Закончив разговор с Нобу, Шисуи направился к лестнице и неспешно поднялся на второй этаж. Гостиница уже почти погрузилась в ночную тишину — лишь из-за нескольких дверей доносились приглушённые голоса.

Дойдя до своей комнаты, юный Учиха достал ключ, привычным движением открыл дверь и, переступив порог, тихо закрыл её за собой. Теперь ничто не мешало как следует отдохнуть перед новым днём.

Спустившись на первый этаж, Шисуи подошёл к стойке регистрации. Нобу, как и прежде, разбирал бумаги, но, заметив знакомого постояльца, сразу поднял взгляд.

— Добрый вечер. Я хотел бы продлить проживание ещё на одну ночь, — спокойно произнёс Шисуи.

Хозяин гостиницы кивнул, быстро сделал отметку в журнале и подтвердил, что комната остаётся за ним.

Немного отдохнув, Шисуи поднялся с кровати. Вспомнив, что собирался остаться в гостинице ещё на одну ночь, он взял ключ со тумбы и вышел из комнаты.

Тихо закрыв дверь, юный Учиха оказался в полутёмном коридоре второго этажа. Провернув ключ в замке, он убрал его в карман и направился к лестнице.

Нужно было спуститься к стойке регистрации и заранее продлить проживание, чтобы утром не тратить на это время.

Итачи замер на мгновение, привыкая к темноте. ЗрениеШаринганchakra(25) Учиха позволяло видеть в условиях плохой освещённости лучше обычных людей, однако тьма в вентиляционном проходе была абсолютной. Он позволил чакре тонким потоком сконцентрироваться на слухе, используя хитрости эхолокации. Первым, что он услышал, был гул лопастей вентиляции, затем — стоны. Человека или монстра — знать Учиха не мог. Да и не хотел проверять. И наконец — тишина по правую руку.

«И как мне быть...» — мысли то и дело путались. Развилка всегда вызывала ступор, а здесь и вовсе сбивала частым и монотонным стоном недочеловека.

А ко всему хорошему, подсумок буквально засветился. Приоткрыв его, Итачи обнаружил странную дощечку с печатями. Да ещё какими — взрывными. «Но откуда?» — недоумевая, как это могло здесь оказаться, Учиха вспомнил трюк с гендзюцу и то, что он нашёл на трупе учёного.

— Значит, тогда.

Оглядев моргающее нечто, Итачи решил не рисковать. Печать явно реагировала на движение вглубь вентиляции, а значит, её стоило оставить на месте. Кто знает, что эта штука могла выкинуть ещё? А вдруг это вообще таймер, который вот-вот детонирует?

Вытащив дощечку из сумки максимально плавно и аккуратно, Итачи, резко используя инерцию, швырнул её ближе к выходу из зала — так, чтобы колбу с монстром не могло задеть на случай детонации. После этого он быстро начал подниматься по вентиляции в сторону звука винтов. Там, где воздух, значит, будет и выход на поверхность. Медлить нельзя. Пользуясь концентрацией чакры в ступняхКонтроль Чакрыchakra(5) на этот раз, Учиха начал взбираться наверх, стараясь максимально быстро покинуть область поражения.

Теперь же, оказавшись в вертикальном колодце, Итачи ощутил, как холодный воздух становится ощутимее, а гул вентиляторов — громче и ближе. Он действовал без колебаний, перебирая руками и ногами по металлическим скобам, оставленным здесь, видимо, для обслуживания системы. Каждое движение было выверено, дыхание ровное. Он не оглядывался назад — не потому, что не хотел, а потому, что это не имело смысла. Дощечка либо сработает, либо нет, но его задача сейчас — выйти на уровень, где можно будет оценить обстановку заново.

Продвигаясь вперёд с зажатым в руке танто, Итачи вновь мысленно перебрал обрывки документов, словно складывая мозаику из чужих безумств. Информации оказалось достаточно, чтобы картина обрела пугающие очертания. Главное открытие было невыносимо простым: здесь, в этих холодных стенах, замуровали не просто ошибку — здесь похоронили зло, порождённое человеческой самонадеянностью. «Харамару». Это имя врезалось в сознание раскалённым клеймом, и Итачи невольно сжал пальцы — руки будто обожгло, хотя вокруг царил холод. Не температура заставила кровь застыть в жилах. Осознание того, как далеко могут зайти люди в своей одержимости, как легко они преступают грань между поиском знания и созданием чудовищ, — вот что вызвало у него глухое, тягучее омерзение.

— Безрассудство, — выдохнул он почти беззвучно, и это слово повисло в воздухе тяжелее любого проклятия.

Наконец добравшись до вентиляционной решётки, Итачи бегло осмотрел её — никаких следов ловушек, никаких печатей, только ржавый металл и въевшийся иней. Люк поддался на удивление легко, будто его и не запирали всерьёз. Учиха сделал шаг внутрь, чувствуя, как каждый нерв требует немедленного ухода. Оставаться в этом склепе, где прямо перед ним спал неудавшийся монстр, было равносильно добровольной смерти. Одно лишь гендзюцу, которое Итачи успел ощутить ранее, говорило о чудовищной мощи Харамару — существа, способного искажать реальность одной только волей.

«Нужно выбираться от сюда немедленно.», — промелькнуло в голове чётко.

Но в тот миг, когда Итачи уже почти нырнул в вентиляционный проход, из-за массивной двери, помеченной кандзи «Огонь», донёсся приглушённый стон. За ним последовал сбивчивый, молящий шёпот — голос, срывающийся от боли и страха. Итачи замер на мгновение. Его ШаринганШаринганchakra(25) подтверждал: за дверью действительно теплилась чакра — слабая, изломанная, почти угасающая. Человек. Живой человек, возможно, брошенный сюда как «расходный материал» для поддержания печатей и сдерживания Харамару.

И всё же Итачи не двинулся с места. Его пальцы сжали танто чуть крепче, а взгляд остался холодным и просчитывающим. Слишком много неизвестного. В документах не говорилось, кто именно заперт за дверью, и где гарантия, что этот жалобный голос — не ещё одна химера, наученная имитировать человека. Он не мог позволить себе рисковать миссией и собственной жизнью ради призрачной надежды. Шиноби всегда действует по приоритетам: сначала выполнение задания, потом спасение, и только в самую последнюю очередь — сомнения.

Итачи перешагнул через собственное желание помочь, подавил его ледяной дисциплиной и скользнул в вентиляцию. Стоны за спиной стихли, заглушённые металлическим эхом вентиляционных труб. Он знал: если этот человек действительно существует, если он не обман и не ловушка, то главная помощь ему сейчас — как можно быстрее покинуть лабораторию и вернуться с подкреплением. А иначе они оба останутся здесь навсегда.