Когда расстояние между ними сократилось практически до нуля, Рюсен замер. Не отступил, не напрягся видимым образом, просто застыл в ожидании. Рука, скользнувшая в карман его брюк, извлекла пачку сигарет и зажигалку.

«После госпиталя и философских споров курево выглядит разумным способом справиться со стрессом.»

Запах табачного дыма смешался с предрассветным воздухом. Рюсен слушал притчу о пещере и узниках, видевших только тени на стене.

– Занятная метафора. Она предполагает существование объективной реальности снаружи пещеры. Но как узнать, что мир снаружи не просто другая, более просторная пещера? Что солнце, которое видит освобождённый узник, не ещё один источник теней, только ярче?

Он наблюдал за дымовыми кольцами, растворяющимися в предрассветном воздухе.

– Три года назад я вышел из подземной лаборатории. Попал в госпиталь с другими правилами. Вернулся в деревню с установленным порядком и ожиданиями. Возможно, вся жизнь – это переход из одной пещеры в другую. Абсолютного света снаружи не существует.

Слова о том, что он домашний и уютный, повисли в воздухе между ними. Странное описание для механизма с повреждённой эмоциональной системой.

– Рад, что не схватился за оружие и не назвал вас дурой...

Добавил он с лёгкой иронией.

– Хотя философский спор о драконах и пещерах в предрассветные часы это тоже безумие. Давно не обсуждал что-то кроме рабочих задач и протоколов миссий.

Они начали движение к резиденции Хокаге. Предрассветная Коноха была тихой, почти нереальной в промежутке между ночью и днём.

– В администрацию войду с вами...

Произнёс Рюсен после нескольких минут молчания.

– Сегодняшний опыт показал, что ожидание за дверью не гарантирует соблюдения протокола. Бюрократическая процедура обычно проходит быстрее медицинского обследования. Без физического вмешательства.

Резиденция Хокаге показалась впереди, её силуэт вырисовывался на фоне светлеющего неба. Ещё один пункт бюрократических процедур. Рюсен шёл рядом молча. Предрассветная тишина заполняла пространство между ними естественнее любых философских споров о природе реальности и системах, превращающих людей в драконов.

В Конохе наступал тот самый уникальный час, когда ночная жизнь затихала в преддверии нового дня. Постепенно гасли неоновые вывески. Компании гуляк становились все реже. Главная улица деревни погружалась в уютный полумрак - тихая, почти нереальная, будто на мгновение забытая временем. Деревянные фасады домов дышали прохладой, накопленной за ночь. Лёгкий туман стелился вдоль мостовой, цепляясь за ступени лавок и низкие крыши, растворяясь в редких фонарях, которые ещё не погасли. Их тёплый свет казался последним оплотом ночи, уступающим место новому дню.

Где-то вдалеке послышался скрип ставней. Кое где уже поднимались тонкие струйки дыма из труб, медленно растворяясь в светлеющем небе. Воздух был свежим, прозрачным, наполненным запахом древесины, росы и едва уловимым ароматом чая.

Если не считать почти естественный шорох возвращающихся патрулей, то именно в эти часы царила та самая редкая для селения, звенящая тишина, будто вся деревня превратилась в огромный театр, в котором зрители боялись спугнуть появление главного актера – солнца.

- Можем? Да, разумеется, можем Рю… только если не принимать во внимание тот факт, что уже почти утро…

С возрастом у нее все отчетливее проявлялась новая черта – подмечать очевидные вещи, на которые по умолчанию никто не обращал внимания, принимая как фоновый шум, а ведь именно в этом «шуме» состояло 80% жизни.

- Прости… не против если я кое-что сделаю? Уж слишком сильный запах…

Она приблизилась к нему, сокращая расстояние фактически до нуля, так что они могли чувствовать дыхание друг друга. Ее глазки цвета ранней сакуры встретились с блестящими отсветами матового стекла очков Рюссена. В них не было агрессии. Было нечто щемящее, тяжелое, человеческое, смешанное с каплей любопытства.

Рука девушки медленно потянулась к его брюкам, запуская руку в карман. Глаза все так же неотрывно, слегка изучающе и даже где-то смущенно смотрели прямо на него. Туда, где скрывались вертикальные зрачки или возможно глубже.

- Тысячу лет не курила… но сейчас кажется мне это нужно… - тихо, почти интимно прошептала та, извлекая пачку сигарет и зажигалку.

Все так же не отрывая взгляда выудила одну сигарету и щёлкнув зажигалкой выдохнула струю едкого дыма. На секунду искра полоснула из лица. Девушка тем же движением вернула пачку в карман его брюк и сделав шаг в сторону, облокотилась спиной о фонарь.

- Кто сказал, что мы спорим? Я смотрю на это как на обмен мнениями.

Она снова затянулась чувствуя, как едкая дрянь заполняет ее легкие.

- От того, что мы тут спорим ничего не изменится. Глупое и пустое занятие. Каждый уже сделал выбор во что верить. Принял удобную для себя сторону. Правда же… ее вообще не существует Рю. Даже если я уроню кунай в пыль, кто-то увидит падение металлического предмета, кто-то приближение земли к нему, а кто-то… скажет, что я и вовсе это придумала. Нет двух одинаковых «правд».  Она всегда была понятием субъективным.

Последовал новый выдох.

- То, что мы делаем – это скорее тест моих собственных убеждений. Мне даже интересно, не изменились ли они под воздействием «зеленого киселя». Один мой учитель сказал такую фразу: даже если ты победила в споре, не обольщайся. Это не означает истинность твоих взглядов. Это значит только то, что сегодня твои доводы были убедительнее.

Сигарета тлела в предрассветном мраке. Где-то там, за невидимым горизонтом медленно продолжала свое движение вечность.

- Некоторые сохраняют… да, несомненно. В рамках статистической погрешности. Всегда есть эти… «в пределах 3%». Даже то что мы тут стоим с тобой такие красивые. Ну правда… Хьюга и Учиха беседующие о смысле жизни и еще не перегрызшие друг другу глотки… Разве это не удивительный момент?

Очередной выдох табачного клуба дыма превратился в мерно подрагивающее кольцо.

- Я не сказала, что система полностью непобедима… Но и не все так просто. Если бы было так как ты сказал, то достаточно одного сильного шиноби, который просто сломает механизм и все на этом. Но этого опять-таки не происходит и на то есть веская причина. Сломать не сложно… а вот что дальше? Хаос, анархия? Сломай систему, сдерживающие факторы и мы снова вернемся к системе, при которой обезьяны поубивают друг друга еще до рассвета. Власть такого шиноби или его простое присутствие после падение системы будет ничем не лучше. Единственный вариант, который останется – замена одной деспотии, другой.

Маленький огрызок сигареты медленно подходил к концу. Искра на ее кончике неумолимо приближалась к пальцам Ханы.

- Однажды мне рассказали забавную притчу о людях, которые с рождения жили в глубокой пещере. Они сидели с рождения, прикованные к скале так, что могли смотреть только вперёд. Люди не могли повернуть голову, не могли увидеть ни друг друга, ни самих себя. Позади них горел огонь, а между огнём и пленниками проходили люди, несущие различные предметы - статуи, сосуды, фигуры животных. Эти предметы отбрасывали тени на стену перед пленниками. И всё, что видели узники - это тени. Они слышали звуки, эхо голосов, но не знали их источника. Для них эти тени и были реальностью. Они давали имена силуэтам, спорили о них, пытались предсказать, какая тень появится следующей. В их мире не существовало ничего, кроме этих мерцающих образов. Но однажды случилось нечто необычное: одного из пленников освободили. Сначала он не понял, что происходит. Его глаза болели от света огня, к которому он не привык. Он пытался отвернуться, цеплялся за привычные тени, но его заставили идти дальше - вверх, к выходу из пещеры. Путь был тяжёлым. Свет становился всё ярче, почти невыносимым. Когда он впервые вышел наружу, солнце ослепило его. Он не мог различить формы, всё казалось размытым и чужим. Но постепенно его глаза привыкли. Сначала он увидел тени - но уже настоящие, отбрасываемые реальными предметами. Потом отражения в воде. Затем сами предметы. И, наконец, он смог поднять взгляд к небу и увидеть солнце - источник всего света. Тогда он понял: всё, что он раньше считал реальностью, было лишь бледным отражением настоящего мира.

Наконец она сделала последнюю затяжку и затушила окурок.

- Потрясённый, он решил вернуться в пещеру, чтобы рассказать другим. Он хотел освободить их, показать им правду. Но когда он вернулся, его глаза, привыкшие к свету, плохо видели в темноте. Он спотыкался, говорил неуверенно. Другие пленники смеялись над ним. Они решили, что выход наружу повредил его разум. Когда он пытался убедить их освободиться, они разгневались. Для них его слова были опасны. Их мир был понятен и привычен - и они не хотели его терять.

Во-первых, Рю-сан… большинство людей остаются в своей пещере не потому, что не могут выйти, а потому что боятся увидеть свет. Они живут среди «теней», принимая за реальность лишь внешние образы. Это могут быть мнения общества, привычные убеждения, информация без критического осмысления. Мы думаем, что понимаем мир, но на самом деле видим лишь его отражения.

А во-вторых, познание истины – это всегда крайне болезненный процесс. Освобождённый пленник сначала страдает: свет ослепляет, всё кажется чужим. Новые знания часто рушат привычную картину мира и вызывают дискомфорт. Истина меняет человека. Тот, кто «вышел из пещеры», уже не может смотреть на мир так, как раньше. Он понимает, что существует более глубокая реальность. Люди часто сопротивляются истине. Когда кто-то пытается «открыть глаза» другим, его могут не понять, высмеять или даже отвергнуть. Потому что привычные иллюзии кажутся безопаснее, чем неизвестная правда.

Мы склонны жить в ограниченном восприятии мира, а путь к настоящему пониманию требует усилий, смелости и готовности отказаться от удобных иллюзий. Я не критикую тебя… боги упаси… я просто к тому, что это тоже природа человека. Это не хорошо и не плохо… это просто есть…

Кажется, вот-вот начнет светать… нам пора… Еще одна процедура. Будешь ждать за дверью?

Парочка медленно двинулась в сторону резиденции.

- Знаешь, я рада что встретила тебя. Давно меня уже не слушали дольше двух минут, чтобы не схватиться за оружие или назвать дурой. Как минимум. При всем… есть в тебе что-то… прости… домашнее… уютное…

- Это хорошо, спасибо. Занятость господина Вея всегда можно понять. - ответила Кори на объявление секретаря Хокаге, остановившись на месте. Похоже Хьюга несколько поспешила с выводами. Хотя нет - просто понимала, что о себе тоже стоит напоминать. Впрочем, учитывая её ситуацию это всё больше формальности и бюрократия. Но никто не отменял и возможности отказа.

- Выпить - это можно. - ответила молодая ирьенин своей спутнице, после бессловесного кивка на поздравление. Говорила она уже поворачиваясь вновь к выходу из кабинета.- Но первым делом я бы зашла на источники, чтоб отдохнуть и расслабиться. Впрочем... ведь никто не запрещает взять с собой бутылочку саке, правда?

 По несколько небрежному тону, который даже и шутки не подразумевал, можно было подумать, что черноволосая и не пьет. Это когда-то и было так. Но до поры до времени.

Магазин одежды оказался полной противоположностью мрачному подвалу оружейной лавки. Небольшое помещение, зажатое между чайной и мастерской по заточке кунаев, встретило их тёплым светом и ароматом свежезаваренного чая. Стены были увешаны образцами тканей разных цветов и фактур, на манекенах демонстрировались готовые комплекты одежды, от повседневной до специализированной для полевой работы.

Владелица, женщина средних лет с приветливым лицом и проницательным взглядом бывшего разведчика, встретила их у входа с улыбкой и предложением чая. Рюсен вежливо отказался кивком головы, оставаясь у двери и давая пространство для выбора одежды.

«Харуко. Бывшая служба разведки, если память не изменяет. Вышла в отставку лет восемь назад и открыла этот магазин. Хорошая репутация среди шиноби за качество работы и умение держать язык за зубами.»

Пока шёл процесс выбора тканей и моделей, Рюсен обдумывал продолжение философского спора о драконах и системах. Слова о снисхождении к его точке зрения задели что-то, но он подавил эмоциональную реакцию прежде, чем она успела оформиться в нечто большее, чем лёгкое раздражение.

«Подразумевает, что моя позиция наивна или неверна, а её собственная более зрелая и реалистичная. Классическая ловушка в споре, когда каждая сторона считает оппонента либо циником, либо идеалистом.»

Он прислонился к стене рядом с входом, скрестив руки на груди в расслабленной позе. Змеиные глаза за очкамиАксессуар: Темные монокли продолжали отслеживать окружающее пространство по привычке, но большая часть внимания была направлена на формулировку ответа, который не превратил бы дискуссию в бессмысленный спор.

– Знаете, Хана-сан...

Произнёс он тихо, обращаясь скорее к пространству магазина в целом, чем напрямую.

– Мы можем продолжать этот спор до утра. Вы будете приводить аргументы о том, что система непобедима и превращает всех в драконов. Ну а я приводить контраргументы о том, что люди делают выбор и система может меняться через накопление малых мутаций. В итоге каждый останется при своём мнении. Разница, между нами, не в логике или фактах, а в базовом мировоззрении.

Рюсен слегка наклонил голову, демонстрируя уважение к альтернативной точке зрения.

– В конце концов, правда обычно находится где-то посередине. Возможно, система действительно превращает большинство людей в драконов, но некоторые всё же сохраняют человечность. Возможно, медленные изменения действительно происходят, но слишком медленно, чтобы успеть помочь конкретным людям здесь и сейчас. Обе перспективы содержат элементы истины. 

Рюсен замолчал, давая пространство для завершения выбора одежды без давления продолжающегося спора.

«Спорить о философии, когда человек провёл полтора часа в неприятной медицинской процедуре и теперь просто хочет купить одежду и поесть. Прекрасное чувство приоритетов, Рюсен. Механизм, пытающийся имитировать социальное взаимодействие, снова демонстрирует свою неуклюжесть.»

Его поза оставалась расслабленной, голос сохранял спокойную нейтральность без следов раздражения или защитной реакции.

– Сейчас важнее завершить текущие задачи. Одежда, администрация, еда. Философские споры о природе системы можем продолжить в более подходящее время, если захотите. Предпочтительно за тем самым обещанным обедом, когда у обоих будет энергия для продуктивной дискуссии.

Тёплый свет магазина, приглушённые голоса обсуждающих ткани и фасоны, аромат чая создавали атмосферу спокойствия, которая контрастировала с философской тяжестью их разговора. Иногда лучше просто позволить моменту быть тем, чем он является, без попыток наполнить его глубоким смыслом.

Рюсен продолжал стоять у двери, терпеливо ожидая завершения процесса выбора, готовый двигаться дальше к следующему пункту их маршрута через бюрократический лабиринт возвращения из официального небытия.

Следующий магазин где Хана собиралась все таки не только закупить базовое снаряжение но и наконец-то принять человеческую форму, хотя бы по части чисто одежды, находился дальше по улице. Они не спешно двигались продолжая свой разговор.

Выслушав возражения Рю она несколько снисходительно улыбнулась.

- Ты правда думаешь что все так просто? Просто не делай что-то и все будет хорошо? Ну... я когда то была не менее наивной в своих представлениях о жизни. Не забывай, что герой как раз таки и шел в логово дракона, ради всеобщего счастья, справедливого царства — доброго государства. Разумеется он оказался подвержен той же алчности. Люди есть люди. У каждого свои причины. Даже “страх” это другая форма “алчности”. Алкать — значит просто “хотеть”. Если мы уже собираемся залезть в этимологии слов и понятий. Что есть “страх” как не “алчность безопасности”? Слишком уж прост мир у тебя... Черно и белое... никаких оттенков, к черту грани, а у монеты всегда одна сторона. Только в мире очень редко встречается чисто черное и чисто белое, если вообще имеет место быть. В любом случае, даже если алчность безопасности и “страх” не полностью тождественны, то как минимум страх составляет ее основу.

Дверь тихонько звякнула, когда пара вошла в помещение. Девушка осмотрелась по сторонам выискивая отдел нижнего белья.

- Если винтик в системе не исправен, тогда система просто меняет поломанный сегмент.

Хьюга хихикнула от такого детского довода чунина Учиха.

- А вот компромиссы... как сказал один мой учитель — это самая глупая и бездарная форма сопротивления. На следующем месте после молчаливого согласия. Или не отрицания зла. Компромиссы и сделки — это любимая форма взаимодействия демонов. Такой же обязательный атрибут человеческой души. Он позволяет нам заключать договор принятия с собственной душой и не рассыпаться от осознания того, какое зло мы творим... просто своим “ничего не деланием”.

Честно говоря она была разочарована в таких примитивных мировоззрениях Учихи, но вместе с тем ощущала почти болезненное желание защитить этого парня с околодетсадовскими представлениями о дихотомии добра, зла и человеческих деяний.

- Когда ни будь слышал о фракталах? Самовоспроизводящиеся формы. Их полно в природе... Настолько просто, что даже смешно говорить. Ты говоришь что поколение меняется. Давно видел в последний раз что бы человечество менялось? Так же как и века тому назад у нас две руки, две ноги и вся та же жажда подчинения, легкой наживы, секса, пищи... Что собственно говоря изменилось? Кроме того, что для достижения этих целей мы сначала начали использовать чакру, а когда обезьяны получили достаточно мощное оружие и поняли, что если так пойдет дальше, то просто поубивают друг друга. Пока не останется никого.... Тогда обезьяны придумали политику, дипломатию, кодексы чести и устои... У нас сейчас есть моральные компасы... а где они изменения? Просто игра стала сложнее. И все. 

Она взяла симпатичные розовые трусики и рассматривала их с такой внимательностью, будто лезвие катаны.

- Ты сделал выбор остаться за дверью? Ты правда уверен, что не часть системы?

Ее взгляд стал снисходительным.

- Очень мило... пообещал защитить меня и... как итог, просто ждал пока меня там кололи, исследовали и вообще делали все что захотят. Сорок минут превратились в девяносто. Более чем в два раза... Так что...

Ирьенин демонстративно и несколько саркастично похлопала в ладоши.

- Браво... отлично справился... Даже если бы меня вынесли в черном пакете...

Розовоглазая не договорила снова отворачиваясь, а затем тихо добавила.

- Повзрослей Рю...

Наконец она выбрала несколько вещей и расплатившись пара покинула магазин, возвращаясь на шумную улицу ночной Конохи.