Когда расстояние между ними сократилось практически до нуля, Рюсен замер. Не отступил, не напрягся видимым образом, просто застыл в ожидании. Рука, скользнувшая в карман его брюк, извлекла пачку сигарет и зажигалку.

«После госпиталя и философских споров курево выглядит разумным способом справиться со стрессом.»

Запах табачного дыма смешался с предрассветным воздухом. Рюсен слушал притчу о пещере и узниках, видевших только тени на стене.

– Занятная метафора. Она предполагает существование объективной реальности снаружи пещеры. Но как узнать, что мир снаружи не просто другая, более просторная пещера? Что солнце, которое видит освобождённый узник, не ещё один источник теней, только ярче?

Он наблюдал за дымовыми кольцами, растворяющимися в предрассветном воздухе.

– Три года назад я вышел из подземной лаборатории. Попал в госпиталь с другими правилами. Вернулся в деревню с установленным порядком и ожиданиями. Возможно, вся жизнь – это переход из одной пещеры в другую. Абсолютного света снаружи не существует.

Слова о том, что он домашний и уютный, повисли в воздухе между ними. Странное описание для механизма с повреждённой эмоциональной системой.

– Рад, что не схватился за оружие и не назвал вас дурой...

Добавил он с лёгкой иронией.

– Хотя философский спор о драконах и пещерах в предрассветные часы это тоже безумие. Давно не обсуждал что-то кроме рабочих задач и протоколов миссий.

Они начали движение к резиденции Хокаге. Предрассветная Коноха была тихой, почти нереальной в промежутке между ночью и днём.

– В администрацию войду с вами...

Произнёс Рюсен после нескольких минут молчания.

– Сегодняшний опыт показал, что ожидание за дверью не гарантирует соблюдения протокола. Бюрократическая процедура обычно проходит быстрее медицинского обследования. Без физического вмешательства.

Резиденция Хокаге показалась впереди, её силуэт вырисовывался на фоне светлеющего неба. Ещё один пункт бюрократических процедур. Рюсен шёл рядом молча. Предрассветная тишина заполняла пространство между ними естественнее любых философских споров о природе реальности и системах, превращающих людей в драконов.

В Конохе наступал тот самый уникальный час, когда ночная жизнь затихала в преддверии нового дня. Постепенно гасли неоновые вывески. Компании гуляк становились все реже. Главная улица деревни погружалась в уютный полумрак - тихая, почти нереальная, будто на мгновение забытая временем. Деревянные фасады домов дышали прохладой, накопленной за ночь. Лёгкий туман стелился вдоль мостовой, цепляясь за ступени лавок и низкие крыши, растворяясь в редких фонарях, которые ещё не погасли. Их тёплый свет казался последним оплотом ночи, уступающим место новому дню.

Где-то вдалеке послышался скрип ставней. Кое где уже поднимались тонкие струйки дыма из труб, медленно растворяясь в светлеющем небе. Воздух был свежим, прозрачным, наполненным запахом древесины, росы и едва уловимым ароматом чая.

Если не считать почти естественный шорох возвращающихся патрулей, то именно в эти часы царила та самая редкая для селения, звенящая тишина, будто вся деревня превратилась в огромный театр, в котором зрители боялись спугнуть появление главного актера – солнца.

- Можем? Да, разумеется, можем Рю… только если не принимать во внимание тот факт, что уже почти утро…

С возрастом у нее все отчетливее проявлялась новая черта – подмечать очевидные вещи, на которые по умолчанию никто не обращал внимания, принимая как фоновый шум, а ведь именно в этом «шуме» состояло 80% жизни.

- Прости… не против если я кое-что сделаю? Уж слишком сильный запах…

Она приблизилась к нему, сокращая расстояние фактически до нуля, так что они могли чувствовать дыхание друг друга. Ее глазки цвета ранней сакуры встретились с блестящими отсветами матового стекла очков Рюссена. В них не было агрессии. Было нечто щемящее, тяжелое, человеческое, смешанное с каплей любопытства.

Рука девушки медленно потянулась к его брюкам, запуская руку в карман. Глаза все так же неотрывно, слегка изучающе и даже где-то смущенно смотрели прямо на него. Туда, где скрывались вертикальные зрачки или возможно глубже.

- Тысячу лет не курила… но сейчас кажется мне это нужно… - тихо, почти интимно прошептала та, извлекая пачку сигарет и зажигалку.

Все так же не отрывая взгляда выудила одну сигарету и щёлкнув зажигалкой выдохнула струю едкого дыма. На секунду искра полоснула из лица. Девушка тем же движением вернула пачку в карман его брюк и сделав шаг в сторону, облокотилась спиной о фонарь.

- Кто сказал, что мы спорим? Я смотрю на это как на обмен мнениями.

Она снова затянулась чувствуя, как едкая дрянь заполняет ее легкие.

- От того, что мы тут спорим ничего не изменится. Глупое и пустое занятие. Каждый уже сделал выбор во что верить. Принял удобную для себя сторону. Правда же… ее вообще не существует Рю. Даже если я уроню кунай в пыль, кто-то увидит падение металлического предмета, кто-то приближение земли к нему, а кто-то… скажет, что я и вовсе это придумала. Нет двух одинаковых «правд».  Она всегда была понятием субъективным.

Последовал новый выдох.

- То, что мы делаем – это скорее тест моих собственных убеждений. Мне даже интересно, не изменились ли они под воздействием «зеленого киселя». Один мой учитель сказал такую фразу: даже если ты победила в споре, не обольщайся. Это не означает истинность твоих взглядов. Это значит только то, что сегодня твои доводы были убедительнее.

Сигарета тлела в предрассветном мраке. Где-то там, за невидимым горизонтом медленно продолжала свое движение вечность.

- Некоторые сохраняют… да, несомненно. В рамках статистической погрешности. Всегда есть эти… «в пределах 3%». Даже то что мы тут стоим с тобой такие красивые. Ну правда… Хьюга и Учиха беседующие о смысле жизни и еще не перегрызшие друг другу глотки… Разве это не удивительный момент?

Очередной выдох табачного клуба дыма превратился в мерно подрагивающее кольцо.

- Я не сказала, что система полностью непобедима… Но и не все так просто. Если бы было так как ты сказал, то достаточно одного сильного шиноби, который просто сломает механизм и все на этом. Но этого опять-таки не происходит и на то есть веская причина. Сломать не сложно… а вот что дальше? Хаос, анархия? Сломай систему, сдерживающие факторы и мы снова вернемся к системе, при которой обезьяны поубивают друг друга еще до рассвета. Власть такого шиноби или его простое присутствие после падение системы будет ничем не лучше. Единственный вариант, который останется – замена одной деспотии, другой.

Маленький огрызок сигареты медленно подходил к концу. Искра на ее кончике неумолимо приближалась к пальцам Ханы.

- Однажды мне рассказали забавную притчу о людях, которые с рождения жили в глубокой пещере. Они сидели с рождения, прикованные к скале так, что могли смотреть только вперёд. Люди не могли повернуть голову, не могли увидеть ни друг друга, ни самих себя. Позади них горел огонь, а между огнём и пленниками проходили люди, несущие различные предметы - статуи, сосуды, фигуры животных. Эти предметы отбрасывали тени на стену перед пленниками. И всё, что видели узники - это тени. Они слышали звуки, эхо голосов, но не знали их источника. Для них эти тени и были реальностью. Они давали имена силуэтам, спорили о них, пытались предсказать, какая тень появится следующей. В их мире не существовало ничего, кроме этих мерцающих образов. Но однажды случилось нечто необычное: одного из пленников освободили. Сначала он не понял, что происходит. Его глаза болели от света огня, к которому он не привык. Он пытался отвернуться, цеплялся за привычные тени, но его заставили идти дальше - вверх, к выходу из пещеры. Путь был тяжёлым. Свет становился всё ярче, почти невыносимым. Когда он впервые вышел наружу, солнце ослепило его. Он не мог различить формы, всё казалось размытым и чужим. Но постепенно его глаза привыкли. Сначала он увидел тени - но уже настоящие, отбрасываемые реальными предметами. Потом отражения в воде. Затем сами предметы. И, наконец, он смог поднять взгляд к небу и увидеть солнце - источник всего света. Тогда он понял: всё, что он раньше считал реальностью, было лишь бледным отражением настоящего мира.

Наконец она сделала последнюю затяжку и затушила окурок.

- Потрясённый, он решил вернуться в пещеру, чтобы рассказать другим. Он хотел освободить их, показать им правду. Но когда он вернулся, его глаза, привыкшие к свету, плохо видели в темноте. Он спотыкался, говорил неуверенно. Другие пленники смеялись над ним. Они решили, что выход наружу повредил его разум. Когда он пытался убедить их освободиться, они разгневались. Для них его слова были опасны. Их мир был понятен и привычен - и они не хотели его терять.

Во-первых, Рю-сан… большинство людей остаются в своей пещере не потому, что не могут выйти, а потому что боятся увидеть свет. Они живут среди «теней», принимая за реальность лишь внешние образы. Это могут быть мнения общества, привычные убеждения, информация без критического осмысления. Мы думаем, что понимаем мир, но на самом деле видим лишь его отражения.

А во-вторых, познание истины – это всегда крайне болезненный процесс. Освобождённый пленник сначала страдает: свет ослепляет, всё кажется чужим. Новые знания часто рушат привычную картину мира и вызывают дискомфорт. Истина меняет человека. Тот, кто «вышел из пещеры», уже не может смотреть на мир так, как раньше. Он понимает, что существует более глубокая реальность. Люди часто сопротивляются истине. Когда кто-то пытается «открыть глаза» другим, его могут не понять, высмеять или даже отвергнуть. Потому что привычные иллюзии кажутся безопаснее, чем неизвестная правда.

Мы склонны жить в ограниченном восприятии мира, а путь к настоящему пониманию требует усилий, смелости и готовности отказаться от удобных иллюзий. Я не критикую тебя… боги упаси… я просто к тому, что это тоже природа человека. Это не хорошо и не плохо… это просто есть…

Кажется, вот-вот начнет светать… нам пора… Еще одна процедура. Будешь ждать за дверью?

Парочка медленно двинулась в сторону резиденции.

- Знаешь, я рада что встретила тебя. Давно меня уже не слушали дольше двух минут, чтобы не схватиться за оружие или назвать дурой. Как минимум. При всем… есть в тебе что-то… прости… домашнее… уютное…

Слова о том, что он ни в чём не виноват, прозвучали как попытка облегчить груз ответственности, который Рюсен уже успел взвалить на себя. Он продолжал идти вперёд по постепенно пустеющим улицам вечерней Конохи, слушая тихий голос рядом, который говорил о протоколах, декорациях и нулевой ответственности медицинской системы.

«Она пытается утешить меня? Человек, который только что прошёл через неприятную процедуру, тратит силы на то, чтобы утешить того, кто не смог её защитить? Странная логика дружбы.»

Змеиные глаза за тёмными очкамиАксессуар: Темные монокли продолжали отслеживать окружающее пространство. Главная улица постепенно переходила в более тихие переулки, ведущие к торговому району. Слова о том, что с ним было не так страшно, задели что-то глубоко внутри.

– Учитывая результат, моё присутствие за дверью не принесло особой пользы... Но если это хоть немного облегчило процесс, то я рад, что остался. Даже если в итоге не смог выполнить обещание о минимальном вмешательстве.

Рюсен слушал продолжение о том, как важно не забывать о человечности, о системе, которая существует ради самой себя, о драконе, который умирает и немедленно возрождается в новом обличье. Философия разочарования в системе, которую он сам испытывал последние три года, но предпочитал не озвучивать вслух.

– Вы говорите о системе так, словно она живой организм с собственной волей... Но ведь она состоит из людей. Из Такуми, который нарушил протокол. Из его коллег, которые решили, что дополнительные тесты важнее комфорта пациента. Из тех, кто пишет эти протоколы и тех, кто их игнорирует. Проблема не в абстрактной системе, а в конкретных людях, которые делают конкретный выбор каждый день.

Его голос оставался спокойным, без осуждения или горечи. Просто размышление вслух, попытка понять логику того, что произошло.

– Три года назад я тоже винил систему. Безликую, безжалостную машину, которая перемалывает людей в статистику. Но со временем понял, что дело не в машине. Машина не принимает решений. Их принимают люди. Такуми мог настоять на соблюдении протокола. Его коллеги могли отказаться от дополнительных тестов. Главный врач мог проверить, как выполняются новые рекомендации. Но никто этого не сделал. И это выбор конкретных людей, а не абстрактной системы.

Они свернули на боковую улицу, которая вела к торговому району более коротким путём. Здесь было ещё тише, только звуки их собственных шагов нарушали вечернюю тишину. Окна домов светились тёплым светом изнутри, за некоторыми виднелись силуэты семей, собравшихся за ужином.

– Насчёт еды. После завершения формальностей в администрации я знаю несколько хороших мест, где можно поесть без излишнего шума и внимания.

Впереди уже начинали появляться первые признаки торгового района. Вывески магазинов, часть которых уже погасла на ночь, редкие прохожие с сумками покупок, спешащие домой до полной темноты. Ещё несколько минут ходьбы, и они окажутся у тех самых магазинов одежды, которые работали достаточно поздно, чтобы обслужить запоздалых покупателей.

Хана, устремилась к выходу так быстро, как только могла, чтобы не сорваться на бег и сохранить хоть каплю достоинства. Вся эта стерильность помещения, пропахшая запахами хлорки, лизоформина, талька, крови, страха и лжи, внушала отвращение. Девушка была погружена в свои размышления или проматывала то, что случилось в кабинете, снова и снова. Некоторое время сохраняя молчание. Когда Рюссен открыл перед ней дверь, лишь на мгновение остановилась, поравнявшись с ним и в глазах промелькнул не то интерес, не то тихая благодарность, а то и все сразу. Лишь на шумных улицах она наконец смогла выдохнуть и почувствовать себя более не менее в безопасности. 

- Не вини себя... ты ни в чем не виноват... 

Голос прозвучал тихо и вкрадчиво. 

- Если бы я отказалась, то меня все равно сюда притащили бы в кандалах... а то и куда по хуже. Протоколы пишутся для отвода глаз. Директивы сверху и собственное желание, вот все, что ими движет. Каждый год умирает куча пациентов из-за врачебных ошибок, халатности, безразличия... знаешь сколько из них несет ответственность? 

Хьюга сложила пальцы, касаясь кончиком указательного подушечки большого. 

- Ноль... ноль целых ноль сотых. Проще говоря весь этот «цирк шапито», только декорация. С тобой... было не так страшно... зная, что меня кто-то ждет за дверью. 

Хана потерла сгиб локтя, на котором синяк приобретал более темные тона. 

- Помнишь мои слова перед этой... "процедурой"? 

Последнее слово выплюнула будто это была некая кислая и очень ядовитая дрянь. 

- Ничего не изменилось. Не забывай о своей человечности, иначе эти так называемые "ангелы в белых халатах" победят... и вся система в целом. Их интересует только продуктивность. Плевать на мораль, плевать на идеалы... все они красивая ширма. Удобное прикрытие. Плевать на поломанные судьбы и поломанных людей. Только эффективность и только "целесообразность".

Пара медленно двигалась в направлении магазинов одежды, которые помнила Хана. Заведения были настолько старыми, что пять лет отлучки вряд ли повлияли на их существование. 

- Система существует только ради самой себя... Должности, звания, награды... Они одновременно и наказание и право быть чуть свободнее чем остальные, но в целом хочешь того или нет, продолжаешь служить этому «культу» … Как в той старинной притче: дракон мертв, да здравствует дракон! Ладно... забыли это все... прошлое не изменить... Не хочу только явится как нищая оборванка в администрацию... или как сталкер-извращенец. В плаще на голое тело... А еще… потом хочу что-то съесть… я вроде как пять лет не ела. Пустота в желудке начинает резонировать с пустотой в груди.

Бехавиор шёл спокойно, уже без той усталости, что сопровождала его после ночного дежурства. Руки ещё помнили ритм нарезки
Запах еды всё ещё тянулся за ним, смешиваясь с уличной пылью и свежестью утра. Он мельком посмотрел на прохожих — никто не знал, что только что он провёл бой с овощами и мясом и вышел победителем

Улицы Конохи постепенно наполнялись жизнью. Кто-то открывал лавки, кто-то нёс корзины с продуктами, дети пробегали мимо, создавая короткие всплески шума. После ночной тишины всё это ощущалось почти как другой мир.
 Бехавиор шёл спокойно, не спеша, позволяя себе просто наблюдать. В этом ритме было что-то устойчивое — привычное для деревни и чуждое ночному посту.
 Мимо пронёсся мальчишка, едва не задев его плечом, и тут же скрылся за углом. Он проводил его взглядом и слегка покачал головой.
 -Живут быстро, даже слишком

Отходя от ворот Конохи, Бехавиор Сарутоби шел медленно но верно в сторону резиденции, уставший с диким желанием спать. Немного раздраженный
 -Были старшие с которыми было местами весело, но сидеть и смотреть на пустые улицы и пустые ворота, и глупое лицо старших от скуки, немного вымотало.
Тяжело вздыхая идет дальше

Выйдя из территории и идя по улице, проходя мимо лавки с оружием, он замечает, как несколько прохожих ниндзя обсуждают свои задания и смеются.
Один из них кивает в его сторону:
— Эй, кажется, только что вышел с резиденции. Что за задание взял?
Бехавиор недовольно посмотрел на ниндзя, недолго думая ответил:
— Мой кошелек изучил технику исчезновения, а клоны еды просят
Отвернувшись от них пошел в сторону Территории ворот

Неспешные шаги шиноби раздавались по одной из улиц деревни. Юноша лениво оглядывался по сторонам, будто просто прогуливался, а не шёл за работой.

 — Надеюсь, сегодня выдадут что-нибудь интереснее пропавших кошек. 
 Тихо усмехнулся он себе под нос.

— И вот надо же было вчера все деньги проесть.
Жалуясь на самого себя он идет в сторону резиденции.

Выйдя на главную улицу Конохи, Какаши вместе с туристами двигался в сторону отеля, туристы то и дело задавали вопросы молодому парню, на которые он спокойным тоном отвечал

— А какие места вы могли бы посоветовать для посещения, или есть ли у вас тут красивые места?

Парень украдкой глянул за спину на того, кто задал вопрос, своим единственным свободным глазом после чего вернул взгляд на дорогу

— Думаю, вам стоит посетить парк цветущих сакур, сейчас они как раз начинают расцветать, так что, там достаточно приятно находится. Также вы могли бы посетить общественный парк Конохи, это место тоже достаточно красивое и выделяется своей архитектурой

Ответил парень, после чего слегка призадумался, и вновь заговорил

— Ну и от себя, могу посоветовать пойти на Реку, хотя она проходит через парк цветущих Сакур, так что ее вы увидите в любом случае. Люблю проводить там время

Закончив свою мысль, он заметил, что они были уже на подходе к отелю