Он стал свидетелем сцены — и она его позабавила. Парнишка, до этого молчаливо отсиживавшийся на своем месте и явно более подверженный влиянию роковой красотки из клана Хьюга, предпринял робкую попытку ретироваться. Движение вышло неуверенным, почти рефлекторным — так отдергивают руку от горячего. Но куноичи мягко, почти неощутимо, и в то же время настойчиво пресекла этот порыв. Ладонь ли коснулась его плеча? Или одного лишь взгляда хватило, чтобы парень замер, передумал и опустился обратно на табурет? Он не разобрал деталей, но результат был налицо. События набирали обороты, и это не могло не будоражить его естество — глухо, на уровне токов, пробегающих под кожей.

Он продолжал слушать её речи молча, не перебивая. Позволял словам литься, заполнять пространство между ними. Но когда она задала вопрос — тот самый, ответ на которой она уже знала и без него, — из его груди вырвался тихий смешок. Хрипловатый. Гортанный. Края губ разъехались ровно настолько, чтобы сомнений не оставалось: это было забавно.

— Зачем задавать вопросы, если вы уже знаете ответ?

Он слегка склонил голову набок. Глаза сузились до хитрого прищура, в котором читалось куда больше, чем могли бы выразить тысячи высокопарных фраз. Взгляд человека, давно переступившего грань. Того, кто шагнул в неизвестность и не просто обжился там, а устроился с комфортом — настолько глубоко в пустоте и мраке, что очередное предложение нырнуть в бездну казалось ему лишь еще одной жестокой забавой. Ровно это и транслировал его немой взгляд.

Но он не мог не заметить и другого слоя. Того, что она говорила помимо слов. Язык тела — нарочитые, выделяющиеся микро-движения, каждое из которых подчеркивало её очевидные достоинства. Изгиб плеча. Поворот корпуса. То, как ткань обтягивала контуры фигуры в такт дыханию. Она знала, что делает. Акцентировала внимание — и он это внимание с готовностью уделял. Без тени смущения его взгляд плавно перетекал именно туда, куда она вела. Скользил по изгибам, по всем линиям и формам, изучая их с холодной, аналитической дотошностью. Не как мужчина, очарованный женщиной. Как коллекционер, оценивающий редкий экземпляр.

Затем он поднял взгляд. Медленно. Теперь — прямо в белесые плямбы бьякугана, в самую их бездонную глубину. И в этот раз он позволил себе улыбнуться. Не так, как улыбается большинство людей. Нет. Лишь уголок его рта потянулся вверх, приоткрывая на мгновение ряд неестественно ровных зубов и чуть удлиненные клыки. Глаза же, янтарные, с вертикальным зрачком, говорили сами за себя. Без единого слова. Без тени сомнения:

«Если таково твоё желание — я несомненно удовлетворю его. Наполню до краев эту чашу пустующей первобытной жажды».

Обещание. Или угроза. Или и то и другое разом.

Затем он легко, почти непринужденно, отвел от неё взгляд и перенес его на второго участника их маленькой сцены. На доселе молчаливого парня, который так и сидел, вжавшись в себя, стараясь не привлекать внимания. Он посмотрел на него с новым интересом. Кому, как не ему, знать, что внешность зачастую бывает обманчива. Слишком часто слабые с виду существа оказывались самыми зубастыми. А потому он зрил в суть, а не бродил по поверхности. Девушка с её особенностями, безусловно, была захватывающим объектом, но их третий собеседник вызывал интереса ничуть не меньше.

— Ох, простите мои манеры. — Его лицо приняло слегка виноватое выражение, сменив маску холодного наблюдателя на маску учтивого незнакомца. — Зовите меня просто… Орочимару.

Он сопроводил слова легким, почти незаметным, но подчеркнуто вежливым кивком. Формальным. Учтивым. Ровно настолько, чтобы соблюсти приличия, но не дать ни грамма настоящего тепла.

— А вас?.. — фраза осталась незаконченной, повисла в воздухе приглашением, за которым им обоим полагалось подхватить нить и назвать себя.

Но тема беседы вновь переменилась. Девушка высказала свою позицию насчет контроля — и тут же наглядно продемонстрировала её на своем спутнике. То, как парень дернулся, подчиняясь её воле, вновь исторгло из его горла тот самый короткий, хрипловатый грудной смешок. Ему это нравилось. Определенно нравилось.

А следом пришло оно...

То самое чувство. Волна природной энергии, накрывающая с головой, обволакивающая его — и не только его. Она затмевала разум, будоражила желания, просачивалась в каждую клетку тела теплой, дурманящей волной. На мгновение он прикрыл глаза. Позволил себе эту малость — насладиться ощущением полностью, без остатка, словно отдаваясь ему во власть.

Но в следующий миг его веки распахнулись. Чуть шире обычного.

И девушка ощутила это. Мощный выброс энергии — совсем инойСила Белой Змеиchakra(100) , чем её собственная, — прокатился по пространству между ними и окатилКонтроль Чакрыchakra(100) её с ног до головы. На мгновение ей могло показаться, что некто властно и грубо схватил её за волосы, нагнул вперед и прижал лицом к твердой поверхности в позу покорности. Безжалостно. Безапелляционно. Явная, неприкрытая попытка доминирования. Словно демонстрация — наглядный урок того, что такое — ослабить контроль. И безмолвный, звенящий в воздухе намек на то, что в этих охотничьих угодьях может быть лишь один Альфа... 

— Но, кажется, мы слегка забылись, — произнес он ровно, буднично, словно мгновение назад между ними не происходило ничего особенного. Словно эта короткая вспышка — столкновение двух природ, двух хищных начал — осталась незамеченной никем, кроме них двоих. Лишь эхо её ещё вибрировало в воздухе, но он уже затянул его обратно, под контроль, под маску. — ..что здесь мы не одни.

Он перевел взгляд — плавно, без рывка. Теперь его янтарные глаза с вертикальным зрачком смотрели на парня. На Рэя. Того самого, что так и сидел, стараясь занимать как можно меньше места в пространстве.

— Не думаю, что стоит оставлять этого милого юношу без внимания.

Фраза была обронена легко, почти светски. Но интонация — та самая, тягучая, с хрипотцой — не оставляла сомнений: он не забыл о нём. 

Он выдержал короткую паузу, обвел взглядом помещение — пар, лампы, редкие посетители за дальними столиками, — и резюмировал негромко, почти интимно:

— И к тому же, здесь не самое подходящее место для подобных бесед.

Сказано было так, словно они обсуждали погоду. Но подтекст лежал глубже. Приглашение. Туда, где нет лишних ушей. Где можно продолжить начатое без свидетелей. Где хищники могут говорить на своём языке, не оглядываясь на чужие взгляды.

Для Ханы происходящее перестало быть просто случайной встречей в лапшичной. Мир сузился до размеров столика в «Ичираку», где под низким потолком, окутанным паром, разыгрывалась партия с немыслимо высокими ставками. Она чувствовала, как внутри неё, подобно проснувшемуся вулкану, ворочается древняя, дикая сила. Сендзюцу, освоенное почти случайно (или все таки нет), сейчас бурлило в жилах, согревая тело и требуя... "пополнить резервы". А присутствие этого бледного, змееподобного шиноби действовало на неё как мощный катализатор.

Когда Рей, тяжело дыша и пряча глаза за цветастыми стеклами очков, попытался подняться, чтобы ускользнуть из этой удушливой, наэлектризованной ловушки, Хана среагировала мгновенно. Её рука, тонкая, но удивительно сильная, мягко, но непреклонно легла на его запястье. Пальцы куноичи разгоряченные приливом чакры и эндорфинов, обожгли кожу парня.

— Ну куда же ты, Рей-кун? — её голос прозвучал тихо, с вкрадчивой, кошачьей хрипотцой, которая обволакивала не хуже теплого тумана. — Неужели ты оставишь меня наедине с этим грозным господином? К тому же... ты ведь еще не доел свой рамен. Теучи-сан очень расстроится, если такая красота пропадет... добрый старик делает свою работу с душой!

Она чуть потянула его назад, заставляя опуститься обратно на табурет. Движение вышло плавным, почти ленивым, но сопротивляться этой мягкой силе было невозможно. Шорты из черной ткани, едва прикрывающие бедра, натянулись, подчеркивая изгиб ног, а полы короткого розового кимоно слегка распахнулись у ключиц, открывая вид на нежную кожу, по которой пробегала едва заметная дрожь от избытка энергии.

Хана повернула голову к бледному незнакомцу. В её глазах, обычно туманно-розовых, сейчас плясали золотистые искры — верный признак того, что природная энергия Лисицы не просто спала внутри неё, а жаждала откликнуться на зов тех, кто сидел за этим столом. Она почувствовала, как его глаза буквально сканируют её, возможно даже проникая под одежду, под кожу, заглядывая в самые потаенные уголки её естества. И это уже не пугало её. Напротив, это вызывало сладкий, тянущий трепет где-то внизу живота.

— Значит, прекрасна? — Хана наклонила голову набок, и прядь каштановых волос скользнула по её плечу, очерчивая линию шеи. — Приятно слышать комплимент от того, кто сам так искусно владеет словом... и не только. Вы говорите о контроле, но при этом сами подошли так близко. Не боитесь обжечься? Ведь моя чакра... она бывает весьма капризной.

Она сделала глубокий вдох, нарочито медленно, заставляя грудь под тонким шелком кимоно высоко подняться. Воздух между ними стал настолько густым, что его, казалось, можно было резать ножом. Запах формальдегида, стерильности и скрытой опасности, исходящий от однго мужчины, дорого одеколона и тканей от другого, теперь смешивался с её собственным ароматом — сладким, с тонкими нотами диких цветов и примесью той зеленой жижи из лаборатории. Это была опасная смесь, способная лишить разума любого, у кого не было абсолютной ментальной защиты.

Хана слегка подалась вперед, опираясь локтями на деревянный стол. Розовое кимоно соскользнуло с одного плеча, обнажая хрупкую ключицу. Она смотрела прямо в его глаза, не моргая, словно бросая вызов этой древней силе.

— Познакомиться поглубже... — повторила она его слова, пробуя их на вкус, словно дорогое вино. На её губах заиграла дерзкая, искушающая улыбка. — Звучит многообещающе. Но вы ведь понимаете, что такое знакомство требует... определенной смелости? Настоящий шиноби не боится заглядывать в бездну, даже если бездна в этот момент улыбается ему и предлагает разделить... "трапезу".

Она протянула руку и аккуратно взяла одну из чашек, стоявших на стойке, плавно повернув её пальцами. Её движения были наполнены осознанной грацией куноичи, которая прекрасно знает силу своей привлекательности и умеет пользоваться ею как самым грозным оружием. В конце концов, соблазнение всегда было частью искусства ниндзя, но сейчас это не было просто миссией. Это была игра, где каждый жест, каждый полувздох весил больше, чем брошенный кунай.

— Рей-кун, посмотри на нашего гостя, — полушепотом обратилась она к притихшему торговцу, не переводя взгляда с бледного лица мужчины. — Он ведь тоже ценитель... тонких материй. Расскажите же нам, господин хороший, как вас зовут? Или вы предпочитаете оставаться таинственной тенью, которая исчезает так же внезапно, как и появляется?

Её голос вибрировал от скрытой силы. Чакра внутри неё чуть успокоилась, но это затишье было обманчивым — так затихает буря перед тем, как обрушить на землю всю свою ярость. Хана знала, что этот человек не так прост. Его бледность, его манеры, этот едва уловимый шлейф — всё указывало на то, что перед ней сильная фигура. Но страха не было. Было лишь непреодолимое желание подойти к самому краю этой пропасти, заглянуть вниз и, возможно, сделать шаг навстречу неизвестности.

— Вы говорили о контроле, господин эксперт, — Хана вызывающе улыбнулась. — Но контроль — это скучно. Куда интереснее смотреть, как он ломается.

Она положила одну руку на колено Рея, медленно ведя пальцами вверх, по внутренней стороне бедра.

— Вы оба такие разные... Один — как чистое пламя, неопытный, горячий, податливый. Другой — как вечный лед, знающий все тайны жизни и смерти. И я... — она прикрыла глаза, и на её лице отразилось почти болезненное наслаждение.

— Хватит ли у вас смелости потерять этот контроль? Хотя бы на одну ночь?

Она перевела взгляд на Рея и его губы, а затем снова посмотрела на Орочимару. За её спиной снова начали ткаться призрачные, теплые хвостыРежим лисьего отшельникаchakra(25) sen(25) из чистой энергии, мягко обволакивая мужчин, словно приглашая их в кокон, отрезанный от всего остального мира.

Девушка з нотками недоумения и обиды, посмотрела с предплечья на свою напарницу.

- Ну, я и не сказала бы, что я любительница такого, - с нотками злости, сказала представительница клана Учиха. - Когда я туда ходила, я видела, что так люди там отдыхали.

"Хотя бывало и по непривычнее..."

Сарада поправила свои очки и чуток прикрыла свои глаза.

- Не обязательно пить, - добавила вскоре немного вздохнув. - Я так сказала только из-за того, что ты, как я помню, старше. И с рассказанной тобой истории, мне казалось, что тебе сей напиток, как минимум не противен, а тут ещё и "не пила"...

Не то чтобы сама Сарада была любительницей, но все же в голове были желания чуть отпустить мысли и освежить свою голову.

- О чем ты? Что ты имела ввиду, когда говорила о "тяжелых событиях" и "их влиянии"?

Парень некоторое время смотрел в пустоту, хотя перед его глазами был лишь стол, миска с раменом. Отмечу что недоеденным и собственная рука. Он не обращал внимание на свое смущение, или резкий прилив, этих тягучих ощущений, весьма приятных, но неожиданных. Брюнет не сразу услышал голос девушки, через оглушающий вакуум, он просто был полностью поглощен своими ощущениями. 

- Ха?

Его голос слегка дрогнул, и эта нотка удивления потонула в каком-то полустоне. Парень невинно улыбнулся, показывая свои небольшие клычки. Смущение все еще не сошло на нет, однако брюнет умело скрывал степень запущенности ситуации. 

- Нет, нет, Хана-чан. Со мною все в порядке. Не волнуйся.. Не престало такой девушке, волноваться о безродном бродяге. 

Он елейно пропел это, слишком игриво хихкнув, после чего напялил причудливые очки, скрывая свои алые глаза за цветастыми линзами очков. 

- Мне наверное стоит немного подышать свежим воздухом. Я вас на ненадолго оставлю, все таки я не шиноби.. Не хочу тут ваши секретики подслушивать, а то клеймо шпиона прицепиться ко мне окончательно.

После чего парнишка спокойно встал из-за стола, и как и обещал, немного отошел, выходя из зоны самого ичираку. Возможно ему дурно было именно из-за духоты в этом месте. Но судя по услышанным словам, сквозь пелену нежданных ощущений, он понимал что это приколы шинобей. 

"Какого дьявола тут вообще происходит?"

Покинув залы храма, Итачи ещё некоторое время любовался красотами клумб и местной достопримечательности — величественного здания, после чего начал постепенный спуск сверху вниз, считая ступени, что вели к главной улице. Вокруг было не очень много людей, так как ранний поход в храм был задумкой с самого начала. Итачи часто предпочитал, чтобы его не видели, поэтому всё сводилось к максимальному отдалению от родни и соклановцев.

«Думаю, стоит пройти на полигон. Миссий пока не намечается, а это значит, у меня есть некоторое время, чтобы хорошенько попрактиковаться».

Немного обдумав следующие действия на день, Учиха попытался применить Контроль ЧакрыКонтроль Чакры1() сразу после того, как окончательно спустился с порога. Используя минимальный контроль чакры на поверхности ступней ног, парень ускорился, стараясь как можно скорее оказаться на месте своих тренировок.