Обведя собеседников плавным, скользящим взглядом, он позволил улыбке на своем лице растянуться ещё на долю миллиметра — едва заметно, но достаточно, чтобы придать выражению лица оттенок сытого, понимающего спокойствия. Короткий, но вежливый кивок в сторону торговца завершил этот жест: «Рад знакомству». Ни слова больше. Ровно столько учтивости, сколько требовал момент.

Забавные игры достигали апогея. Каждый из троих, собравшихся здесь, сидел словно на пороховой бочке, готовой рвануть от одной неосторожной искры. Воздух между ними вибрировал от невысказанного, от взаимного прощупывания, от столкновения амбиций, упакованных в светские улыбки и вежливые полутона. Но нет. Нет-нет-нет. Сейчас это было не то, что ему требовалось. Взрыв — это финал, а финал ещё не наступил. Он мысленно усмехнулся, представив, каково пришлось бы главам клана Хьюга, доведись им наблюдать эту сцену со стороны. Зрелище вышло бы занимательным.

А затем сендзюцу-чакра за спиной девушки окончательно оформилась визуально — лисьи хвосты, сотканные из природной энергии, проявились в полную силу, колышась, словно живые. Вот что возбудило в нем подлинный, незамутненный интерес. Не праздное любопытство. Не игра. Перед ним разворачивался феномен, достойный изучения.

Он поднял руку и аккуратно, плавным движением провел пальцами по самому контуру формирующих хвосты потоков энергии. Ладонь не касалась плоти. Только эманации. Только той субстанции, что была продолжением её сути. Жест этот вышел на редкость интимным — прикосновение не к телу, но к тому, что глубже тела.

«Прекрасно… Восхитительно…» — проносилось в голове, сменяя одно слово другим. Он ещё не решил, чем именно вызван этот внутренний трепет. Может быть, то была его старая знакомая — страсть к познанию нового, жажда препарировать неизвестное и собрать заново. А может — нечто совершенно иного рода, подкрепленное постоянным, незримым воздействием чужой энергии, что уже успела пропитать воздух между ними. Он не спешил с выводами.

Когда девушка протянула ладони — жест, адресованный им обоим, приглашение к тактильному контакту, — он ответил в собственной манере. Кончики пальцев пробежались по коже её ладони, легкие, едва ощутимые. Он не взял её за руку. Лишь оставил после себя шлейф прикосновения: тепло, граничащее с холодом, фантомное ощущение, которое остаётся на коже дольше, чем сам жест. Подразнил. И отступил.

— Есть одно местечко, — произнес он, — где нам никто не помешает.

Он приподнялся с табурета плавно и практически беззвучно, выпрямляясь во весь свой аристократически-худощавый рост. Всё в нем — взгляд, разворот плеч, траектория движения — говорило без слов, манило следовать за ним. Не приказ. Не просьба. Нечто среднее: неотвратимое приглашение, от которого трудно отказаться. Он развернулся в сторону выхода, всем своим видом показывая, что намерен покинуть это излишне многолюдное место, увлекая своих новых знакомых следовать за ним. 

Добравшись до знакомой вывески Ичираку, он отодвинул занавеску у входа и шагнул внутрь. Тёплый запах бульона почти сразу заставил забыть об усталости после прошлой миссии.

— Доброе утро, — спокойно произнёс Шисуи, занимая место у стойки.

Пока хозяин готовил заказ, Шисуи машинально посмотрел в сторону улицы. Даже отсюда было видно, как по воздуху снова колыхнулась одна из праздничных лент.

Похоже, ветер всё ещё не собирался облегчать ему задачу.

Отодвинув занавеску у входа, Шисуи зашёл в Ичираку Рамен. Внутри было тепло, а в воздухе стоял знакомый запах горячего бульона и специй. Несколько посетителей уже сидели за стойкой, негромко переговариваясь между собой.

— Доброе утро, — вежливо произнёс Шисуи, слегка кивнув хозяину заведения.

Он занял свободное место у стойки и пробежался взглядом по меню.

И вот эта карусель безумия продолжалось дальше. Парню не дали по тихому ретироваться, Хьюга оказалась куда более настойчивой. Ну да, Рея оплошность, ведь она это показывала еще с их знакомства в лесу. То о чем эта парочка так мило болтала, естественно он пропускал моментами мимо своих покрасневших ушей. Сейчас его плавило куда больше, чем моментами ранее. 

- А разве жители деревень, ни каждый друг другу, сосед, брат, знакомый? Хах, мне казалось жизнь в подобных селения выглядит как-то так. 

"По крайней мере, это было когда-то со мною.."

- В отличии от меня, ты здесь своя..

Он правда пытался думать здраво, получалось так себе. Он буквально ощущал помимо возбуждении, то что на него давило невидимой силой. Так брюнет себя еще ни разу в жизни не ощущал, вроде бы и приятно, а вроде как нифига подобного. С ее легкой руки он уселся обратно, сдержавшись от того что б по инерции привалиться на девушку.

"Так что же я хотел изначально сделать? Надо отвлечься на что-то.. Еда? Как будто бы на нее уже давно плевать.."

Пока тот прибывал в своих мыслях, парочка вновь о чем-то своем щебетала, но по всей видимости Хана желала и того, что бы сам Рей так же присоединился. 

- А? Ценитель материи? Хааа, думаю у нас разное понятие в этом..

Кагуя все таки взглянул на бледнолицего гостя. И пусть цветастые линзы на его округлых очках, скрывали взгляд торговца, тот точно смотрел на другого брюнета. 

"Еще одна странная личность? Куда я попал? Так и знал что с шиноби лучше не иметь никаких дел.."

Ее рука на его колене явно было той еще неожиданностью, он итак тут пытался не сойти с ума от накативших ощущений. А девушка только усугубляла его положения, просто не давая ему хоть какого либо свободного пространства. Его рука накрыла ее, тем самым останавливая на весьма опасной линии. 

- Неопытный, говоришь..

Тихо промямлил торговец, как-то по дикому улыбаясь, за линзами не было видно его безумная искра. Однако действия могли сказать о многом. Рука что недавно, спокойно себе останавливала чужую ручку, теперь уже удобнее перехватила в свою, поднося к своему рту. Пальцами он переплетал с ее пальчиками, выделяя ее один пальчик, после чего приоткрывая свой рот и дерзким действием, прикусывая его. Сначала проходясь своим языком, после чего чуть щекоча собственными клычками, не больно, но дразняще. Очки чуть сползли на переносицу, являя миру соблазнительный прищур алых глаз. 

"Глупенькая, я же просто проявлял такт по отношению к новым знакомствам.."

Его взгляд тут же метнулся в сторону Орочимару, и Кагуя наконец таки отстранился от Хьюги.

- А меня зовут Рей, я странствующий торговец. Но благодаря усилиям этой леди и ее "дружка" с непонятной ориентацией, я оказался в вашем населенном пункте. По правде говоря, я бы очень хотел установить здесь торговые связи. Надеюсь вашей помощи, и поддержке. 

Он стал свидетелем сцены — и она его позабавила. Парнишка, до этого молчаливо отсиживавшийся на своем месте и явно более подверженный влиянию роковой красотки из клана Хьюга, предпринял робкую попытку ретироваться. Движение вышло неуверенным, почти рефлекторным — так отдергивают руку от горячего. Но куноичи мягко, почти неощутимо, и в то же время настойчиво пресекла этот порыв. Ладонь ли коснулась его плеча? Или одного лишь взгляда хватило, чтобы парень замер, передумал и опустился обратно на табурет? Он не разобрал деталей, но результат был налицо. События набирали обороты, и это не могло не будоражить его естество — глухо, на уровне токов, пробегающих под кожей.

Он продолжал слушать её речи молча, не перебивая. Позволял словам литься, заполнять пространство между ними. Но когда она задала вопрос — тот самый, ответ на которой она уже знала и без него, — из его груди вырвался тихий смешок. Хрипловатый. Гортанный. Края губ разъехались ровно настолько, чтобы сомнений не оставалось: это было забавно.

— Зачем задавать вопросы, если вы уже знаете ответ?

Он слегка склонил голову набок. Глаза сузились до хитрого прищура, в котором читалось куда больше, чем могли бы выразить тысячи высокопарных фраз. Взгляд человека, давно переступившего грань. Того, кто шагнул в неизвестность и не просто обжился там, а устроился с комфортом — настолько глубоко в пустоте и мраке, что очередное предложение нырнуть в бездну казалось ему лишь еще одной жестокой забавой. Ровно это и транслировал его немой взгляд.

Но он не мог не заметить и другого слоя. Того, что она говорила помимо слов. Язык тела — нарочитые, выделяющиеся микро-движения, каждое из которых подчеркивало её очевидные достоинства. Изгиб плеча. Поворот корпуса. То, как ткань обтягивала контуры фигуры в такт дыханию. Она знала, что делает. Акцентировала внимание — и он это внимание с готовностью уделял. Без тени смущения его взгляд плавно перетекал именно туда, куда она вела. Скользил по изгибам, по всем линиям и формам, изучая их с холодной, аналитической дотошностью. Не как мужчина, очарованный женщиной. Как коллекционер, оценивающий редкий экземпляр.

Затем он поднял взгляд. Медленно. Теперь — прямо в белесые плямбы бьякугана, в самую их бездонную глубину. И в этот раз он позволил себе улыбнуться. Не так, как улыбается большинство людей. Нет. Лишь уголок его рта потянулся вверх, приоткрывая на мгновение ряд неестественно ровных зубов и чуть удлиненные клыки. Глаза же, янтарные, с вертикальным зрачком, говорили сами за себя. Без единого слова. Без тени сомнения:

«Если таково твоё желание — я несомненно удовлетворю его. Наполню до краев эту чашу пустующей первобытной жажды».

Обещание. Или угроза. Или и то и другое разом.

Затем он легко, почти непринужденно, отвел от неё взгляд и перенес его на второго участника их маленькой сцены. На доселе молчаливого парня, который так и сидел, вжавшись в себя, стараясь не привлекать внимания. Он посмотрел на него с новым интересом. Кому, как не ему, знать, что внешность зачастую бывает обманчива. Слишком часто слабые с виду существа оказывались самыми зубастыми. А потому он зрил в суть, а не бродил по поверхности. Девушка с её особенностями, безусловно, была захватывающим объектом, но их третий собеседник вызывал интереса ничуть не меньше.

— Ох, простите мои манеры. — Его лицо приняло слегка виноватое выражение, сменив маску холодного наблюдателя на маску учтивого незнакомца. — Зовите меня просто… Орочимару.

Он сопроводил слова легким, почти незаметным, но подчеркнуто вежливым кивком. Формальным. Учтивым. Ровно настолько, чтобы соблюсти приличия, но не дать ни грамма настоящего тепла.

— А вас?.. — фраза осталась незаконченной, повисла в воздухе приглашением, за которым им обоим полагалось подхватить нить и назвать себя.

Но тема беседы вновь переменилась. Девушка высказала свою позицию насчет контроля — и тут же наглядно продемонстрировала её на своем спутнике. То, как парень дернулся, подчиняясь её воле, вновь исторгло из его горла тот самый короткий, хрипловатый грудной смешок. Ему это нравилось. Определенно нравилось.

А следом пришло оно...

То самое чувство. Волна природной энергии, накрывающая с головой, обволакивающая его — и не только его. Она затмевала разум, будоражила желания, просачивалась в каждую клетку тела теплой, дурманящей волной. На мгновение он прикрыл глаза. Позволил себе эту малость — насладиться ощущением полностью, без остатка, словно отдаваясь ему во власть.

Но в следующий миг его веки распахнулись. Чуть шире обычного.

И девушка ощутила это. Мощный выброс энергии — совсем инойСила Белой Змеиchakra(100) , чем её собственная, — прокатился по пространству между ними и окатилКонтроль Чакрыchakra(100) её с ног до головы. На мгновение ей могло показаться, что некто властно и грубо схватил её за волосы, нагнул вперед и прижал лицом к твердой поверхности в позу покорности. Безжалостно. Безапелляционно. Явная, неприкрытая попытка доминирования. Словно демонстрация — наглядный урок того, что такое — ослабить контроль. И безмолвный, звенящий в воздухе намек на то, что в этих охотничьих угодьях может быть лишь один Альфа... 

— Но, кажется, мы слегка забылись, — произнес он ровно, буднично, словно мгновение назад между ними не происходило ничего особенного. Словно эта короткая вспышка — столкновение двух природ, двух хищных начал — осталась незамеченной никем, кроме них двоих. Лишь эхо её ещё вибрировало в воздухе, но он уже затянул его обратно, под контроль, под маску. — ..что здесь мы не одни.

Он перевел взгляд — плавно, без рывка. Теперь его янтарные глаза с вертикальным зрачком смотрели на парня. На Рэя. Того самого, что так и сидел, стараясь занимать как можно меньше места в пространстве.

— Не думаю, что стоит оставлять этого милого юношу без внимания.

Фраза была обронена легко, почти светски. Но интонация — та самая, тягучая, с хрипотцой — не оставляла сомнений: он не забыл о нём. 

Он выдержал короткую паузу, обвел взглядом помещение — пар, лампы, редкие посетители за дальними столиками, — и резюмировал негромко, почти интимно:

— И к тому же, здесь не самое подходящее место для подобных бесед.

Сказано было так, словно они обсуждали погоду. Но подтекст лежал глубже. Приглашение. Туда, где нет лишних ушей. Где можно продолжить начатое без свидетелей. Где хищники могут говорить на своём языке, не оглядываясь на чужие взгляды.

Для Ханы происходящее перестало быть просто случайной встречей в лапшичной. Мир сузился до размеров столика в «Ичираку», где под низким потолком, окутанным паром, разыгрывалась партия с немыслимо высокими ставками. Она чувствовала, как внутри неё, подобно проснувшемуся вулкану, ворочается древняя, дикая сила. Сендзюцу, освоенное почти случайно (или все таки нет), сейчас бурлило в жилах, согревая тело и требуя... "пополнить резервы". А присутствие этого бледного, змееподобного шиноби действовало на неё как мощный катализатор.

Когда Рей, тяжело дыша и пряча глаза за цветастыми стеклами очков, попытался подняться, чтобы ускользнуть из этой удушливой, наэлектризованной ловушки, Хана среагировала мгновенно. Её рука, тонкая, но удивительно сильная, мягко, но непреклонно легла на его запястье. Пальцы куноичи разгоряченные приливом чакры и эндорфинов, обожгли кожу парня.

— Ну куда же ты, Рей-кун? — её голос прозвучал тихо, с вкрадчивой, кошачьей хрипотцой, которая обволакивала не хуже теплого тумана. — Неужели ты оставишь меня наедине с этим грозным господином? К тому же... ты ведь еще не доел свой рамен. Теучи-сан очень расстроится, если такая красота пропадет... добрый старик делает свою работу с душой!

Она чуть потянула его назад, заставляя опуститься обратно на табурет. Движение вышло плавным, почти ленивым, но сопротивляться этой мягкой силе было невозможно. Шорты из черной ткани, едва прикрывающие бедра, натянулись, подчеркивая изгиб ног, а полы короткого розового кимоно слегка распахнулись у ключиц, открывая вид на нежную кожу, по которой пробегала едва заметная дрожь от избытка энергии.

Хана повернула голову к бледному незнакомцу. В её глазах, обычно туманно-розовых, сейчас плясали золотистые искры — верный признак того, что природная энергия Лисицы не просто спала внутри неё, а жаждала откликнуться на зов тех, кто сидел за этим столом. Она почувствовала, как его глаза буквально сканируют её, возможно даже проникая под одежду, под кожу, заглядывая в самые потаенные уголки её естества. И это уже не пугало её. Напротив, это вызывало сладкий, тянущий трепет где-то внизу живота.

— Значит, прекрасна? — Хана наклонила голову набок, и прядь каштановых волос скользнула по её плечу, очерчивая линию шеи. — Приятно слышать комплимент от того, кто сам так искусно владеет словом... и не только. Вы говорите о контроле, но при этом сами подошли так близко. Не боитесь обжечься? Ведь моя чакра... она бывает весьма капризной.

Она сделала глубокий вдох, нарочито медленно, заставляя грудь под тонким шелком кимоно высоко подняться. Воздух между ними стал настолько густым, что его, казалось, можно было резать ножом. Запах формальдегида, стерильности и скрытой опасности, исходящий от однго мужчины, дорого одеколона и тканей от другого, теперь смешивался с её собственным ароматом — сладким, с тонкими нотами диких цветов и примесью той зеленой жижи из лаборатории. Это была опасная смесь, способная лишить разума любого, у кого не было абсолютной ментальной защиты.

Хана слегка подалась вперед, опираясь локтями на деревянный стол. Розовое кимоно соскользнуло с одного плеча, обнажая хрупкую ключицу. Она смотрела прямо в его глаза, не моргая, словно бросая вызов этой древней силе.

— Познакомиться поглубже... — повторила она его слова, пробуя их на вкус, словно дорогое вино. На её губах заиграла дерзкая, искушающая улыбка. — Звучит многообещающе. Но вы ведь понимаете, что такое знакомство требует... определенной смелости? Настоящий шиноби не боится заглядывать в бездну, даже если бездна в этот момент улыбается ему и предлагает разделить... "трапезу".

Она протянула руку и аккуратно взяла одну из чашек, стоявших на стойке, плавно повернув её пальцами. Её движения были наполнены осознанной грацией куноичи, которая прекрасно знает силу своей привлекательности и умеет пользоваться ею как самым грозным оружием. В конце концов, соблазнение всегда было частью искусства ниндзя, но сейчас это не было просто миссией. Это была игра, где каждый жест, каждый полувздох весил больше, чем брошенный кунай.

— Рей-кун, посмотри на нашего гостя, — полушепотом обратилась она к притихшему торговцу, не переводя взгляда с бледного лица мужчины. — Он ведь тоже ценитель... тонких материй. Расскажите же нам, господин хороший, как вас зовут? Или вы предпочитаете оставаться таинственной тенью, которая исчезает так же внезапно, как и появляется?

Её голос вибрировал от скрытой силы. Чакра внутри неё чуть успокоилась, но это затишье было обманчивым — так затихает буря перед тем, как обрушить на землю всю свою ярость. Хана знала, что этот человек не так прост. Его бледность, его манеры, этот едва уловимый шлейф — всё указывало на то, что перед ней сильная фигура. Но страха не было. Было лишь непреодолимое желание подойти к самому краю этой пропасти, заглянуть вниз и, возможно, сделать шаг навстречу неизвестности.

— Вы говорили о контроле, господин эксперт, — Хана вызывающе улыбнулась. — Но контроль — это скучно. Куда интереснее смотреть, как он ломается.

Она положила одну руку на колено Рея, медленно ведя пальцами вверх, по внутренней стороне бедра.

— Вы оба такие разные... Один — как чистое пламя, неопытный, горячий, податливый. Другой — как вечный лед, знающий все тайны жизни и смерти. И я... — она прикрыла глаза, и на её лице отразилось почти болезненное наслаждение.

— Хватит ли у вас смелости потерять этот контроль? Хотя бы на одну ночь?

Она перевела взгляд на Рея и его губы, а затем снова посмотрела на Орочимару. За её спиной снова начали ткаться призрачные, теплые хвостыРежим лисьего отшельникаchakra(25) sen(25) из чистой энергии, мягко обволакивая мужчин, словно приглашая их в кокон, отрезанный от всего остального мира.

Парень некоторое время смотрел в пустоту, хотя перед его глазами был лишь стол, миска с раменом. Отмечу что недоеденным и собственная рука. Он не обращал внимание на свое смущение, или резкий прилив, этих тягучих ощущений, весьма приятных, но неожиданных. Брюнет не сразу услышал голос девушки, через оглушающий вакуум, он просто был полностью поглощен своими ощущениями. 

- Ха?

Его голос слегка дрогнул, и эта нотка удивления потонула в каком-то полустоне. Парень невинно улыбнулся, показывая свои небольшие клычки. Смущение все еще не сошло на нет, однако брюнет умело скрывал степень запущенности ситуации. 

- Нет, нет, Хана-чан. Со мною все в порядке. Не волнуйся.. Не престало такой девушке, волноваться о безродном бродяге. 

Он елейно пропел это, слишком игриво хихкнув, после чего напялил причудливые очки, скрывая свои алые глаза за цветастыми линзами очков. 

- Мне наверное стоит немного подышать свежим воздухом. Я вас на ненадолго оставлю, все таки я не шиноби.. Не хочу тут ваши секретики подслушивать, а то клеймо шпиона прицепиться ко мне окончательно.

После чего парнишка спокойно встал из-за стола, и как и обещал, немного отошел, выходя из зоны самого ичираку. Возможно ему дурно было именно из-за духоты в этом месте. Но судя по услышанным словам, сквозь пелену нежданных ощущений, он понимал что это приколы шинобей. 

"Какого дьявола тут вообще происходит?"

В его жёлтых глазах с вертикальными зрачками на мгновение промелькнул огонёк — не тот холодный, расчётливый блеск, что обычно ютился в их глубине, а нечто иное. Живое. Неподдельное. Интерес, слишком острый для праздного любопытства. Взгляд, направленный на девушку, сделался пристальным до неприличия, пронзительным до той грани, за которой чужое внимание ощущается уже как прикосновение. Казалось, он смотрит не на неё, а в неё — сквозь кожу, сквозь кости, в самую сердцевину её существа.

Слова куноичи осели где-то внутри, пробуждая отклик, на который он не рассчитывал. Они будоражили его естество глубже, чем следовало, — впрочем, он уже догадывался, что недавний выброс сендзюцу не прошёл бесследно. Что-то в нём сдвинулось. Или, наоборот, встало на место. Ведомый этим новым, почти забытым чувством, он сам не заметил, как внутри оформилось желание: узнать. Глубже. Вскрыть. Добраться до сути — и понять, что именно в этой хрупкой куноичи заставило его тело выйти из равновесия.

Её ответные действия, инстинктивные и осторожные, лишь подстегнули его сущность. Когда она провела языком по губам, уголки его собственных губ дрогнули — едва не растянувшись в улыбку, что в его исполнении скорее напоминала бы хищный оскал. Но он удержал. Лишь тонкие, почти микроскопические движения лицевых мышц выдали произошедший внутри сдвиг. Это походило на принятие вызова. Или на что-то иное — он и сам пока не определил. Он принял её маленькую игру. По крайней мере, ему нравилось думать, что решение было исключительно его.

Самоуверенность, как известно, порой губительна. Но этот урок ещё не был усвоен.

Филигранным, текучим движением он обогнул столик. На одно короткое мгновение могло показаться, что ноги вовсе не касаются пола, что тело плывет в нескольких сантиметрах над деревянным настилом — настолько плавным и лишённым толчков был этот манёвр. Он опустился на свободное место без спроса, словно само собой разумеющееся. Ни тени смущения. Ни паузы для приличия.

— Твоя чакра… — заговорил он, и слова потекли медленно, тягуче, будто он пробовал каждое из них на вкус прежде, чем выпустить наружу. — …прекрасна.

Пауза. Короткая, весомая. Он провёл языком по губам — инстинктивно? намеренно? — и в этом жесте сквозила та же кошачья грация, что и во всех его движениях. Словно хищник, обнюхавший воздух и нашедший его неожиданно сладким.

— Я был бы не прочь познакомиться поглубже…

Фраза повисла в воздухе. Оговорка ли? Случайный выбор слова? Или намеренная двусмысленность, брошенная как пробный камень? Хрипотца в его голосе сквозила холодом — тем самым, от которого хочется плотнее запахнуть воротник, — но в самой сердцевине этого холода, неуловимо, тлело что-то иное. Интимная нотка. Мягкая окутывающая вуаль, что обволакивала пространство между ними, как нагретый воздух обволакивает кожу. Вкупе с гипнотически манящим взглядом янтарных глаз с вертикальными зрачками это создавало эффект, будоражащий внутреннюю сущность. Не угроза. Приглашение. Опасное. Сладкое. Окончательно лишающее покоя.

Хана замерла с палочками у самого рта. Сердце колотилось в ребра, словно пойманная птица, а дыхание, ставшее предательски неровным, обжигало губы. От человека, возникшего за спиной, веяло таким запредельным, сквозным холодом, будто сама Смерть решила заглянуть на огонек в поисках горячего рамена. Иней — невидимый, но колючий — казалось, уже сковал её кожу.

«Опасно», — визжали инстинкты, заставляя мышцы подобраться для рывка. Но в этом ледяном шлейфе было нечто еще. То, что одновременно отталкивало и неодолимо манило...

Мир вокруг обратился в кисель — вязкий, пропитанный этим чужеродным присутствием. Её собственные феромоны, только что бесконтрольно хлынувшие наружу жаркой волной, столкнулись с аурой пришельца. Воздух между ними затрещал, наэлектризованный до предела; казалось, протяни руку — и пальцы обожжет статическим разрядом.

Голос над самым ухом заставил волоски на руках встать дыбом. Тон был безупречно ровным, сухим и жутким. Так разговаривают те, кто привык препарировать саму реальность, методично снимая кожу с живого тела маникюрными ножницами.

— Контроль?

Хана медленно, нарочито осторожно опустила палочки. Звонкий стук дерева о край керамической миски прорезал тишину, подобно выстрелу в пустом зале. Она медленно повернула голову, ведя плечом, чтобы скрыть мелкую дрожь. Кровь Хьюга внутри неё взбунтовалась, требуя немедленно активировать Бьякуган, чтобы видеть каждую нить чужой чакры, каждый удар этого ледяного сердца. Но куноичи понимала: любой резкий всплеск сейчас — это детонатор. А Теучи-сан только-только разлил свежий бульон, и портить вечер старику не хотелось.

Взгляд Ханы встретился с бледным лицом незнакомца. В голове эхом отозвалось лишь одно слово: «змея». Не из-за черт лица, нет — из-за самой сути.

— А вы, стало быть, эксперт по контролю? — Хана заговорила своим привычным, чуть дерзким тоном, тщательно вплетая в него нотки иронии.
Но пальцы, вцепившиеся в край стойки, побелели, а внизу живота разгоралось тяжелое пламя.

— Обычно люди в полном восторге от ощущений, которые приносит мой... «прием». Им не до самоконтроля.

Она мельком взглянула на Рея. Кагуя выглядел паршиво: лицо пошло багровыми пятными, дыхание сбилось — его накрыло лихорадкой от её недавнего выброса. Хану укололо чувство вины. Она знала, что её «прилив» бьет по чувствам окружающих, словно кувалдой, и слабые ниндзя оправлялись от такого долго.

— Рей, ты как? Дыши глубже... прости... я не хотела... — она на мгновение коснулась его плеча, пытаясь передать свою поддержку.

Ладонь была горячей, попытка успокоить — искренней, но взгляд куноичи уже вернулся к бледному шиноби. Хана выпрямилась. Её призрачные хвостыРежим лисьего отшельникаchakra(10) sen(10) из чакры, вспыхнувшие в момент испуга, теперь медленно таяли, впитываясь обратно под кожу, оставляя лишь едва заметное марево вдоль позвоночника.

— Вы заговорили о контроле, — её глаза сузились, превращаясь в две опасные щелочки, а на губах расцвела хищная, вызывающая улыбка. — Но сами-то зачем отменили заказ? Неужели запах моей чакры оказался... сытнее порции рамена? Или вы тоже из тех, кто любит «углублять знакомства»?

Она специально подбросила ему ту же фразу, что бросила Рею минутой ранее, прощупывая почву, проверяя, насколько глубоко этот человек видит её. Атмосфера в «Ичираку» изменилась безвозвратно. Уютный свет ламп больше не грел; здесь столкнулись три стихии: домашний очаг, холод стерильной лаборатории и ярость лесного пожара.

— Если вы хотите обсудить мои методы в деталях, — понизила она голос до интимного полушепота, — то стоит выбрать место более уединенное. Где нас не будут отвлекать... лишние свидетели.

Сама того не осознавая, поддавшись странному, порочному импульсу, Хана медленно провела кончиком языка по нижней губе. Это был жест одновременно соблазнительный и смертоносный — так лисица разминает челюсти перед тем, как вонзить зубы в плоть... или перед брачными играми.