Полтора часа ожидания в коридоре госпиталя дали Рюсену достаточно времени для размышлений о том, что именно он наделал своим внезапным приступом человечности. Змеиные глаза за тёмными очкамиАксессуар: Темные монокли наблюдали за движением медперсонала, за сменой дежурных, за редкими пациентами, проходящими мимо. Профессиональная привычка следить за окружающим пространством никуда не делась, но теперь к ней примешивалось что-то новое. Беспокойство? Тревога? Сложно было определить точное название ощущению.

«Сорок минут, говорил Такуми. Прошло уже девяносто. Что-то пошло не так или просто стандартная бюрократическая задержка?»

Он не стал заходить внутрь и проверять ситуацию. Обещал быть «адвокатом пациента», но вмешательство в процесс обследования без явной необходимости могло быть воспринято как излишний контроль. Баланс между защитой и уважением к автономности оказался тоньше, чем казалось изначально.

Когда дверь кабинета наконец открылась, Рюсен мгновенно считал информацию по языку тела выходящей фигуры. Напряжённая поза, защитный жест с плащом, взгляд затравленного существа, готового к бегству или нападению. Рык на случайно прикоснувшегося санитара только подтвердил оценку ситуации.

«Всё пошло не так, как обещал Такуми. Снова.»

Что-то внутри него сжалось. Не физически, конечно. Скорее, как будто та самая «трещина в стене», через которую просочилась человечность, вдруг расширилась ещё больше и впустила что-то похожее на вину. Или разочарование. Или злость на систему, которая не меняется даже после внедрения новых протоколов.

Рюсен поднялся с места, где провёл последние полтора часа, и направился навстречу. Его движения были медленными, не угрожающими, рассчитанными на то, чтобы не спровоцировать дополнительную защитную реакцию. Слова о том, чтобы молчать пару минут, прозвучали как приказ, и он намеревался выполнить его буквально.

Взгляд скользнул по отметинам на сгибе руки, по расплывающемуся синяку. Когти, проступившие при захвате документов. Весь облик кричал о провале той самой минимально инвазивной процедуры, которую обещал медик.

«Такуми нарушил протокол. Или кто-то из его коллег решил, что интересный случай стоит дополнительного изучения. Это моя ответственность. Я обещал следить за процессом и не сделал этого должным образом.»

Когда прозвучал вопрос о том, доволен ли он как «адвокат», в голосе читалась едва сдерживаемая ярость, смешанная с чем-то похожим на отчаяние. Рюсен не ответил сразу. Вместо этого он повернулся к Такуми, который всё ещё стоял поодаль с виноватым выражением лица.

Его голос прозвучал тихо, почти на грани шёпота, но в этой тишине читалась такая концентрированная холодность, что температура в коридоре словно упала на несколько градусов.

– Такуми-сан. Сорок минут. Минимально инвазивные методы. Это были ваши слова. Полтора часа и видимые следы от множественных венепункций говорят о чём-то совершенно ином... Я понимаю, что госпиталь работает по своим внутренним правилам и процедурам. Что интересный случай вызывает профессиональное любопытство. Но когда я обещаю человеку, что буду следить за соблюдением протокола, и этот протокол нарушается в моё отсутствие, это создаёт проблему доверия. Не только к госпиталю, но и ко мне лично.

Рюсен развернулся обратно, и его лицо мгновенно изменилось. Холодность испарилась, сменившись чем-то более мягким, хотя всё ещё сдержанным. Он сделал шаг в сторону, освобождая прямой путь к выходу, и жестом показал направление к двери.

– Магазин одежды. Резиденция Хокаге. В таком порядке...

Голос звучал спокойно, почти буднично, словно они обсуждали обычный маршрут прогулки, а не последствия неудачного медицинского обследования.

– Как ваш самопровозглашённый «адвокат», который явно провалил свою работу, позвольте мне хотя бы компенсировать это обеспечением комфортного завершения бюрократических процедур.

Он направился к выходу первым, открывая путь и одновременно давая пространство для восстановления после неприятного опыта. Его шаги были неспешными, темп движения позволял идти рядом без необходимости догонять.

«Система не изменилась. Протоколы существуют на бумаге, но в реальности всё работает по старым правилам. Моё трёхмесячное страдание не принесло никакой пользы, если следующий человек проходит через то же самое. Может быть, Хана права. Цепляться за протоколы и систему действительно бессмысленно, когда они не работают.»

Они достигли выхода из госпиталя. Рюсен толкнул тяжёлую дверь и придержал её открытой, пропуская вперёд. Жест был простым, почти автоматическим, но в текущем контексте он приобретал дополнительное значение. После полутора часов, когда с человеком обращались как с объектом изучения, даже такая мелочь как придержанная дверь напоминала о том, что к нему относятся как к личности.

Рюсен вышел следом за Ханой, позволяя двери медленно закрыться за ними. Он остановился на верхней ступени, давая момент для адаптации к открытому пространству после замкнутых коридоров госпиталя.

– Есть несколько хороших мест, где можно быстро подобрать базовый комплект без излишнего внимания со стороны продавцов. После завершения оформления документов можете вернуться и выбрать что-то более подходящее в спокойной обстановке. 

Рюсен начал спускаться по ступеням госпиталя, его движения были размеренными и предсказуемыми.

«Она сказала, что дружба работает через взаимное раскрытие. Я раскрылся, она раскрылась. Теперь, по логике вещей, я должен продолжать действовать как друг, а не как бесчувственный исполнитель протокола. Только вот как именно действуют друзья в подобных ситуациях? Предлагают молчаливую поддержку? Отвлекающий разговор? Физический контакт вроде успокаивающего похлопывания по плечу?»

Последний вариант он отмёл сразу. После полутора часов нежелательных прикосновений в медицинском кабинете любой физический контакт был бы воспринят негативно. Он не оглядывался, не проверял, следует ли за ним, просто двигался вперёд с той же неспешной уверенностью, оставляя выбор темпа и дистанции за тем, кто шёл рядом.

Хана смерила неожиданно ожившего Рюссена недоверчивым взглядом. Что-то в нем определенно переменилось. Изменился тембр голоса, очень глубоко, но изменился. В нем даже начали проскальзывать какие-то нотки эмоций. За их короткое путешествие, в прочем затянувшееся из-за того торговца дольше чем положено, она не слышала и половины той искренности, которая сквозила сейчас, будто натиск воды, прорывающий дамбу и наконец нашедший слабую точку. Сие поразило еще больше. Неужели этим напором или хотя бы точкой стали ее слова? Значит девушка зацепила что-то глубоко в душе парня. Куноичи одновременно радовалась, удивлялась и.… и было нечто еще, непонятное тянущее чувство, сосавшее под ложечкой. Его природу она пока не могла объяснить. 

- Значит с чистого листа? Не выйдет Рю… но ладно. Забудем все это... 

Куноичи протянула свою руку и пожала пятерню парня. 

- Хьюга Хана! Ниндзя медик... бывший главный хирург этой дыры под названием госпиталь... не в обиду Такуми-сан... и почти заместитель главного врача...

Бывший главный хирург наклонилась вплотную к уху Учихи, всего на мгновение. 

- Рю… я знаю эти протоколы... это бесчеловечно! 

Она слушала продолжение его истории и от этого лицо становилось только мрачнее.

- Сломанная система значит... пока ты так о себе думаешь ты и будешь сломанной системой. Раз уж ты предложил начать с самого начала... выключай мнение о себе как о чем то сломанном и начинай просто дышать. А если они ко мне прикоснуться не в том месте и не с теми целями... я лично перегрызу глотку каждому кто рискнет. Во мне полно аномалий и не все их ума дело. 

Такуми удивленно поднял брови, но девушка рыкнула на него с тихим предупреждением, какое предшествует словам «еще секунда и разорву твою сонную артерию».  

- Мой отец ставил на мне генетические опыты еще когда я была... плодом... черт... ненавижу это слово. Звучит как нечто неодушевленное: "плод". Нечто у чего нет ни чувств, ни эмоций, ни жизни и что-то с чем можно творить все что вздумается. А моя сестра... она стала такой же бесчувственной и холодной как... Думаешь у меня просто так розовые бьякуганы? Потому что мама любила розовый цвет? Хорошая история на сон грядущий... Еще черт его знает откуда во мне эта способность к сенчакре. Статистически один случай на десять тысяч врожденной способности и то при условии длительных тренировок. Я открыла ее в себе просто медитируя в лесу и наблюдая за лисами. За чертовыми лисами... Чакра биджуу в ту же степь. Я будто напичкана несовместимостями. Статистически такой набор близится к нулю. Раз на поколение в лучшем случае.

Она выдохнула, пытаясь восстановить душевное равновесие. Потребовалось сделать несколько дыхательных упражнений что бы вернуть крохи самообладания. 

- А еще техники, которые просто такие будто сами собой появляющиеся. Во мне тоже определенно что-то не так Рю. Тем не менее... 

Хьюга повернулась к Такуми. 

- Тем не менее, для начала найдите мою медицинскую карту и архивные записи. Нето будете меня сравнивать с обычным шиноби и офигевать от результатов. 

Теперь тише снова обратилась к Рю. 

- Знаешь... я сделаю это только ради тебя, по протоколу. Раз уж ты открылся мне... то я откроюсь тебе. Так это и работает. Пресловутое понятие: "дружба". Если оно еще не устарело пока я плава в зеленом киселе. И еще кое-что... я всегда говорю искренне! Ты все-таки чертовски прав... аниматрон не может меняться... хотя... однажды я видела аниматронов... с душой... искорёженных... один псих решил, что аниматроны отличное вместилище для человеческой души. 

Хьюга грустно улыбнулась, вспоминая того странного блондина Узумаки с которым ее отправили на миссию. 

- Не позволяй этой искре человечности угаснуть в тебе и снова прятаться за протоколами. Протоколы — это отдушина для тех, кто достаточно слаб что бы откинуть всю ту боль и грязь, которую нам подсовывает мир. Только вот из-за этой грязи мы и ценим моменты... радости... У нее тоже есть полезная функция - заставлять нас чувствовать себя живыми. Если хочешь я буду держать тебя за руку, можешь плакаться у меня на груди, черт... можешь даже избить меня если это поможет принять себя, но не отказывайся от человечности. Не становись частью этого гребаного "протокола" и этой факинговой "системы"! 

Девушка снова обернулась к Такуми. 

- Ладно... коновалы... делайте что должны. Раз уж наша "Учиха-Галатея" заговорила человеческим голосом, сделаем системе подарок, в виде моего, пока еще юного тела. Не то совсем тут одичаете... Так как я лицо предвзятое, осматривайте как положено... Увидимся через час Рю. 

Осмотр таки занял чуть больше времени чем рассчитывал Рю. Это было далеко не сорок минут и далеко не так просто, как описывал Такуми. Лисья отшельница появилась спустя полтора часа рыча не хуже степной рыси и со взглядом затравленной лани. Руки нервно сжимали края плаща, стараясь запахнуть его плотнее. Кто-то из санитаров случайно прикоснулся к ее плечу просто проходя мимо, но девушка среагировала будто ее жизни или даже свободе угрожало нечто вполне ощутимое. С громогласным рыком развернулась, перехватывая руку у локтя, едва не сломав ее. Парень что-то пробормотал вроде извинений и постарался скрыться едва, не сбив медсестру, за поворотом. 

- Рю… ничего не говори... Просто помолчи пару минут... я серьёзно! Я просто хочу уйти отсюда как можно скорее... Годы идут некомпетентность все та же... Все тоже ремесленническое отношение... Чтоб вы все... р-р-р-р.... 

Ирьенин потирала руку, на сгибе которой красовалось несколько тонких отметин, вокруг которых начинал расплываться синяк. Резким движением Хьюга выхватила документы из рук Такуми, едва не разорвав их проступившими когтями. 

- Теперь доволен... "адвокат"? Мы тут закончили с «бюрократией» над моим организмом или меня еще ожидает увлекательное, романтическое путешествие в пыточный подвал? Можем хотя бы в магазин зайти по дороге... у меня из одежды только... плащ...?

Она стояла, потупив взгляд в пол и ожидая его слов. 

Рюсен стоял у входа в госпиталь, слушая нарастающую тираду, и где-то глубоко внутри него что-то начало шевелиться. Это ощущение напоминало пробуждение древней статуи, на которую внезапно упал луч света и обнажил трещины, скрытые под многолетней пылью забвения. Слова били точно и беспощадно. Каждое определение было как удар скальпелем, вскрывающий нечто, что он предпочитал держать глубоко запертым в дальних уголках сознания. За тёмными очкамиАксессуар: Темные монокли змеиные глаза продолжали сохранять внешнюю невозмутимость, но внутри начиналась странная работа. Что-то похожее на эмоциональную реакцию, только ржавую, скрипящую, словно механизм после десятилетий простоя.

Знакомое здание госпиталя перед ним вдруг наложилось на другую картинку. Воспоминание из прошлого всплыло само по себе.

Три года назад этот госпиталь встретил его холодным любопытством научной лаборатории. Чистые белые стены, яркий свет и персонал в безупречных халатах изучали его как интересный образец. Здесь хотя бы были окна, в отличие от подземелья.

– Субъект демонстрирует ускоренную регенерацию. Болевой порог аномально повышен. Психологический профиль требует дополнительного изучения…

Голоса вокруг говорили о нём в третьем лице, словно обсуждали экспонат музея. К тому моменту он сам не был уверен, остался ли человеком или превратился во что-то принципиально иное. Три месяца бесконечных тестов. Десятки игл, яркий свет ламп, режущий изменённые глаза. Анализы крови, биопсии, проверки рефлексов. Они резали его кожу и фиксировали скорость заживления ран в протоколах наблюдений.

Рюсен не винил их. Медперсонал выполнял свою работу. Деревня имела законное право знать, что именно вернулось из подземной лаборатории. Однако, понимание логики процесса не делало его приятнее.

Учиха моргнул, возвращаясь в настоящее. Звуки разговора доносились изнутри госпиталя, где шла беседа с дежурным медиком. И тут что-то «щёлкнуло» внутри. Не озарение и не прозрение. Просто переключатель режимов. «Трещина в стене» расширилась достаточно, чтобы через неё просочилось нечто давно погребённое под слоями отстранённости и змеиной холодности. Остатки прежнего Рюсена. Того, кто когда-то умел быть человеком.

Змей развернулся и вышел из госпиталя. Его шаги были размеренными и неспешными. Он прошёл по ступеням вниз, отошёл на несколько метров от входа, остановился посреди пустого пространства перед зданием и просто стоял там. Десять секунд. Двадцать. Тридцать. После, Рюсен развернулся и направился обратно к госпиталю. Поднялся по ступеням. Толкнул дверь и вошёл внутрь, где продолжалась беседа у дежурного поста. Он остановился в нескольких шагах и снял тёмные очкиАксессуар: Темные монокли. Это было редчайшее действие, которое он позволял себе только в исключительных случаях. Змеиные глаза стали видимыми без барьера затемнённых линз. Красная радужка с вертикальными зрачками, которая заставляла людей инстинктивно напрягаться при прямом взгляде. Такуми, дежурный медик, повернулся к нему и заметно напрягся. Вид змеиных глаз всё ещё вызывал у персонала госпиталя лёгкую настороженность даже после трёх лет.

– Хана-сан...

Голос Рюсена прозвучал совершенно иначе, чем всё произнесённое им ранее. Не холодный служебный тон. Не безэмоциональная отстранённость шиноби.

– Я только что совершил символический акт. Вышел из этого здания и вернулся обратно. Давайте считать, что мы только что встретились здесь впервые. Никаких предыдущих разговоров о протоколах и обязательных обследованиях. Просто два шиноби, один из которых предлагает другому помощь в навигации по бюрократическому кошмару возвращения из официального небытия. Меня зовут Учиха Рюсен, и я шиноби Скрытого Листа. Три года назад я провёл в этом замечательном заведении три незабываемых месяца. Они оставили у меня такие тёплые воспоминания, что я до сих пор испытываю лёгкое содрогание, проходя мимо окон кабинета для забора крови на третьем этаже.

Тон был лёгким, но стальной подтекст читался отчётливо. Такуми заметно скован напрягся, очевидно вспоминая тот период. Его лицо приняло виноватое выражение.

– Рюсен-сан, я... тогда мы просто следовали установленному протоколу...

– Знаю, Такуми-сан...  И я не держу зла. Вы выполняли свою работу. Деревня имела законное право выяснить, что именно вернулось из подземной лаборатории. Оставался ли я человеком или превратился в нечто, требующее специальных мер предосторожности. Я понимаю логику решения. Одобряю необходимость проверки. Просто предпочёл бы не повторять этот опыт в роли пациента.

Он повернулся, обращаясь одновременно к дежурному и к пространству рядом с собой.

– После того опыта я усвоил несколько важных уроков. Первый урок говорит о том, что медицинский персонал госпиталя Конохи работает профессионально, но иногда энтузиазм научного любопытства берёт верх над соображениями комфорта пациента. Второй урок объясняет простую истину: если не настоять на определённых вещах заранее, можно оказаться в ситуации, когда тебя обследуют с таким тщанием, что начинаешь ощущать себя экспонатом кунсткамеры.

Голос стал чуть жёстче, но всё ещё сохранял баланс между вежливостью и непреклонностью.

– Такуми-сан, вы ведь помните рекомендации, внедрённые после инцидента три года назад? Те самые документы, где чёрным по белому прописаны права людей, возвращённых из подобных ситуаций?

Такуми кивнул, его лицо приняло более серьёзное профессиональное выражение.

– Да... Протокол был внедрён после подобно вашему случаям. Он предписывает использование максимально неинвазивных методов, подробное объяснение каждой процедуры и право пациента отказаться от любого теста без необходимости обосновывать свой отказ.

– Замечательно...

Рюсен надел очкиАксессуар: Темные монокли обратно, скрывая змеиные глаза за затемнёнными линзами, но голос сохранил ту же живость.

– Значит, моё трёхмесячное пребывание в качестве подопытного образца принесло системе хоть какую-то пользу. Теперь другие люди могут воспользоваться плодами этого вынужденного вклада в развитие медицинской этики нашей славной деревни.

Он сделал короткую паузу, затем продолжил уже более серьёзным тоном. Холодная отстранённость не вернулась, но лёгкость сменилась чем-то более глубоким.

– Вы спросили, чувствую ли я что-нибудь, Хана-сан? Честный ответ звучит так: большую часть времени я не могу определить, испытываю ли какие-то эмоции или просто имитирую их по памяти. То, что со мной произошло, повредило механизмы, отвечающие за нормальные эмоциональные реакции. Я существую в состоянии функциональной отстранённости. Выполняю задачи, следую логике, делаю то, что считаю правильным. Представьте себе сложный механизм, который когда-то был живым организмом. Большую часть органической ткани заменили шестерёнками и пружинами. Механизм всё ещё функционирует, выполняет задачи, даже выполняет их хорошо. Но если спросить его о чувствах, он искренне не сможет ответить. Аппарат для чувств просто отсутствует или работает с серьёзными повреждениями.

Такуми слушал с выражением растущего понимания и профессионального сочувствия на лице.

– Но иногда что-то всё же пробивается... Это случается редко. Обычно, когда кто-то делает или говорит нечто настолько человечное и искреннее, что даже моя повреждённая система регистрирует событие как важное. Как сигнал бедствия, пробивающийся сквозь плотные радиопомехи. Ваша тирада о бесчувственном аниматроне, выключившем функцию человечности, оказалась именно таким моментом. Вы были правы в своей оценке. Я действительно функционирую скорее как сложный механизм, чем как живой человек с полным спектром эмоциональных реакций. Моя настойчивость насчёт медицинского обследования выглядела как холодное следование протоколу без учёта ваших чувств.

Он сделал ещё один шаг, сокращая дистанцию. Голос стал тише, словно предназначался только для одного слушателя.

– Но существует важная разница между настоящим аниматроном и мной. Аниматрон не способен осознать свою механическую природу и попытаться что-то изменить. Я же могу это сделать. По крайней мере, иногда. Когда кто-то ударяет меня достаточно сильно метафорическим молотком правды по голове.  Вот моё предложение. Не как бесчувственный исполнитель протокола, а как человек, который лично прошёл через ситуацию, когда медицинская система воспринимала его как интересный случай вместо личности. Мы обращаемся к Такуми-сану, объясняем обстоятельства, и он проводит минимально необходимое обследование для удовлетворения требований администрации. Вам выдают официальный статус живого человека вместо записи «пропал без вести». Ничего лишнего или инвазивного без вашего явного согласия. Я остаюсь рядом в качестве адвоката пациента и слежу за тем, чтобы никто не увлёкся научным любопытством.

Он повернулся к Такуми, который всё это время слушал с выражением растущего уважения.

– Такуми-сан, назовите минимальный набор процедур для оформления медицинского заключения о состоянии пациента после длительного пребывания в стазисе. Именно минимум, а не полный список всего, что теоретически можно проверить у такого интересного случая.

Такуми прочистил горло и задумался, явно отсеивая всё необязательное из стандартного списка.

– Строгий минимум включает в себя базовую диагностику чакральной системы через сенсорное обследование, общий анализ крови для проверки основных показателей, измерение жизненных функций: пульс, давление, температура тела. Плюс краткий неврологический осмотр для исключения явных повреждений когнитивных функций. Учитывая квалификацию пациента как ирьенина с активным Бьякуганом, значительную часть диагностики можно провести через самообследование под моим профессиональным наблюдением. Это сократит время процедуры до сорока минут при условии отсутствия выявленных отклонений, требующих дополнительного изучения.

– Прекрасно...

Рюсен развернулся обратно, обращаясь к пространству, где продолжался разговор.

– Сорок минут вашего времени. После этого вы получаете официальный документ, подтверждающий ваше существование в глазах бюрократической машины деревни. Затем идёте в администрацию восстанавливать статус действующего шиноби. А после завершения всех формальностей мы отправляемся на обещанный обед.

Рюссен просто продолжал стоять и смотреть на нее. Бог знает о чем он думал и какие мысли крутились у него в голове. Хане только оставалось надеяться что хоть что-то в нем дрогнуло и навело хоть на какие-то мысли, а лучше эмоции. 

- Черт... р-р-р-р.... - послышался сдавленный рык, от избытка эмоций ее звериная сторона просто таки прорывалась наружу, негодуя поведению парня. Ты не исправим... как можно быть таким чурбаном бесчувственным? 

Хана резко открыла дверь и шагнула в сторону дежурного поста. 

- Хьюга Хана... - рявкнула она но продолжила мягче, видя как парень отшатнулся от нее. О... Такуми-сан... ты все еще тут работаешь? Очень рада тебя видеть в полном здравии! Ну хоть что то не меняется... В общем меня сюда притащили на осмотр. Я пять лет провела в стазисе... в плену... Вон тот платиновый истукан считает что у меня не все шарики на месте...

Он указала большим пальцем в сторону застывшего Рюссена. 

- Перед всей этой историей меня назначили заместителем главного врача этого госпиталя. Так что мое личное дело должно быть в архиве ближе к администрации. Медицинская карта и старые анализы для сравнения тоже там. Я тебя очень прошу... давай только по быстрому все сделаем... без предварительных ласк... хорошо? 

Хьюга замерла ожидая ответа Такими недовольно скрестив руки на груди, временами бросая гневные взгляды на Рюссена. 

Хана уловила этот взгляд ученого препарирующего подопытного и от этого по телу пробежала волна... нет не страха. Она видела многие типы личностей: маньяки, самовлюбленные домашние тираны, ледышки, психопаты с напрочь отсутствующим чувством эмпатии, тех кто это чувство сам себе удалил за ненадобностью... но вот этот парень. Он был как ходячая аномалия пустоты. В нем не отражалось почти ничего, а любые его реакции выглядели как заученные движения которые просто нужно воспроизвести. И от этого чувство по телу и пробежала волна странного, липкого ощущения и полного нежелания подчиняться этому "аниматрону" на ножках. В конце концов ее характер ставящий в тупик самые логичные рассуждения и отличал Хану от... сотен других безликих шиноби - цифр в сухой статистике. 

- Ты что вообще ничего не чувствуешь? - спросила она выслушав его дежурную тираду об обследовании. 

Они замерли на входе. 

- Не представляю как ты сам выносишь свое существование... как можно отделить себя от всего остального, что делает мир достойным для существования в нем? Боль... кровь... смерти... это все понятно... 

В голове пронеслись стандартные оправдания какие применяют слабые разумы в таких случаях. 

- … потери, лишения... это все само собой. Ми не совершенен как бы нам не хотелось это изменить. Но, мне кажется что в этом то его и прелесть. Пламя свечи становится ценным посреди глубокой ночи, жизнь ценится там где она может прерваться в любой момент. 

Девушка остановилась и скрестила руки на груди. 

- Ты правда хочешь изучать меня по делу и анализам, а не по тому кто я есть такая? Единственное что мне интересно в этой истории... так это что сподвигло тебя выключить маленькую функцию, которая называется "человечность"? Думаешь когда меня тут разденут, разберут на анализы и выпишут какие то результаты биохимии, станет точно понятно в порядке я или нет? Серьёзно? 

Она коротко с иронично хохотнула. 

- Ты еще более наивен чем та часть которую ты пытаешься скрывать? Знаешь почему я не испугалась там, в лесу, когда ты показал свою вторую натуру? Она куда более честна чем ты. Она хотя бы не пыталась играть в игры со мной и точно знала чего хочешь. В конце концов, пустота не может причинить вред пустоты. А ты... ты проиграешь ей. Не сегодня, ни завтра... а проиграешь просто потому что правда всегда побеждает. Так или иначе. 

Палец толкнул полупрозрачную дверь но входить не спешил. 

- Теперь если хочешь что бы я застряла после пяти лет в одной лаборатории на неопределенных срок в другой... можешь вести меня... но это не мой выбор... если я это сделаю то только ради тебя... 

Девушка замерла в ожидании его решения. Сейчас Хана сделала нечто куда более глубокое чем Рю даже мог представить. Дала ему право на человечность. Хотел он того или нет, и от этого решение будет зависеть многое в дальнейшем. 

- Ну... мне становиться любимой подопытной игрушкой для больничных докторов или все таки дашь мне шанс самой определять свое существование? Позволишь им вскрыть меня и копаться в моих внутренностях? Я буду хорошо выглядеть в роли лабораторный крысы? 

Учиха стоял неподвижно, наблюдая за развитием ситуации с той же невозмутимостью, что опытный врач наблюдает за течением лихорадки у пациента. Тирада Ханы развернулась с нарастающей эмоциональностью – от сравнения его со старой бабкой до финального жеста со средним пальцем, который в её исполнении выглядел одновременно комично и отчаянно.

Когда она придвинулась настолько близко, что их носы почти соприкоснулись, он не отшатнулся и не отступил назад, просто продолжал стоять на месте, позволяя ей выразить накопившееся раздражение. За тёмными очкамиАксессуар: Темные монокли змеиные глаза сохраняли абсолютное спокойствие, не демонстрируя ни защитной реакции, ни ответного раздражения на её слова.

«Воспринимает мою настойчивость как недоверие? Логично, учитывая пять лет изоляции и потерю всего, что составляло её прежнюю жизнь. Эмоциональная реакция вполне ожидаема.»

Когда поток слов наконец иссяк и она отстранилась, тяжело выдыхая, Рюсен выждал несколько секунд паузы, давая эмоциям улечься, прежде чем ответить. Его голос прозвучал так же ровно и спокойно, как и прежде, без малейших признаков обиды или защитной реакции на её обвинения.

– Хана, вы неправильно поняли мои намерения... Моя настойчивость относительно медицинского обследования не связана с недоверием к вашей квалификации или подозрениями в том, что вы представляете угрозу. Это стандартная процедура для любого шиноби, вернувшегося после длительного отсутствия, независимо от обстоятельств исчезновения.

Пауза, во время которой он собирался с мыслями для формулировки следующей части объяснения.

– Что касается административных сложностей с обследованием несуществующего в системе человека... Это действительно создаст определённые бюрократические препятствия. Однако госпиталь Конохи обладает достаточной гибкостью для работы с экстраординарными случаями. Ваше медицинское дело всё ещё существует в архивах, что упростит процедуру идентификации. Уговор принят, но уже после завершения медицинского обследования и посещения администрации.

Они двинулись в сторону госпиталя, который располагался в центральном районе деревни, недалеко от административного здания. Рюсен шёл рядом с Ханой, поддерживая комфортную дистанцию и темп движения, который не создавал ощущения спешки, но и не затягивал путь без необходимости.

Здание госпиталя показалось впереди. Вход был хорошо освещён, дежурный персонал виднелся через стеклянные двери на первом этаже. Рюсен подошёл к входу первым и задержался у двери, придерживая её открытой жестом, который одновременно демонстрировал вежливость и давал Хане возможность войти первой, сохраняя ощущение контроля над ситуацией.

– После вас...

Дорога была долгой, дорога была длинной, но все же наш специфический квартет оказался уже недалеко от госпиталя.

- Скажем так, если тебя вдруг захотят допрашивать относительно сегодняшнего, то в случае чего - сваливай вину на меня, - произнесла Сарада, когда Кори-тян, так сказала, пожалела судьбу родного клана Сарады. - Не сказала бы, что наш клан отличается от других, хоть я и никогда не интересовалась сплетнями, которые касаются других кланов, так что может и правда особенные...

Когда же у нашей двойки забрали пациентов, Сарада попросила, чтобы к ним приставили охрану, все же их дважды (если смотреть девушку) пытались убить. Правда вопрос о походу обратно к Вею заставил представительницу клана Учиха задуматься.

"Слишком много разных неожиданных вещей, которые произошли в селение. Я не думаю, что готовиться заговор, но многие улики явно направлены именно на Вея-саму. Он отсутствовал на собрании и в селение. Он назначил "доверенных" АНБУ, который пытался нас убить и явно уже убежал. Он отправил заниматься расследованием спустя долгое время, хотя те, кто занимался им по горячим следам, явно должны были бы быть, как минимум, на шаг впереди..."

- Ладно, ещё больше над этим буду думать, морщинки появяться... а так не хочеться портить такую милую мордашку такими вещичками... Думаю, да. У нас остается только пункт с возвращением, ибо опрос очевидцев у нас был в штабе АНБУ, а искать по всему кварталу Учиха ещё очевидцев взрыва и помогающих спасать жертв, не имеет смысла. В храме оставалась Я, Рудо-кун, Глава клана и ещё двое... после прибежал Джину-кун и ещё спустя прибежала Ханами-сенсей, которая занималась тушением пожара и спасением людей. - последнее она говорила больше про себя, будто в поисках зацепок, которые не появлялись. - Так что пошли назад к господину Хокаге.

- Вполне себе многоуровневость без сомнений имеет место быть. - согласилась лишь сухо куноичи с наставницей, не уточняя что она и сразу говорила не за всю картину происходящего. Возможно даже не за целый её "уровень". - От того мне ещё больше жаль внутри, что снова втянуты "вы"... Ведь уже сталкивалась с таким закулисьем. В такие моменты перестаю думать как о плохом, что моя жизнь на большую свою часть заставила отказаться от эмоций.

Впрочем тут уже объявился перед двумя девушками вход в госпиталь, куда они, обремененные ношей и проследовали. Осталось лишь передать жертв нападения в штабе АНБУ сотрудникам госпиталя. Их, конечно, медики поспешили забрать. Но это ещё было не всё. Дополнительно, Кори, как знающая все мелочи, направилась в регистратуру, сообщая всё о доставленных. В плане полученных ранений, проведенного её лечения и прочего, что мало интересно другим. Это не заняло много времени и вскоре черноволосая вернулась к Сараде.

- Похоже на осталось только вернуться к господину Вею. - озвучила очевидное Кори, хотя может даже и ожидала, что у Учихи появятся ещё какие-то соображения.

Осмотрев наборы, Тсунаде задумалась.

"Хм, было бы лучше купить самый дорогой набор, но, к сожалению, мне не хватает", - через пару секунд блондинка усмехнулась собственным мыслям.

"Я справлюсь и со средним набором медицинских препаратов", - твёрдо, как скала, пронёсся внутренний голос в проулках разума.

- Я возьму комплект второго уровня, - сказала Сенджу и, положив нужную сумму на столешницу, резко застыла от пришедшей в её голову последующей инструкции.

"Точно! Как я могла забыть об удобстве".

- Такуми, мне нужен медицинский подсумок.

- Хорошо, Тсунаде-сама, вот... - сказал парень и, пошарив под столом, достал нужное.

- Спасибо, - промолвила куноичи и, положив оставшиеся монеты за товар, направилась к выходу. Силуэт девушки заволакивала дымкаШуншинchakra(25) .

Ненавязчивый дымок заволок местностьШуншинchakra(25) около входа в госпиталь. Тсунаде с лёгким стуком каблука вошла внутрь медицинского учреждения. Подойдя к стойке, где уже стоял её знакомый, блондинка произнесла:

- Здравствуй, Такуми. Мне нужны медикаменты. Что у тебя есть? - чётко и без доли сомнения произнесла ирьёнин.

- О, здравствуйте, Тсунаде-сама! Вот всё, что у меня имеется. - После этих слов паренёк вытащил на столешницу несколько массивных сумок. В каждом отсеке находилась аннотация входящих лекарств и инструментов.