Воздух над мостовой Амегакуре сгустился, будто сама тьма решила обрести форму. Орочимару материализовался внезапно, его плащОдежда: Белая мантия, тяжелый от сырости и  пепла, не шелохнулся. Город вокруг застыл: туман, пропитанный гарью, обволакивал руины, а трещины в камнях шептали о разрушениях

Он стоял неподвижно , лицом к башне,  находясь перед человеком, одетым в хаори, словно растворяя границы между угрозой и приглашением. Его силуэт, окутанный плащомОдежда: Белая мантия, казался невесомым, почти призрачным, будто ветер мог развеять его в любой миг. Но каждый жест, каждый вздох излучал холодную, гипнотическую силу — манящую и опасную, как пропасть, зовущая заглянуть вглубь.  

— Интересный выдался день… — его голос прозвучал низко, почти музыкально, смешавшись с шепотом тумана. Слова висели в воздухе, как дым от невидимого костра, не обращенные напрямую к Киске, но и не игнорирующие его. Орочимару не повернулся, его глаза, мерцающие желтоватым отсветом и сузившиеся до щелочек, были прикованы к башне, чей шпиль рвал низкое небо.  Лишь едва заметный наклон головы выдавал, что он "знал". Знал, что за спиной, в нескольких шагах, находился человек в черном хаори и веером в руке.

Его пальцы, бледные и утонченные, слегка дрогнули, смыкаясь в лёгком жесте. Из теней у его ног выползли змеиПризыв Змейchakra(1) — не спеша, словно танцуя под незримую мелодию. Призванные создания наконец нагнали его. Их чешуя переливалась тусклым блеском, словно поглощала свет, а не отражала его. Они скользили мимо Киске, не атакуя, не угрожая, но оставляя за собой след ледяного шепота. Одна из змей скользнула под подол накидки, едва заметно извиваясь под одеждой и выползла обвив утончённую бледную руку, словно изящный наруч, ожидая дальнейших указаний от своего призывателя.

Бледноликий шиноби не смотрел в сторону  мужчины в хаори, но его молчание было красноречивее слов.