ПоявившисьШуншинchakra(25) на входе в госпиталь, Син понимал что медицинские препараты ему тоже вполне могут пригодиться, и благо, при больнице была аптека, а значит тут он мог взять все необходимое. В принципе, это было последним местом которое он должен был посетить перед отправкой к Хокаге и подачей заявки. Добравшись до аптеки и взяв все необходимое, он так же быстро исчезШуншинchakra(50) , надеясь успеть и не подвести наставника. 

Орочимару вернулся довольно быстро, а парень даже не успел насладиться прекрасным утренним солнцем, учитывая как редко он его видит. 
Но исчез он так же быстро как и появился, дав парню указание куда надо держать путь. - "Киета? Как скажите Орочимару-сама" - встав с лавки, Син сразу направился к выходу с территории больницы.

Спустя короткий промежуток времени, аристократически высокая, но одновременно худощавая и бледная фигура вновь незаметно возниклаШуншинchakra(75) у входа в госпиталь, ровно на том самом месте, откуда исчезла в последний раз. Син был на месте, терпеливо ожидая его возвращения. Он усмехнулся про себя. Он явно не прогадал с выбором кандидата себе в помощь.

— Мы можем идти, - обратился он к Сину, — Наш путь лежит в жилой район Киета, - и на этих словах его силуэт растворилсяШуншинchakra(25) в пространстве. 

Покинув вместе лаборатию, Сина не пугала техника Орочимару, ведь что может случиться, у него и друзей то не было. Когда они оказались снаружи, Орочимару остановился на месте их встречи, а после, приказал ждать его. Что оставалось парню, ничего, потому он сел на ту же лавку где сидел ранее, и принялся ожидать.  

Они вышли из госпиталя тем же безлюдным коридором и вновь оказались у его главного входа. Утреннее солнце теперь казалось неестественно ярким и плоским после стерильного полумрака лаборатории. Орочимару остановился у той же каменной колонны, откуда появился, и его силуэт снова вписался в тень, будто никогда и не покидал её.

— Жди меня здесь, я скоро вернусь 

Произнёс он напоследок, прежде, чем исчезнутьШуншинchakra(25) с  того места, где он только что находился, оставляя после себя лишь небольшой круговорот приподнявшейся пыли.

Уголки губ Орочимару дрогнули от легкого, беззвучного смешка.

— Называй как хочешь, — Он бесшумно двинулся к зданию, а его длинные и черные, как смоль волосы колыхались, словно жили своей жизнью. — Имена. Титулы — всего лишь формальность. Неуместные, ненужные ярлыки...

Он не оглядывался, не проверял, идет ли Син за ним. В этом была уверенность знающего то, что он следует за ним добровольно. Они миновали главный вход, где пахло лекарствами и свернули в боковой коридор, затем в другой. Свет ламп становился более тусклым, а витавший в воздухе запах антисептика начал отдавать сладковатым, химическим послевкусием формалина и чего-то еще.. 

Он остановился перед неприметной дверью. Повернул ручку. Раздался тихий щелчок механизма, и дверь отворилась, открывая проход в помещение, залитое холодным светом ламп. Воздух здесь был стерильным, густым и неподвижным.

[Ремарка для Сина: Следующий пост бомби в лаборатории]

Син получил тоже в ответ, что дал сам, улыбку, которая все же несколько отличалась от его. Улыбка Орочимару была подозрительная, интригующая, скрывающая что-то за кулуарами этой утренней улицы. - Наблюдение, наиболее важный аспект который должен присутствовать в ремесле лекаря и ученого, судя по вашему признанию, я оказался прав, и мы все таки имеем схожие интересы, и полагаю, в некоторых моментах даже мыслим одинаково. - улыбка не сходила с лица Сина, она присутствовала словно рефлекторно, побочный эффект после испарения страха. 

Наконец-то белый змей представился, спустя столько лет, парень удосужился чести узнать как его зовут. - Орочимару? И как мне вас называть? Учитель? Наставник? Или просто Орочимару-сама? - уточнение которое было важным, ведь Син не до конца понимал, в роли кого он последует за ним, а сам Орочимару, не дал внятного ответа на этот вопрос, который все же не был озвучен. 

- Постараюсь вас впечатлить, может и мне будет с этого выгода, и открытия о которых мы говорим, смогут не только привлечь внимания мира, но и помочь ему. Ведь как бы там ни было, мир не совершенен. - ответил парень змею, после чего, принялся следовать за ним, с интересом ожидая, как измениться теперь его жизнь. 

Улыбка на бледных губах Орочимару стала чуть шире. В ней не было триумфа — лишь глубокое, почти профессиональное удовлетворение. Он видел, как борьба в глазах юноши сменилась решением, как страх отступил перед холодным пламенем любопытства. Быстро. Очень быстро. Прекрасно.

— Цена… — прошептал он, — Мудрое наблюдение. И ты прав. Готовность заплатить её — первый признак того, что человек достоин получить нечто большее, чем ему отпущено.

Он медленно, с царственной грацией, склонил голову в ответ на представление их друг другу. Жест был неестественно вежливым, пародийно-аристократичным, что лишь подчёркивало его иную сущность.

— Моё имя… — начал он, и голос его обрёл лёгкий, шипящий оттенок, — Зови меня... Орочимару.

Он произнёс своё имя без напускной таинственности, просто как констатацию факта.

— Что же… раз наши интересы сошлись, — продолжил он, плавным жестом указывая длинными, бледными пальнами в сторону массивных дверей госпиталя, — то нет смысла медлить. Самые увлекательные открытия часто начинаются там, где их меньше всего ждут...

Он сделал ещё один шаг, на этот раз не к Сину, а по направлению к зданию, приглашая следовать за собой движением всего силуэта. 

— Идём. Покажи мне, на что способен твой ум, Сенджу Син.

Этот человек вызывал страх абсолютно каждым движением, тела, лица, его даже невозможно было назвать человеком, ибо от человека у него было лишь тело. Слушая ответ на свой вопрос, Син постепенно приходил к пониманию того, почему в тот раз, Орочимару сказал что он похож на него. Когда он говорил, он будто бы говорил о самом себе, будто бы вспоминал прошлое. 

В момент когда змей шагнул ближе к нему, у Сенджу возникло непреодолимое желание отступить назад, но его тело было скованно и сделать это было попросту невозможно. И он продолжал говорить, в то время как юнец продолжал слушать. О том что естественно, что так и должно быть, то что происходит с Сином, это нормально. С каждым его словом, возникало ощущение будто бы он может дать больше чем работа в больнице, и если это так, это было возможностью. 

Вот что он увидел, да, он подтвердил предположение, он увидел себя, он предлагал свободу, быть свободным от осуждений за невиновность, стать его учеником. Он хотел осуществить мечту Сина, дать знания, возможности получить эти знания, и он явно мог это сделать. Разве что-то могло его удержать? Нет, парня больше ничего не держало, и чтобы его слова не значили, он согласен. - Хочу, знания могут помочь многим, порой даже опасные, но у всего есть цена. Меня зовут Сенджу Син, и полагаю, у нас с вами схожие интересы. Вот только, я по прежнему не знаю вашего имени господин. - с улыбкой и все той же учтивостью донеслось из уст парня, который даже не оглянулся на больницу, но все же, окинул взглядом чай, который вот теперь уж точно остыл. 

Уголки губ Орочимару дрогнули, складываясь в нечто, отдалённо напоминающее улыбку. Она не была тёплой; скорее, это была улыбка учёного-исследователя, обнаружившего редкий, сохранившийся в идеальном состоянии экземпляр.

— Почему? — Он произнёс это слово медленно, будто  смакуя, — Потому что ты выжил. И не просто выжил, а продолжил задавать вопросы. «Почему?» «Зачем?» «Как?» — это единственные по-настоящему важные слова в нашем мире, Син.

Орочимару сделал лёгкий, бесшумный шаг вперёд, сократив дистанцию. Его пронзительный взгляд скользнул по замершему юноше, изучая каждую деталь — напряжение в плечах, хватку пальцев, расширенные зрачки, в которых смешались страх и пытливость.

— Страх — это естественно. Он говорит о том, что твой разум ещё жив, что он не смирился с тупой догмой и не утонул в жалости к себе. Ты спрашиваешь, что я от тебя хочу. Прямой вопрос. Умно.

Он скрестил руки на груди, его поза была расслабленной, почти небрежной, контрастируя с леденящей аурой, то и дело исходившей от него.

— Мне не нужна твоя жизнь. В мире полно жизней… обычных, бренных, быстротечных. — В его голосе прозвучала лёгкая, презрительная нота. — Мне интересно то, что внутри этой жизни, скрытое за завесой. Твой потенциал. Твой ум. В тот день, когда твоя команда пала, я увидел в тебе не труса и не неудачника. Я увидел нечто большее... Ты наблюдал, ты вычислял шансы, ты… понимал безнадёжность положения. И ты принял решение выжить. Рациональное решение. А деревня, твои «наставники»… что они тебе предложили взамен? Упреки? Подозрения? Пустые слова о «воле огня» и «духе команды», которые не воскрешают мёртвых и не дают ответов?

Пауза, которую он выдержал, была тяжелее любого давления.

— Они хотят, чтобы ты был винтиком в механизме. Удобным, предсказуемым. Они боятся вопросов, которые ты задаёшь сам себе. Они ограничивают знание, потому что невежеством легче управлять. — Голос Орочимару понизился до интимного, убедительного шёпота, полного искренней, почти гипнотической убеждённости. — Но я вижу в тебе не винтик. Я вижу интеллект. Стремящийся к пониманию сути вещей. Как устроено тело? Как работает чакра? Где границы жизни и смерти? Это вопросы, достойные ума, подобного твоему.

Он снова сделал шаг, теперь они были почти рядом. Не нарушая его личного пространства, но словно заполняя его собой целиком. От него пахло старым пергаментом, формалином и чем-то ещё...неуловимо чуждым. Орочимару слегка наклонил голову, его янтарные глаза с вертикальными зрачками поймали отблеск света, ненадолго вспыхнув золотым огнём.

— Ты достоин большего, чем лавка у больницы и холодный чай с сожалениями. Ты достоин знать больше. Видеть больше. Один человек может обладать не просто большими знаниями, чем деревня… Один человек, вооружённый знанием, может изменить сам ход истории. Хочешь ли ты узнать… на что вправду способен твой разум?

Он не протягивал руки, не требовал клятвы. Он просто стоял, предлагая самую соблазнительную приманку для пытливого ума, уставшего от тупиков и запретов, — дверь. И ключ от неё. Всё, что нужно было сделать Сенджу Сину — это сделать шаг навстречу или отринуть его безвозвратно.