Он стал свидетелем сцены — и она его позабавила. Парнишка, до этого молчаливо отсиживавшийся на своем месте и явно более подверженный влиянию роковой красотки из клана Хьюга, предпринял робкую попытку ретироваться. Движение вышло неуверенным, почти рефлекторным — так отдергивают руку от горячего. Но куноичи мягко, почти неощутимо, и в то же время настойчиво пресекла этот порыв. Ладонь ли коснулась его плеча? Или одного лишь взгляда хватило, чтобы парень замер, передумал и опустился обратно на табурет? Он не разобрал деталей, но результат был налицо. События набирали обороты, и это не могло не будоражить его естество — глухо, на уровне токов, пробегающих под кожей.

Он продолжал слушать её речи молча, не перебивая. Позволял словам литься, заполнять пространство между ними. Но когда она задала вопрос — тот самый, ответ на которой она уже знала и без него, — из его груди вырвался тихий смешок. Хрипловатый. Гортанный. Края губ разъехались ровно настолько, чтобы сомнений не оставалось: это было забавно.

— Зачем задавать вопросы, если вы уже знаете ответ?

Он слегка склонил голову набок. Глаза сузились до хитрого прищура, в котором читалось куда больше, чем могли бы выразить тысячи высокопарных фраз. Взгляд человека, давно переступившего грань. Того, кто шагнул в неизвестность и не просто обжился там, а устроился с комфортом — настолько глубоко в пустоте и мраке, что очередное предложение нырнуть в бездну казалось ему лишь еще одной жестокой забавой. Ровно это и транслировал его немой взгляд.

Но он не мог не заметить и другого слоя. Того, что она говорила помимо слов. Язык тела — нарочитые, выделяющиеся микро-движения, каждое из которых подчеркивало её очевидные достоинства. Изгиб плеча. Поворот корпуса. То, как ткань обтягивала контуры фигуры в такт дыханию. Она знала, что делает. Акцентировала внимание — и он это внимание с готовностью уделял. Без тени смущения его взгляд плавно перетекал именно туда, куда она вела. Скользил по изгибам, по всем линиям и формам, изучая их с холодной, аналитической дотошностью. Не как мужчина, очарованный женщиной. Как коллекционер, оценивающий редкий экземпляр.

Затем он поднял взгляд. Медленно. Теперь — прямо в белесые плямбы бьякугана, в самую их бездонную глубину. И в этот раз он позволил себе улыбнуться. Не так, как улыбается большинство людей. Нет. Лишь уголок его рта потянулся вверх, приоткрывая на мгновение ряд неестественно ровных зубов и чуть удлиненные клыки. Глаза же, янтарные, с вертикальным зрачком, говорили сами за себя. Без единого слова. Без тени сомнения:

«Если таково твоё желание — я несомненно удовлетворю его. Наполню до краев эту чашу пустующей первобытной жажды».

Обещание. Или угроза. Или и то и другое разом.

Затем он легко, почти непринужденно, отвел от неё взгляд и перенес его на второго участника их маленькой сцены. На доселе молчаливого парня, который так и сидел, вжавшись в себя, стараясь не привлекать внимания. Он посмотрел на него с новым интересом. Кому, как не ему, знать, что внешность зачастую бывает обманчива. Слишком часто слабые с виду существа оказывались самыми зубастыми. А потому он зрил в суть, а не бродил по поверхности. Девушка с её особенностями, безусловно, была захватывающим объектом, но их третий собеседник вызывал интереса ничуть не меньше.

— Ох, простите мои манеры. — Его лицо приняло слегка виноватое выражение, сменив маску холодного наблюдателя на маску учтивого незнакомца. — Зовите меня просто… Орочимару.

Он сопроводил слова легким, почти незаметным, но подчеркнуто вежливым кивком. Формальным. Учтивым. Ровно настолько, чтобы соблюсти приличия, но не дать ни грамма настоящего тепла.

— А вас?.. — фраза осталась незаконченной, повисла в воздухе приглашением, за которым им обоим полагалось подхватить нить и назвать себя.

Но тема беседы вновь переменилась. Девушка высказала свою позицию насчет контроля — и тут же наглядно продемонстрировала её на своем спутнике. То, как парень дернулся, подчиняясь её воле, вновь исторгло из его горла тот самый короткий, хрипловатый грудной смешок. Ему это нравилось. Определенно нравилось.

А следом пришло оно...

То самое чувство. Волна природной энергии, накрывающая с головой, обволакивающая его — и не только его. Она затмевала разум, будоражила желания, просачивалась в каждую клетку тела теплой, дурманящей волной. На мгновение он прикрыл глаза. Позволил себе эту малость — насладиться ощущением полностью, без остатка, словно отдаваясь ему во власть.

Но в следующий миг его веки распахнулись. Чуть шире обычного.

И девушка ощутила это. Мощный выброс энергии — совсем инойСила Белой Змеиchakra(100) , чем её собственная, — прокатился по пространству между ними и окатилКонтроль Чакрыchakra(100) её с ног до головы. На мгновение ей могло показаться, что некто властно и грубо схватил её за волосы, нагнул вперед и прижал лицом к твердой поверхности в позу покорности. Безжалостно. Безапелляционно. Явная, неприкрытая попытка доминирования. Словно демонстрация — наглядный урок того, что такое — ослабить контроль. И безмолвный, звенящий в воздухе намек на то, что в этих охотничьих угодьях может быть лишь один Альфа... 

— Но, кажется, мы слегка забылись, — произнес он ровно, буднично, словно мгновение назад между ними не происходило ничего особенного. Словно эта короткая вспышка — столкновение двух природ, двух хищных начал — осталась незамеченной никем, кроме них двоих. Лишь эхо её ещё вибрировало в воздухе, но он уже затянул его обратно, под контроль, под маску. — ..что здесь мы не одни.

Он перевел взгляд — плавно, без рывка. Теперь его янтарные глаза с вертикальным зрачком смотрели на парня. На Рэя. Того самого, что так и сидел, стараясь занимать как можно меньше места в пространстве.

— Не думаю, что стоит оставлять этого милого юношу без внимания.

Фраза была обронена легко, почти светски. Но интонация — та самая, тягучая, с хрипотцой — не оставляла сомнений: он не забыл о нём. 

Он выдержал короткую паузу, обвел взглядом помещение — пар, лампы, редкие посетители за дальними столиками, — и резюмировал негромко, почти интимно:

— И к тому же, здесь не самое подходящее место для подобных бесед.

Сказано было так, словно они обсуждали погоду. Но подтекст лежал глубже. Приглашение. Туда, где нет лишних ушей. Где можно продолжить начатое без свидетелей. Где хищники могут говорить на своём языке, не оглядываясь на чужие взгляды.