Слова бледнолицего обладали особым шармом и необычным воздействием. Для юного Кьюсуке они звучали как успокоение и одновременно внушали уверенность. Он не смел перебивать мужчину, и даже когда тот замолчал, парень не открывал рта, ожидая продолжения. Голос незнакомца слегка изменил тональность, придавая последующим словам ещё более серьёзный и весомый характер.

Высокий змей, не спеша развернувшись, двинулся вперёд по улице. Кьюсуке последовал за ним, держась чуть позади и чуть левее. Их разговор был неторопливым, воспользовавшись началом движения, юнец решил собрать в голове всё, что знал, чтобы представить полную картину происходящего.

Дуэт в плащах медленно продвигался по узким улочкам и как ни странно, они шли в правильном направлении. Наконец, собравшись с мыслями и выждав короткую паузу, Кью заговорил:

— Через пару кварталов мы окажемся рядом с рынком. Это сейчас одно из самых оживлённых мест в деревне... —

Он сглотнул, прежде чем продолжить.

— Дедушку, которого ты спас в баре, я увидел, когда его утаскивали в глухие переулки. Он был без сознания. Их было трое, здоровенные амбалы. Решив, что тут что-то нечисто, я незаметно проследил за ними. Это привело меня к небольшому зданию. Внутри оказался зал, где они проводили собрания. Посреди стояла сцена, а вокруг множество стульев. Всё дальнее пространство было заставлено ящиками разных размеров. Позже, во время схватки, из них высыпались сотни, если не тысячи, взрывных печатей. —

В голове Кьюсуке всплывали воспоминания той бойни, смешанные с детскими воспоминаниями. Он видел, как его отец использовал такие же печати, чтобы проделывать проходы в руинах зданий в поисках чего-то ценного.

— Внутри их было уже четверо. Новый головорез выглядел куда сильнее тех, кто принёс деда. И как оказалось, он командовал этой бандой.—

Парень говорил без остановки, лишь дождь, поливавший волнами, слегка приглушал его твёрдый голос.

— Я убил главаря первым. Он оказался невероятно живучим. В какой-то момент он стал гораздо сильнее, словно вошёл в транс. Из оставшейся троицы интересен только один — тот, кого моя катана поразила последним. Перед смертью он успел сказать, что есть кто-то более серьёзный. Он назвал её «Маньячкой» и упомянул, что она хочет использовать все эти взрывные печати. —

Закончив свой рассказ, Кьюсуке двумя руками поправил капюшон, предварительно стряхнув с него воду. После чего у него появилась мысль как что чуть позже стоит спросить незнакомца, как можно к ему обращаться.