно выдохнул и на секунду прикрыл глаза.

— Снова забыл поесть…

Несколько секунд он ещё пытался убедить себя, что сначала стоит добраться до сада мадам Шимизу, но в итоге всё-таки свернул к ближайшим торговым рядам.

Ловить быстрых зверьков на голодный желудок явно было плохой идеей.

— Возьму что-нибудь по дороге, — пробормотал он себе под нос, направляясь к уличным лавкам с едой.

Пройдя через величественные врата, рыжеволосый мужчина оказался посреди оживленных улиц Конохагакуре. 

"Помнится тут была хорошая гостиница, там и остановлюсь ненадолго." - на секунду задумался Нагато и проведя взглядом по окрестности - нашел самый оптимальный путь, что вёл прямо к желанному заведению. 

Итачи стоял неподвижно, слушая, как она говорит. Её голос дрожал — то ускоряясь, то замирая на полуслове. Слова натыкались друг на друга, будто боялись быть произнесёнными. «Я иногда могу перегибать палку» — сказала она, и в этой фразе было столько знакомой ему самому горечи.

— Вы не перегибали, — тихо ответил он, делая шаг ближе. — Вы сделали ровно столько, сколько нужно. Не больше.

Она нервно провела по волосам — этот жест повторялся, выдавая внутреннюю бурю. Итачи заметил, как её пальцы слегка подрагивали. Ему захотелось сказать что-то, что уберёт этот страх, эту вечную привычку оправдываться.

— «Присутствие ребёнка пугало больше, чем нарушитель», — повторил он её же слова, но мягко, без насмешки. — Знаете, это не странно. Это правильно. Тот, кто не боится за слабого, теряет что-то очень важное.

Он наклонил голову, стараясь поймать её взгляд, который она так упорно прятала.

— Вы говорите, что «звучит так себе». А мне кажется, звучит как правда. А правда не может звучать плохо.

Ветер снова шевельнул её длинные волосы, и Итачи вдруг подумал, что она очень похожа на человека, который привык слышать только критику. Которому редко говорили тёплые слова.

— Отплатить добром? не обязательно, Рэне. Но если вам так хочется — позвольте мне просто принять вашу благодарность.

Его губы едва заметно изогнулись. Не улыбка — так, намёк на неё.

— Пойдёмте. Я провожу вас. 

На этой ноте, Итачи и Рене покинули парк, двигаясь куда-то по направлению к торговому району. 

Хорошие и через чур добрые слова, в моменте она видела их красивыми. Конечно же, ее понимание "красивого" немного искажалось, раз в себе она видела до сих пор уродину. Человек рядом с ней был явно слеплен из другого теста, не такой как остальные. Ну или это просто первое впечатление. Если припомнить свое детства, она не понимала где зло, а где добро, и слепо доверяла, думая что это ее близкие. Как иронично, с учетом того, что она лишала себя глаз долгие годы, цепляясь за чужие слов.

"Просто ткань, да?"

- Хорошо, но я все равно осмелюсь отплатить вам добром..

Она не хотела становится той, кому так помогают, и кто будет просто принимать. Это было не хорошо, да и тем более по отношению к человеку, что решился с ней пообщаться, ну или проявить хоть долю доброты. 

"Не пугаю?"

Небольшое удивление сменяется какой-то грустной улыбкой, она не верит. Просто теперь ей в подобное очень сложно поверить, как и по настоящему довериться людям. 

- Я иногда могу перегибать палку, так что. Просто хотела все сделать быстро, и минимизировать ущерб. Думаю, у меня даже немного получилось. Хотя присутствие ребенка, меня пугало больше, чем нарушитель передо мною.. Странная наверное логика, я вот сказала и, звучит это действительно так себе, ахаха.

Она нервно провела по пряди своих волос, и как-то сумбурно осмотрелась.

- Наверное стоит уходить отсюда, а то уже нас могут назвать подозрительными личностями..

"Ну хотя бы не парочкой, не хотела бы доставлять ему проблем."

Он держался, действительно держался. Ну или пытался хотя бы показать такую видимость, все было конечно куда тяжелее и от чего-то в его голову закрадывалась мысль. что где-то он свернул явно не туда. 

"Не нужно было связываться с коноховскими..."

Мысленно он себя корил за свою легкодоступность, и великую манию денежных жил. А тут как не покрути, а сотрудничать с деревней шиноби, звучало ой как заманчиво. Стоило парочке сладко напеть ему в ушки, как внутри зацвело что-то. Это вам не черные рынки, там конечно тоже заработок хороший, но все же парнишка хотел быть легальным, честным и хорошим гражданином общества. Получалось так себе конечно, все таки его обучали не самые законопослушные люди. Да и рос он в трущобах, после того как ушел со своих родных краев. 

- Ах, не отстаю я Хана-чан, просто задумался о том..

Он покосился на девушку рядом, что так откровенно к нему лезла. Не то что бы он был против, наоборот, ему нравилось. Каждые ее прикосновения вызывали бурю эмоций. Ему казалось он просто потихонечку сходит с ума. 

- В компании какой прекрасной леди я нахожусь. Даже не знаю, подарок судьбы это, или же иной какой-то знак.

Он был вежлив, и явно любил польстить. Брюнет наконец отвел от нее свой взгляд, осматривая их окружение. Голова все так же была туманной, думать получалось через раз, как и подобрать красивые слова. 

- Хэй, это прозвучало даже пугающе немного..

Он чуть посмеялся, уже смотря в спину другому компаньону этой забавной троицы.

- А захочешь сама, и после этого бедного торговца никто больше не видел? Так и вижу это громкое название в местных газетенках.. 

Как она и сказала, он послушно посмотрел на Орочимару. И честно говоря, тот казался ему крайне странным, настолько что у него мурашки по телу пробегали а в голове появлялась одна мысль "мутный тип"..

- И что же хочешь сделать, красавица? Я всего лишь, обычный торговец, у меня ни способностей ваших крутых нету, ни особо крутых связей. Да и по стойкости я такой себе... 

Итачи заметил, как она сжалась. Не физически — внутренне. Словно его прикосновение, даже через ткань платка, обожгло её. Рэне смотрела куда угодно, только не на него. Маска скрывала половину лица, но Учиха видел: она растеряна. Испугана. Смущена. И в то же время — заворожена происходящим.

— Рэне! — выпалила она громче, чем, наверное, хотела. Словно имя вырвалось само собой.

Итачи едва заметно приподнял бровь. Рэне. Хорошее имя. Он запомнит.

— И, ах это, спасибо..

Она сжала руку, задержала дыхание. Все её тело говорило о том, что подобного с ней не случалось. Или случалось, но очень давно. Итачи не спрашивал — он читал это в каждом её жесте. Девушка, привыкшая быть одиночкой. Та, кого сторонились или боялись. Он знал это чувство. Сам жил с ним каждый день.

— Приятно познакомиться.. — продолжила она, голос тише. — Ну и, не стоит меня хвалить, уверена на это способны многие... Аммм, ваш платок теперь испачкан.. Я могла бы купить вам новый.

Итачи посмотрел на платок, который всё ещё держал в руке. Небольшое белое пятно, теперь с алыми разводами. Он спокойно сложил его и убрал обратно в подсумок.

— Не стоит, — ответил он, качая головой. — Это просто ткань. Не жалко.

Он помолчал, глядя на неё. На её длинные волосы, на маску, за которой прятались глаза. На напряжение в плечах, которое не проходило даже сейчас.

— Рэне, — повторил он, пробуя имя. — Вы не пугаете. И сделали вы больше, чем «многие». Поверьте, я видел много шиноби. Не каждый способен на такое.

Он не добавил «не бойся». Не сказал «расслабься». Просто стоял рядом, позволяя ей привыкнуть к его присутствию. 

Все разрешилась крайне спокойно, ну, относительно похоже на то было. Скорее всего к ней будут еще какие-то вопросы, но то конечно позже. Она надеялась на подобное. Брюнет справился так же неплохо, пусть и послужил нянечкой для малыша, для самой Сарутоби, которая не умела нормально вести себя с другими людьми, детишки были той еще задачкой. 

"Наверное я теперь его тоже пугаю?"

Растеренно размышляла она, смотря куда угодно, но не на него. Увы и ах, маска н глазах, позволяла лишь малый обзор, обычно то что впереди, так что приходилось поворачивать свою голову. Однако, на этом не закончилось ничего, от слова совсем. Во-первых, он неожиданно для нее представился. Слова буквально застряли у нее в горле, а глаза были вынуждены найти причину ее удивления. А во-вторых, его действия дальше. Казалось бы ничего такого, обычная помощь, ну ведь действительно все хорошо. Ноооо...

"Ччччто он творит?"

Из головы просто вылетел тот момент с кровью на щеке, сейчас было куда ощутимее именно чужое прикосновение, пусть и с платком. Нежное, то что явно смутило бы нелюдимую девушку, что обычно сторонится остальных. Она сжала свою руку, не осознанно, задерживая дыхания. В голове крутились банальные мысли. Что это? Зачем это? Почему с ней? Она ведь не достойна подобного.. 

- Рэне!

Вспоминая что тоже забыла представиться, она практически выпаливает свое имя, чуточку громче обычного, или даже слишком заинтересованная в этом. Сейчас она больше походила на ребенка, который смутился, который боялся, и в тот же момент был в восторге. 

- И, ах это, спасибо..

Было немного странно по ощущениям подобное она еще не испытывала, просто не приходилось, не случалось такого ранее. Детство было печальным, с командой не сложилось, и по итогу Сарутоби была одиночкой во всех смыслах. Многих смущал ее высокий рост, кто-то ущемлялся на ее фоне, что девушка оказалась куда способней из-за чего и был основной разлад в команде. Наверное с самого детства все совершенно пошло не так. 

- Приятно познакомиться.. Ну и, не стоит меня хвалить, уверена на это способны многие... Аммм, ваш платок теперь испачкан.. Я могла бы купить вам новый.

Когда они вышли из «Ичираку», прохладный вечерний воздух Конохи должен был принести облегчение, но вместо этого он лишь сильнее разжёг внутреннее пламя куноичи. Хана сделала глубокий вдох, чувствуя, как ткань её короткого розового кимоно натягивается на груди. Ей казалось, что она идёт по натянутой струне, и любой неверный шаг может обрушить её в бездну. Но бездна, воплощённая в идущем чуть впереди мужчине, манила её с непреодолимой силой.

Орочимару двигался впереди и его походка была верхом противоестественного изящества. Хана, чьи глаза до сих пор сохраняли искры сендзюцуРежим лисьего отшельникаchakra(25) sen(25) , видела, как плотный, тяжёлый шлейф его чакры буквально раздвигает пространство перед ним. Прохожие, обычные шиноби и гражданские, даже не понимали, почему они ускоряют шаг или прижимаются к стенам домов, уступая им дорогу. Их инстинкты самосохранения кричали об опасности, но Хана лишь сильнее вскидывала голову, подставляя лицо угасающему солнцу. Этот мужчина не просто контролировал ситуацию; он подчинял себе саму реальность, и это вызывало у неё благоговейный трепет, смешанный с дерзким желанием разорвать эту безупречную маску.

Повернув голову вбок, Хана посмотрела на Рея. Кагуя выглядел так, словно его сознание балансировало на грани между явью и наркотическим дурманом. Его алые глаза тускло мерцали, а на бледных щеках проступал нездоровый, лихорадочный румянец. Он шёл рядом, пытаясь сохранить лицо и марку «странствующего торговца». Его недавний дерзкий выпад — то, как он прикусил её палец, обдав её волной своей скрытой, хищной натуры — до сих пор отзывался в её теле сладкой, тянущей истомой.

Хана мягко, но совершенно непреклонно сделала шаг ближе к Рею. Её движение было наполнено той же кошачьей грацией, что и в лапшичной. Она протянула руку и плавно, скользящим движением обвила своими пальцами его предплечье, беря парня под руку. Её ладонь, горячая от бушующего внутри сендзюцу, прижалась к его локтю сквозь ткань одежды, делясь с ним своим избыточным, лихорадочным теплом.

— Не отставай, Рей-кун, — полушепотом произнесла она, чуть прижимаясь своим плечом к его плечу. Её голос, приправленный хрипотцой, вибрировал от переполнявшей её энергии. — Держись за меня. Я не позволю тебе раствориться в этих тенях... пока сама этого не пожелаю.

Ирьенин перевела взгляд на спину Орочимару, не отпуская руки Рея.

— Посмотри, как он идёт. Ни одного лишнего движения. Полный, абсолютный контроль. Тебе не кажется, Рей, что это вызов для нас двоих? Торговец, который привык рисковать шкурой, и куноичи, которая забыла все правила... Мы просто обязаны посмотреть, что скрывается за этой ледяной стеной.

Её пальцы чуть сильнее сжали запястье Кагуи, передавая ему импульс её собственного нетерпения. Она чувствовала, как её чакра смешивалась с этой дикой, природной силой, заставляя её бьякуганБьякуганchakra(10) активироваться без её сознательного желания. Вены у её висков слегка вздулись, очерчивая хрупкие, но наполненные силой контуры её лица. Мир вокруг вспыхнул новыми красками: она видела сеть чакры Орочимару, которая выглядела как сложнейший, пугающе идеальный лабиринт, и чакру Рея — бурлящую, нестабильную, скрывающую в себе острые, как осколки костей, очаги энергии.

Итачи не мешал ей. Он видел, как Рэне двинулась вперёд — резко, без тени сомнений. Её фигура, ещё минуту назад такая неуверенная и сжатая, теперь стала собранной, смертоносной. Длинные волосы развивались за спиной, маска на глазах не мешала — наоборот, казалось, она видит больше, чем обычный человек. Итачи заметилШаринганchakra(25) , как её рука почернела, словно окаменела. Что-то было в этом пугающее, но одновременно завораживающее.

Мужчина в чёрном опешил. Он хотел схватить ребёнка, прикрыться им, но не успел. Рэне коснулась его. И похититель буквально потерял вес, став невесомым, беспомощным. Итачи даже не пришлось вмешиваться. Мальчик выскользнул из ослабевшей хватки и бросился прочь, прямо в руки Учихе.

Итачи подхватил ребёнка, прижимая к себе. Тот дрожал, пальцы судорожно сжимали воротник его жилета. А слёзы все ещё продолжали течь.

— Всё хорошо, — тихо сказал Итачи, чувствуя, как колотится сердце мальчика. — Ты в безопасности.

Он поднял взгляд на Рэне. Девушка держала похитителя крепко, почти нежно, но в этой хрупкой руке чувствовалась нечеловеческая сила. Удар — короткий, без криков, без разрушений. Мужчина повис как тряпичная кукла. На лицо Рэне попали капли чужой крови. Она вытерла их без эмоций, словно это было чем-то обыденным. 

"Она и вправду сильна"

Итачи ощутил странное чувство. Не страх. Скорее уважение. Эта девушка, которая минуту назад смущалась и прятала глаза за маской, действовала как профессиональный шиноби. Жёстко. Точно. Без лишней жестокости, но с убийственной эффективностью.

Когда прибыли стражники и мать с рыданиями бросилась к сыну, они остались вдвоём у старого сарая. Суета отдалилась. Тишина вернулась. А вместе с ней — неловкость. Рэне опустила голову, плечи сжались, словно она хотела исчезнуть. Итачи вдруг понял: ей стыдно перед ним. Не за содеянное — за себя. За свою силу. За то, как она выглядела в этот момент.

— Итачи, — представился он, делая шаг ей навстречу. — Вы отлично справились. Такого профессионализма я не встречал давно.

Он хотел просто поддержать её. Сказать правильные слова. Но взгляд упал на её лицо — на тонкие растертые струйки крови, застывшие на щеке, у уголка губ. Чужая кровь. Она стекала медленно, и Итачи вдруг почувствовал, что не может остаться в стороне.

Рука сама потянулась в подсумок. Пальцы нащупали небольшой платок — простой, белый, всегда носил с собой. Мало ли когда пригодится. Он хотел просто передать его ей. Но понял: без зеркала она не справится. Не увидит, где остались следы.

Итачи сделал ещё один шаг. Медленно. Аккуратно. Протянул руку и провёл тканью по её щеке — стирая кровь, стирая границы, стирая «чужой» между ними. 

— Прости, — тихо сказал он, закончив. Быстро убрал платок и снова посмотрел на неё Шаринганchakra(25) глаза его были алыми, мгновение такое что Учиха, попросту забылся. Оставив своё доудзюцу на показ, сам того не замечая. 

Улицы Конохи жили своей обычной жизнью. Дневная суета ещё не схлынула: горожане сновали туда-сюда - кто по делам, кто праздно прогуливаясь, кто с охапкой свитков под мышкой торопился к административному кварталу. В этом людском многообразии неспешно шествовала худощавая фигура бледнолицего шиноби. На первый взгляд - ничего примечательного, просто ещё один прохожий в общем потоке. Но стоило взгляду задержаться на нём чуть дольше, как становилось немного не по себе. Обычная, казалось бы, походка. Обычные, скупые движения. И всё же что-то - на доинстинктивном, животном уровне - заставляло встречных уступать ему дорогу, словно это было в порядке вещей.

В отличие от обычного его одиночного променада, в этот раз он был не один. Двое спутников следовали вместе с ним, слегка разбавляя привычную мрачность, что всегда тянулась за этой личностью шлейфом. На первый взгляд кампания выглядела странной - почти неуместной в своём контрасте. Но если присмотреться, каждый из троих отличался от другого настолько, что эти различия, вопреки логике, не разобщали их, а странным образом сплетались в гармонию. Мозаика из трёх несхожих фрагментов, сложившаяся в целое.

Он шёл неспешно, мягкой поступью ступая по мостовой. Движения его были текучи, почти лишены вертикальных колебаний - словно он не переставлял ноги, а скользил в нескольких миллиметрах над землёй. На фоне людских масс он мало чем выделялся, но если присмотреться - в этой аристократически утонченной пластике, в безукоризненной осанке, в самом ритме дыхания проступало нечто совершенно иное. Не человеческое в привычном смысле. Нечто, адресованное напрямую спинному мозгу наблюдателя, минуя рассудок.

По сравнению со спутниками он шёл лишь слегка впереди. Ровно на полкорпуса. Достаточно, чтобы вести, но не отрываться. Ведь именно по его инициативе они направлялись сейчас туда, где позже случится нечто из ряда вон выходящее. Он знал - куда. Знал - зачем. А его спутники, каждый по своим причинам, приняли это безмолвное приглашение следовать.

Для глаза простого обывателя, впрочем, всё выглядело совершенно заурядно. Обычная троица, шествующая в компании друг друга по улицам деревни. Мало ли таких компаний можно встретить в этот час? Они не привлекали к себе лишнего внимания - если не считать смутного, необъяснимого ощущения, что накрывало  случайных прохожих, стоило тем поравняться с этой процессией. Но это быстро забывалось. Люди спешили дальше. А троица продолжала свой путь.