Обведя собеседников плавным, скользящим взглядом, он позволил улыбке на своем лице растянуться ещё на долю миллиметра — едва заметно, но достаточно, чтобы придать выражению лица оттенок сытого, понимающего спокойствия. Короткий, но вежливый кивок в сторону торговца завершил этот жест: «Рад знакомству». Ни слова больше. Ровно столько учтивости, сколько требовал момент.

Забавные игры достигали апогея. Каждый из троих, собравшихся здесь, сидел словно на пороховой бочке, готовой рвануть от одной неосторожной искры. Воздух между ними вибрировал от невысказанного, от взаимного прощупывания, от столкновения амбиций, упакованных в светские улыбки и вежливые полутона. Но нет. Нет-нет-нет. Сейчас это было не то, что ему требовалось. Взрыв — это финал, а финал ещё не наступил. Он мысленно усмехнулся, представив, каково пришлось бы главам клана Хьюга, доведись им наблюдать эту сцену со стороны. Зрелище вышло бы занимательным.

А затем сендзюцу-чакра за спиной девушки окончательно оформилась визуально — лисьи хвосты, сотканные из природной энергии, проявились в полную силу, колышась, словно живые. Вот что возбудило в нем подлинный, незамутненный интерес. Не праздное любопытство. Не игра. Перед ним разворачивался феномен, достойный изучения.

Он поднял руку и аккуратно, плавным движением провел пальцами по самому контуру формирующих хвосты потоков энергии. Ладонь не касалась плоти. Только эманации. Только той субстанции, что была продолжением её сути. Жест этот вышел на редкость интимным — прикосновение не к телу, но к тому, что глубже тела.

«Прекрасно… Восхитительно…» — проносилось в голове, сменяя одно слово другим. Он ещё не решил, чем именно вызван этот внутренний трепет. Может быть, то была его старая знакомая — страсть к познанию нового, жажда препарировать неизвестное и собрать заново. А может — нечто совершенно иного рода, подкрепленное постоянным, незримым воздействием чужой энергии, что уже успела пропитать воздух между ними. Он не спешил с выводами.

Когда девушка протянула ладони — жест, адресованный им обоим, приглашение к тактильному контакту, — он ответил в собственной манере. Кончики пальцев пробежались по коже её ладони, легкие, едва ощутимые. Он не взял её за руку. Лишь оставил после себя шлейф прикосновения: тепло, граничащее с холодом, фантомное ощущение, которое остаётся на коже дольше, чем сам жест. Подразнил. И отступил.

— Есть одно местечко, — произнес он, — где нам никто не помешает.

Он приподнялся с табурета плавно и практически беззвучно, выпрямляясь во весь свой аристократически-худощавый рост. Всё в нем — взгляд, разворот плеч, траектория движения — говорило без слов, манило следовать за ним. Не приказ. Не просьба. Нечто среднее: неотвратимое приглашение, от которого трудно отказаться. Он развернулся в сторону выхода, всем своим видом показывая, что намерен покинуть это излишне многолюдное место, увлекая своих новых знакомых следовать за ним.