Рюсен наблюдал за происходящим с профессиональным спокойствием опытного шиноби, который видел в своей жизни достаточно странного, чтобы сохранять невозмутимость в большинстве ситуаций. Когда Хана попыталась подняться и упала на колени, он инстинктивно сделал было шаг вперёд, готовый помочь, но тут же остановился, понимая, что она предпочитает справиться сама и не нуждается в его немедленном вмешательстве.

Плащ окончательно соскользнул с её тела, обнажая фигуру полностью, но Рюсен не отвёл взгляд и не проявил смущения или какой-либо неуместной реакции. Годы службы шиноби научили его отделять профессиональное от личного, проводить чёткую границу между миссией и эмоциями. Перед ним была не женщина в привычном понимании этого слова, а спасённая куноичи, нуждающаяся в медицинской помощи и защите во время восстановления. Нагота в контексте спасательной операции была просто фактом, который не требовал эмоциональной реакции или излишнего внимания.

«Она может оказать себе помощь, и у неё есть для этого необходимые ресурсы.»

Когда Хана прикусила палец и призвала ворона, Рюсен молча отступил на несколько шагов назад, давая ей пространство для работы с призванным существом. Техника была впечатляющей – крупная птица с белыми перьями мудрости и опыта, явно служившая ей долгие годы до заточения. Разговор между ними носил личный характер, и он не вмешивался, не комментировал происходящее, лишь отмечая про себя детали, которые могли быть важны для миссии.

«Значит, у неё есть дочь. Пять лет девочка думала, что её мать мертва или пропала без вести.»

Мысль была тяжёлой и болезненной даже для того, кто привык держать эмоции под замком. Рюсен знал, каково это – терять близких, быть оторванным от тех, кто по-настоящему важен и дорог. Его собственная история была полна таких потерь, разрывов связей и утраченных отношений. Но сейчас определённо не время для философских размышлений о превратностях судьбы и жестокости мира шиноби. Его задача здесь и сейчас была предельно ясной – обеспечить безопасность Ханы и её успешное восстановление перед транспортировкой в деревню.

Когда появился слизень и начал свою необычную медицинскую работу, Рюсен развернулся спиной к происходящему, давая Хане хоть какую-то видимость приватности в этой и без того деликатной ситуации. Его взгляд через тёмные очкиАксессуар: Темные монокли методично осматривал окрестности поляны, проверяя каждую тень между деревьями, каждое потенциальное укрытие на наличие угроз. Лес оставался спокойным и безмятежным, не демонстрируя никаких признаков опасности или приближения посторонних.

– Понял, Хана-сан…

Произнёс он негромко, не оборачиваясь и сохраняя ровный, деловитый тон голоса. 

– Берите столько времени, сколько необходимо для полноценного восстановления. Я буду охранять периметр и обеспечу, чтобы никто не потревожил вашу работу.

Он прошёл ещё несколько метров в сторону, занимая позицию у края поляны, откуда хорошо просматривались все возможные подходы к их временному убежищу. Стоя спиной к месту, где проходила странная, но явно эффективная процедура восстановления, Рюсен продолжал мысленно прокручивать план дальнейших действий.

Звуки позади него – лёгкие стоны, тихие извинения слизня за причиняемые неудобства, шелест движений – он игнорировал с профессиональной отстранённостью, концентрируясь исключительно на своих прямых обязанностях охранника. Это был далеко не первый раз в его карьере, когда приходилось обеспечивать безопасность во время медицинских процедур на поле боя или в процессе сложных спасательных операций, и он давно выработал способность абстрагироваться от происходящего.

«Она сильная и опытная куноичи, способная сохранять ясность мысли и принимать правильные решения даже после такого тяжёлого испытания. Профессиональный медик с редкими контрактами призыва. Деревне повезло, что удалось вернуть её живой.»

Мысли текли холодно и аналитически, помогая сохранять необходимую эмоциональную дистанцию и не вовлекаться в чужую личную драму на каком-то глубоком уровне. У него самого была своя драма, собственные демоны прошлого и настоящего, с которыми приходилось бороться каждый день. Последнее, что ему было нужно в этой жизни – это формировать новые эмоциональные связи или привязанности, которые неизбежно станут слабостью.

Рюсен продолжал стоять на страже молча и неподвижно, как статуя, давая Хане возможность спокойно восстановиться в относительной приватности. Его руки висели расслабленно вдоль тела, но внутренне он оставался в полной боевой готовности, способный мгновенно сложить любые необходимые печати при малейшем признаке опасности. Уши улавливали каждый звук окружающего лесаБесшумное Убийствоchakra(0) – тихий шелест листвы под лёгким ветерком, редкий треск веток под лапами мелких животных, далёкие птичьи крики где-то в глубине чащи.

Утомившись от прогулочного шага, Шанкс постепенно взял разгон и перешёл в состояние броска, наклонив вперед корпус и стараясь удерживать единственную руку для баланса поближе к грудной клетке. Воздух мигом наполнил легкие, ноздри хватали его, черпали, вкушали. Какое-то мгновенье... и он ускорился настолько, что его волосы стали напоминать кроваво-красный серпантинБыстрая Поступьchakra(105) , а тело - размытый силуэт.

Спустя ещё несколько минут на большаке.

= Узумаки Шанкс. Разыскиваемый мятежник и пират, грабивший суда, и участвовавший в нападении на тюрьму Страны Железа... Какая удача встретить тебя именно здесь, = плавно, последовательно вышагивая, подобно львице, женщина-самурай (что казалось просто каким-то сюром) выдерживала дистанцию до нашего героя, не менее плавно приподнимая руку и сгибая ту в локте, = За твою голову назначена награда. Неизмеримо малая, на мой вкус, но всё же - награда... Я куплю себе новый меч, если обменяю её на рьё на ближайшем чёрном рынке.

Шанкс стоял недвижимо, лицо его выражало задумчивость. Когда особа кончила, он потёр пальцами подбородок с лёгкой щетиной и произнёс:

— И благородного воина устроит меч за кровавые деньги? Не этому обычно учат в додзё Страны Железа.

= А мне без разницы. Я давно отошла от традиций и традиционных представлений о "благородстве" и "чести" самураев.

— Так а в чём же тогда смысл? Рубить каждого встречного и жить без оглядки на молчащую совесть?

= Для пирата ты слишком высокопарно говоришь о чести и совести, Узумаки Шанкс.

Самурайка мгновенно изъяла клинок из ножен и отведя правую руку в сгибе локтя влево, направила лезвие вверх, принимая какую-то странную стойку. Шанкс изъял свой меч из ножен с соразмерной скоростью и в тот же миг. В этом они были равны. СтойкиСтиль Одного Мечаchakra(1) отличались.

— Что же, уступая голос клинку, тебе придётся признать, что пирату легче живётся рассуждая о подобном...

Одновременно сорвавшись с места, противники закружили в танце клинков. Особа двигалась глубоко опустив корпус, расставив стройные ноги, и судя по легкости, с которой меч пытался отыскать открытые участки тела её оппонента, совершенно не ощущала отягощения от доспехов. Шанкс же, выглядел на её фоне чуть проще, действуя больше от парирования и кратких контр-выпадов, создавая опасные ситуации, но вовремя меняя направление удара, чтобы минимизировать урон. В этой битве, как и во многих иных, только один боец мечтал о смерти другого. Парадоксальный прилив жажды крови сбивал дыхание, а нежелание проиграть, подпитываемое неуспехами при каждом столкновении, неумолимо приближали девушку к потере концентрации. Через минут тридцать, когда идеальные с точки зрения техники выпады превратились в рутину, девушка задышала, а "презренный калека" (которым она в душе кляла Шанкса), совершенно не подавал никаких признаков усталости. Сомнения расцвели жестоким выводом: "Он что, играется со мной?"

= Сражайся серьёзно, Узумаки Ша...

!!!Секретный меч: Разрез драконаchakra(20)

Бесконечно зеленое полотно леса обагрилось кровью, высекаемой из разорванной грудной клетки. Косой удар от левого плеча к правому бедру распорол легкий доспех, вскользь поражая кисть, и девушка, чувствуя, как теряет равнвоесие, отшатывается назад, уткнув меч в землю и припадая на колени, закашляла, уперевшись в него обеими ладонями. Медленно поднимая заплывающий красным взор, она увидела, как её оппонент уже совершенно не улыбаясь, смахнул кровь с клинка и выстрелом поместил его в ножны под левую руку, размеренным шагом направившись дальше по дороге.

"Я... Проиграла...?"

Глаза особы закатились и она рухнула набок. Рана не была смертельной, но её последствия придётся переживать пару месяцев... а может и лет. Хватило одного удара, когда его попросили сражаться серьёзнее. Выдала раздражение. И получила своё.

Мужчина же ушёл. Его след затерялся среди дорог в направлении заснеженного приграничья. Всё было кончено.

Шорох заставил Шанкса задрать голову, когда вдруг его накрыла летящая тень. Противник избрал удивительную тактику - атаковать внезапно и сверху, да так, чтобы солнце за его спиной служило для противника препятствием при планировании контратаки. Силуэт атакующего из-за сгустившихся теней и яркого источника света за спиной был неприятен, но... пират был из тех странников, кого практически невозможно застать врасплох. Тому способствовали выдающиеся таланты в скрытностиБесшумное Убийство() и обнаруженииТретий глаз Кагурыchakra(3) .

— Ого!

Бдыщ. Сильнейший прямой удар ногой прилетел прямо в лицо странствующего самурая. Атаковавший монах лишь краем глаза заметит, как растянулась пораженная ступней улыбка того, кто, впитав удар, полетел назад кубарем, порождая волну пыли, и сталкиваясь с деревом. Импульс удара был достаточен, чтобы оно с громким грохотом подломилось и рухнуло, а сам Шанкс притих где-то позади разлетевшихся мельчайших обломков. Приземлившись на обе, враг выставил руку и занял боевую стойку. Выдал глубокий вздох, что свидетельствовало о практикуемых дыхательных практиках.

Пират же лежал на спине, глядя в небо и поднеся руку к лицу, смахивая с него пылинки. Потом приподнялся, присел и потянулся, широко раскрыв рот и зевая, поочередно повернул корпус влево и вправо.

— Теперь моя очередь.

Упор ладонью в траву, перекат в сторону и рывокБыстрая Поступьchakra(10) . Монах заметил только остаточный образ. Локоть, прилетевший в живот, уже самого монаха отправил в полёт с такой силой, что он полетел по прямой целую сотню метров, собирая тушкой каждое встречное препятствие, каждое мелкое деревце, пока не отыскал башкой огромный валун, врезавшись в который покрыл его целой паутиной трещин. Покуда оппонент летел, Шанкс присвистнул и поднёс ко лбу ладонь, чтобы тень дала возможность игнорировать солнце.

"Перестарался..."

Спустя несколько минут...

Шанкс сидел на полянке в окружении порубленных в капусту существ разной степени опасности и набирая полные лёгкие воздуха, концентрировался, стараясь нормализировать своё состояние. Мгновенная вспышка энергии в сердце леса теперь казалась таким далёким и неправдоподобным миражом, что он прибег к акту медитации, чтобы отличить реальные ощущения от сиюминутных. Сказывались длительные путешествия без достаточного отдыха. Когда-то давно, когда он ещё был молодым пиратом, путешествия давались куда легче, и он мог бы перепахать ногами всю страну, а потом дать несколько кругов вдоль континента вдогонку прежде, чем ощутил бы усталось. Ныне... Всё иначе. Он находился на чужой территории, в сложных условиях, и пусть позитивный настрой не покидал бравого мечника ни на минуту, какая-то потусторонняя тоска иногда обрушивалась на плечи, усиливая эффект утомления. Таким людям обычно рекомендуют отмокание в горячих источниках, горячую еду, горячительное и... горячих особ. Влекомый этими мыслями, "Красноволосый" запрокинул голову и рассмеялся. С концентрацией было покончено.

— Так я точно далеко не уеду, - опустив голову, коснулся единственной рукой урчащего рисунка выдающегося пресса и потёр, — Надо бы поесть. А что мы делаем, когда хотим есть? Ищем деньги.

Упор рукой в траву, легкий подскок и Узумаки поднялся в полный рост, решительно направившись к одной из извилистых тропок, ведущих к большаку.

Лес изменился почти незаметно. Воздух стал плотнее, тише, будто кто-то нарочно приглушил звуки. Какузу остановился — и в тот же миг из листвы свистнули ножи. Он не стал уклоняться полностью. Первый клинок он отбил предплечьем, второй поймал на лету и тут же метнул обратно. Нож вонзился в дерево в сантиметрах от головы появившегося противника.

— Ты слишком открыт. — раздался насмешливый голос.

Из тени вышел ещё один Вор-Сокол. Одежда похожая, движения такие же хищные, но взгляд — злее, осторожнее. Он уже знал, с кем имеет дело. Какузу шагнул вперёд первым. Резко. Жёстко. Он сократил дистанцию одним рывком, выбрасывая кулак в голову. Сокол ушёл вниз, ответил подсечкой и тут же отпрыгнул, бросая сразу несколько ножей. Какузу не отступил — он прошёл сквозь атаку, позволяя клинкам лишь рассечь ткань, и ударил ногой в корпус, вбивая противника в ствол дерева.

— Ошибка. — холодно бросил он.

Сокол зарычал, сложил печати прямо в прыжке.

— Катон: Огненный поток!

Пламя рвануло вперёд. Какузу пошёл наперерез огню, резко сместившись вбок, и в следующий момент оказался сбоку от противника. Он ударил локтем в челюсть, затем сразу — коленом в живот, не давая опомниться. Сокол отлетел, перекатился и снова поднялся, уже с кровью на губах. Он метнул нож почти в упор. Какузу поймал его рукой. Сжал. Сломал. И сам пошёл в атаку. Серия ударов — быстрых, тяжёлых, направленных в суставы и корпус. Серия ударов не прекращалась. Какузу не давал противнику ни секунды — локоть, кулак, шаг вперёд, снова удар. Каждый из них был тяжёлым, выверенным, направленным не на зрелищность, а на подавление. Сокол попытался отступить, но Какузу резко схватил его за ворот и вбил в землю, с такой силой, что почва под телом треснула и осела. Воздух вышел из лёгких противника с хрипом, тело дёрнулось, пытаясь подняться. Он не успел. Какузу мгновенно выхватил нож с пояса врага, перекрутил его в руке привычным движением, проверяя баланс, и без паузы опустил вниз. Удар был точным, коротким, окончательным — клинок вошёл в голову противника, прерывая любую попытку сопротивления. Тело обмякло. Какузу выпрямился, вытащил нож и отбросил его в сторону. Он посмотрел на мёртвого Сокола без эмоций — ни злости, ни удовлетворения. Лес снова наполнился обычными звуками, словно бой был лишь мгновенным нарушением порядка. Какузу остался на месте, готовый к следующему шагу — когда ты решишь, что он будет делать дальше.

Какузу убрал находки и медленно выпрямился. Схватка была закончена, лес снова вернул себе тишину, словно ничего и не произошло. Он решил не спешить — путь никуда не звал, а потому можно было просто идти. Он двинулся глубже в лес, без цели, позволяя ногам самим выбирать направление. Под сапогами тихо хрустели ветки и сухая листва, солнечные лучи пробивались сквозь кроны редкими полосами. Воздух здесь был плотным, насыщенным запахом земли, древесной смолы и старых корней. Какузу шёл спокойно, осматривая окрестности. Иногда он останавливался, прислушивался, отмечал движение птиц, следы зверей, неровности почвы. Лес жил своей жизнью — равнодушной к людям, к деньгам, к смерти. Это ему подходило. Он не искал боя и не избегал его. Просто шёл, растворяясь среди деревьев, позволяя мыслям упорядочиться, а телу — оставаться в движении. Пока лес принимал его шаги, он продолжал прогулку, не зная и не заботясь о том, что ждёт впереди.