Воздух над Амегакуре, насыщенный гарью и влагой, казалось, замер в ожидании. Орочимару стоял неподвижно, его изящная, утончённая фигура, окутанная тяжелым от дождя  плащомОдежда: Белая мантия, сливалась с окружающим туманом, будто он был частью этого мрачного пейзажа. Его глаза, мерцающие желтоватым светом, медленно скользнули вверх, следя за удаляющимся силуэтом незнакомца на птице...

Ветер, поднявшийся от взмахов её крыльев, донес до него легкий шорох, словно шепот самого города. Он слегка наклонил голову, будто прислушиваясь к этому звуку, но его лицо оставалось непроницаемым. Пальцы, бледные и утонченные, слегка сжались, а змеиПризыв Змей() у его ног замерли, словно ожидая команды. Но команды не последовало. Он лишь продолжил стоять, а его  силуэт, окутанный туманом, казался частью этого разрушенного мира.

Туман, словно живой, клубился вокруг, обволакивая руины и трещины в камнях, которые продолжали шептать свои мрачные истории. ЗмеиПризыв Змей()  замерли у ног бледноликого шиноби, их чешуя тускло поблескивала, словно впитывая последние отблески света. Они не двигались, лишь слегка извивались, будто чувствуя настроение своего хозяина. ОднаПризыв Змей() из них, обвившая его руку, слегка приподняла голову, словно пытаясь уловить направление его взгляда. 

Башня, чей шпиль пронзал низкое небо, казалась еще более зловещей в этой тишине. Незнакомец, улетающий на огромной птице, становился все меньше и меньше, пока не превратился в едва заметную точку на фоне серого неба. Орочимару не шелохнулся, лишь его глаза, сузившиеся до щелочек, продолжали следить за удаляющимся силуэтом. Взгляд был холодным, почти безэмоциональным — но в нём читалась только холодная расчетливость и тень любопытства, словно он уже строил планы, которые никто не мог предугадать.

Однако вскоре на этой мрачной сцене появился новый персонаж...

Орочимару медленно повернул голову в сторону Ханзо, его глазаСила Белой Змеи() , мерцающие желтоватым светом, сузились, словно змей оценивал новую диковинку. Губы слегка изогнулись в полуулыбке, полной холодного любопытства и легкого пренебрежения. Он не спешил, движения были плавными, почти изящными, будто он наслаждался каждым мгновением этой неожиданной встречи.

— Как мило, — произнес он, а его голос звучал мягко, почти ласково, но в каждом слове чувствовалась тонкая, едва уловимая насмешка. — Кто бы мог подумать, что в таком месте встретится столь... колоритная фигура.

Он слегка наклонил голову, словно изучая появившегося из темноты мужчину, но его взгляд скользил мимо, как будто тот был не более чем фоном. Его бледные и утонченные пальцы, слегка пошевелились, и змеиПризыв Змей() у его ног замерли. Их глаза, холодные и безжизненные, уставились на Ханзо, но не с угрозой, а скорее с любопытством, но у их хозяина не было подобного интереса.

— Ты, должно быть, считаешь себя кем-то важным, — продолжил он. Его голос стал тише, почти шепотом,  — Но, увы, в этом мире есть вещи, которые превосходят твое понимание. И, возможно, твои... скромные способности.

Он сделал легкий шаг вперед, его плащОдежда: Белая мантия, тяжелый от пепла и сырости, едва шевельнулся. ЗмеиПризыв Змей() , обвивающие его руки, замерли, их чешуя блеснула тусклым светом. Орочимару не смотрел прямо на стоящего перед ним собеседника, его взгляд был устремлен куда-то вдаль, как будто он уже мысленно находился в другом месте.

— Не обижайся, — добавил он. Его тон звучал почти с сочувствием, но в нем чувствовалась тонкая, ядовитая насмешка. — Просто... у меня есть дела поважнее. А ты лишь зря тратишь моё время.

С этими словами он повернулся, его накидка развеялась, и он начал медленно двигаться в сторону башни. Змеи у его ног последовали за ним, их тела извивались, оставляя за собой следы на мокром камне. Орочимару не оглядывался, но он словно бы насмехался над ним, намеренно показывая открытую спину. Его фигура, окутанная плащомОдежда: Белая мантия, казалась невесомой, почти призрачной и вскоре, сделав пару шагов, он растворилсяШуншинchakra(25) в дожде и пепле, оставив Ханзо одного среди руин, где только шум дождя и далекие крики напоминали о том, что город еще жив, хотя и едва дышит.

Дождь в Амегакуре был вечным. Он скатывался по израненным стенам, заполнял выбитые глазницы окон, скапливался в трещинах мостовой, будто пытаясь смыть саму память об этом месте. Но город не забывал. Город был жив. Он дышал испарениями мокрого металла, в его улицах эхом звучали давние крики, а тень разрушенных зданий скрывала в себе силуэты прошлого. Запах ржавчины и гари пропитывал воздух, въедался в кожу, одежду, даже дыхание, оставляя горький привкус на языке.

Ханзо стоял под покосившимся навесом, слившись с тенями. Капли дождя стекали по его плащу, стекая с капюшона тонкими струйками, но он не двигался, не издавал ни звука. В этом мире выживал тот, кто первым замечал врага, кто мог стать неуловимым, исчезающим в грохоте стихии. Его пальцы нащупали край респиратора — лёгкое, почти машинальное движение, проверка, что защита всё ещё на месте. Яд уже давно циркулировал в его венах, напоминая о себе лёгким жжением где-то в глубине груди. Привычное ощущение. Такое же естественное, как дыхание.

Где-то вдалеке вспыхнул свет — всполох чакры, белая молния прорезала занавес ливня, на миг превращая город в хаотичное нагромождение теней и бледных контуров. Ханзо не вздрогнул. Он давно привык к таким знакам. Город жил войной, и сегодняшняя ночь не стала исключением. Здесь, среди руин, всегда находился тот, кто готов был драться за клочок земли или эфемерную идею. И те, кто погибал, так и не поняв, зачем они оказались здесь.

Он уже знал, что не один. Две фигуры выделялись среди хаоса. Одна — человек в хаори, что двигался с лёгкостью, будто разрушенные улицы были ему родными. В его осанке читалась уверенность, опасная для того, кто не привык быть жертвой. Другая — тёмный силуэт, окружённый скользящими по камню тенями, облечёнными в плоть змей. Их движения были плавными, но в них ощущалась затаённая угроза, хищное ожидание. Их присутствие несло вызов. Город словно затаил дыхание в ожидании исхода.

Ханзо медленно вышел из своего укрытия. Лужи под ногами неохотно расступались, чернея в свете вспышек, отражая отблески горящих зданий. В нос ударил запах пороха, железа, гари, смешанный с сыростью. Воздух дрожал от далёких взрывов и звуков схваток, разгоравшихся на других улицах. Крики заглушались шумом дождя, превращаясь в приглушённые стоны умирающего города.

Он не искал сражения, но и не бежал от него. Он знал, что иногда сам факт присутствия — уже вызов.

— Ты выбрал не лучшее место для прогулок, — его голос был негромким, но пробился сквозь гул дождя, зазвучав чётко, уверенно. Ханзо обращался к ближайшему из незнакомцев в плаще, но взгляд его не задерживался — он следил за обоими. — Объяснись.

Слова повисли в воздухе, смешавшись с шумом воды, барабанящей по крышам. Казалось, сам город ждал ответа, замерев в ожидании. В этот миг даже дождь стал казаться более вязким, тягучим, словно время ненадолго сбавило ход.

Тишина, что последовала, была насыщена напряжением. Оно не имело формы, но ощущалось кожей — как приближение грозы, как предчувствие неизбежного столкновения.

Ханзо медленно перевёл взгляд с одного незнакомца на другого, вбирая в себя каждую деталь: движение рук, положение ног, мельчайшие изменения в дыхании. В этом мире одна секунда могла означать жизнь или смерть, и он не собирался позволить себе стать жертвой.

Дождь продолжал падать, но теперь казалось, будто каждый его звук мог стать последним.

Воздух над мостовой Амегакуре сгустился, будто сама тьма решила обрести форму. Орочимару материализовался внезапно, его плащОдежда: Белая мантия, тяжелый от сырости и  пепла, не шелохнулся. Город вокруг застыл: туман, пропитанный гарью, обволакивал руины, а трещины в камнях шептали о разрушениях

Он стоял неподвижно , лицом к башне,  находясь перед человеком, одетым в хаори, словно растворяя границы между угрозой и приглашением. Его силуэт, окутанный плащомОдежда: Белая мантия, казался невесомым, почти призрачным, будто ветер мог развеять его в любой миг. Но каждый жест, каждый вздох излучал холодную, гипнотическую силу — манящую и опасную, как пропасть, зовущая заглянуть вглубь.  

— Интересный выдался день… — его голос прозвучал низко, почти музыкально, смешавшись с шепотом тумана. Слова висели в воздухе, как дым от невидимого костра, не обращенные напрямую к Киске, но и не игнорирующие его. Орочимару не повернулся, его глаза, мерцающие желтоватым отсветом и сузившиеся до щелочек, были прикованы к башне, чей шпиль рвал низкое небо.  Лишь едва заметный наклон головы выдавал, что он "знал". Знал, что за спиной, в нескольких шагах, находился человек в черном хаори и веером в руке.

Его пальцы, бледные и утонченные, слегка дрогнули, смыкаясь в лёгком жесте. Из теней у его ног выползли змеиПризыв Змейchakra(1) — не спеша, словно танцуя под незримую мелодию. Призванные создания наконец нагнали его. Их чешуя переливалась тусклым блеском, словно поглощала свет, а не отражала его. Они скользили мимо Киске, не атакуя, не угрожая, но оставляя за собой след ледяного шепота. Одна из змей скользнула под подол накидки, едва заметно извиваясь под одеждой и выползла обвив утончённую бледную руку, словно изящный наруч, ожидая дальнейших указаний от своего призывателя.

Бледноликий шиноби не смотрел в сторону  мужчины в хаори, но его молчание было красноречивее слов.  

Пристальный взгляд Киске прикованный к башне смог уловить момент белой вспышки стихии. Все тот же силуэт, он видел его не впервые. Урахара давно решил, что любое из событий здесь по итогу все равно приведет его к этому месту. 

За их спинами и где-то внизу гремели взрывы, крики людей. Пыль и дым быстро осаживал ливеньВсевидящий Дождьchakra(50) 10. Лужи темнели от струящейся в разломах улиц смеси крови и дождевой воды. Приподнятые уголки губ доныне, сменились прямой линией и игрой скул от сжатой с силой челюсти.

Урахара не только не станет ждать, - уходи отсюда подальше, и передай отсальным. Не приближайтесь к башне. - его тон уже больше походил на приказ. Кажется сейчас опасения подорвать доверие Рокота уступали рациональному беспокойству за их жизни.

Урахара осознавал свою силу, ощущалВсевидящий Дождьchakra(50) 10 угрозу от человека в башне. Но было кое что ещё... Огромная масса чакры приближалась из торгового района. Враг или друг?  В любом случае перепалка подобной троицы не сулила ничего хорошего в радиусе километра уж точно.

Как только член банды спешился, глиняная птицаВзрывная глина: Первый уровеньchakra(35) взмыла вверх облетая башню по спирали. 

Она остановится лишь, когда поравняется с причудливой фигурой на ее верхушке, а Урахара не встретит виновника лицом к лицу. Где-то в широких рукавах кимоно зашавелели лапками паукиВзрывная глина: Первый уровеньchakra(3) .

С Рокотом или же без, Урахара уже разрезал завесу дождя, прильнувКонтроль Чакрыchakra(5) к спине белой птицыВзрывная глина: Первый уровеньchakra(35) , что уже оставила позади "порт" или то мечто что было трудно им обозвать. Дождь видел всё.. Мощные сигнатуры чакрыВсевидящий Дождьchakra(50) 10 полнились. Но Киске был уверен, лишь один из них был повинен в этом хаосе. Его глаза были скрыты под полями осунувшейся от влаги шляпы, однако можно было разглядеть его уголки губ. Чуть приподняты. Предвкушение.

Слова бледнолицего обладали особым шармом и необычным воздействием. Для юного Кьюсуке они звучали как успокоение и одновременно внушали уверенность. Он не смел перебивать мужчину, и даже когда тот замолчал, парень не открывал рта, ожидая продолжения. Голос незнакомца слегка изменил тональность, придавая последующим словам ещё более серьёзный и весомый характер.

Высокий змей, не спеша развернувшись, двинулся вперёд по улице. Кьюсуке последовал за ним, держась чуть позади и чуть левее. Их разговор был неторопливым, воспользовавшись началом движения, юнец решил собрать в голове всё, что знал, чтобы представить полную картину происходящего.

Дуэт в плащах медленно продвигался по узким улочкам и как ни странно, они шли в правильном направлении. Наконец, собравшись с мыслями и выждав короткую паузу, Кью заговорил:

— Через пару кварталов мы окажемся рядом с рынком. Это сейчас одно из самых оживлённых мест в деревне... —

Он сглотнул, прежде чем продолжить.

— Дедушку, которого ты спас в баре, я увидел, когда его утаскивали в глухие переулки. Он был без сознания. Их было трое, здоровенные амбалы. Решив, что тут что-то нечисто, я незаметно проследил за ними. Это привело меня к небольшому зданию. Внутри оказался зал, где они проводили собрания. Посреди стояла сцена, а вокруг множество стульев. Всё дальнее пространство было заставлено ящиками разных размеров. Позже, во время схватки, из них высыпались сотни, если не тысячи, взрывных печатей. —

В голове Кьюсуке всплывали воспоминания той бойни, смешанные с детскими воспоминаниями. Он видел, как его отец использовал такие же печати, чтобы проделывать проходы в руинах зданий в поисках чего-то ценного.

— Внутри их было уже четверо. Новый головорез выглядел куда сильнее тех, кто принёс деда. И как оказалось, он командовал этой бандой.—

Парень говорил без остановки, лишь дождь, поливавший волнами, слегка приглушал его твёрдый голос.

— Я убил главаря первым. Он оказался невероятно живучим. В какой-то момент он стал гораздо сильнее, словно вошёл в транс. Из оставшейся троицы интересен только один — тот, кого моя катана поразила последним. Перед смертью он успел сказать, что есть кто-то более серьёзный. Он назвал её «Маньячкой» и упомянул, что она хочет использовать все эти взрывные печати. —

Закончив свой рассказ, Кьюсуке двумя руками поправил капюшон, предварительно стряхнув с него воду. После чего у него появилась мысль как что чуть позже стоит спросить незнакомца, как можно к ему обращаться.

Орочимару слушал Кьюсуке. Золотые глаза с вертикальными зрачками внимательно изучали парня, а его фиолетовые отметины вокруг глаз казались ещё более яркими в тусклом свете мигающих фонарей.

Когда тот закончил говорить, на бледном лице появилась едва заметная улыбка, скрытая в тени его длинных чёрных, словно смоль, волос.   Рыбка, как он и предполагал, попалась на крючок. Кьюсуке был готов идти до конца, и это было именно то, что было ему нужно. Его маленький план понемногу начинал обретать форму.

— Хорошо, — произнёс он, его голос был все таким же тихим, но каждое слово звучало с холодной уверенностью. — Если ты готов, то начнём с самого начала. Покажи мне место, где на вас напали. И расскажи всё, что знаешь об этих бандитах. Каждый деталь может быть важна. 

Бледнолицый сделал паузу. Он слегка наклонил голову, словно подчёркивая серьёзность своих слов.

— Ты говоришь, что убил четверых из них. Это уже начало. Но чтобы уничтожить зло, нужно знать его корни. Кто они? Откуда пришли? Кто их лидер? Всё это имеет значение. 

Он не стал ждать, пока Кьюсуке ответит. Вместо этого он сделал шаг вперёд и начал медленно идти по узкой улочке, ожидая, что парень последует за ним. Его движения были плавными,  словно он ступал, вовсе не касаясь земли. Незримая неестественная грация подчеркивала худощавую, высокую фигуру, закутанную в плащОдежда: Белая мантия. 

Дождь продолжал накрапывать. Капли стекали по его бледной, словно фарфор, коже, но он, казалось, не обращал на это внимания. 

— Идём, — сказал он, не оборачиваясь. — Покажи мне, где это произошло. И расскажи всё, что помнишь. Время не ждёт.