Она все ще была дезориеентирована и похоже, как говорится, пыталась собрать себя в кучу. Хотя осмысленность постепенно, капля за каплей возвращалась.

- Пять лет... значит... - заметно погрустнела она. Вот как... это объясняет состояние моего тела. Похоже то в чем меня держали (она провела пальцем по телу, собирая капли слизи), сильно тормозило процесс, но атрофия мышц заметна. Нужно время на восстановление...

Профессиональные навыки ирьенина позволяли ей концентрировать сознание на более важных вещах и констатациях факта, чем впадание в уныние. Слезами как известно делу не поможешь.

- Рюсен-сан... сейчас я не моогу быстро передвигаться. Мне нужно немного времени, что бы это исправить... буду благодарна если кто кроме Вас не будет видеть меня в таком состоянии. Сейчас... извините, но я должна кое что сделать.

Девушка попыталась подняться на ноги, но неудачно. Тут же конечности подкосились и она упала на колени. Плащь в который ее завернули окончательно сполз с тела. Обнажая ее прекрасные и плавные изгибы талии, соблазнительные выпускости упругой груди и попки, плоский животик, словом все то, что делало женщину женщиной. По видимому нагота ее не смущала, так как потеряшка даже не сделала попытки вернуть элемент одежды на тело.

- Да... я очень слаба... нужно излечить... но сначала, я должна сделать еще кое что...

Куноичи прикусила большой палец, чуть скривившись от секундной боли. Проступила капля крови. Ладонь легла на землю и ту же секунду в легком облачке дымаВоронchakra(15) появиласьь птица. Это был прекрасный и очень крупный ворон с мощным клювом. Птица беспокойно забила крыльями и подлнялась в воздух, описывая круги над ее головой. Хана призывно вытянула руку и тот тотчас опустился, обхватив мощными лапами пальцы, стараясь на оцарапать длинными когтями.

- Карг... мой старый друг! - обрадовалась розовоглазая.

- Хана, сколько лет прошло... - каркнула птица хрипло.

Это все таки был очень красивый представитель своего рода. Уже не молодой. Перья успела коснуться белизна опыта и мудрости.

Она поднесла руку с птице к голове и прикоснуулась к нему лбом посылая ментальный заряд.

- Вот значит как... - снова прокаркал ворон, когда их контакт прервался. Пять лет... я уже не надеялся увидеть тебя, предполагая худшее...

- Я тоже рада тебя видеть. Ты я вижу постарел... Позже мы обязательно поболтаем, а сейчас я хочу попросить тебя об одолжении. Ты можешь отправиться в Коноху и разузнать, что стало с Химавари и моим домом? Если.... в общем... найди ее пожалуйста... Она точно дуумает что я умерла....

- Зато тебя годы миловали! Все так же цветешь. Понимаю. Не беспокойся. Я хоть уже и не молод, крыло мое не столь стремительно, но достану малышку из подземли. КАР-Р-Р!

Карг хлопнул крыльями, создавая воздушный поток и скоро исчез, улетев в юго-восточном направлении.

Еще раз ее руука легла на землюПризыв Слизняchakra(70) . Еще одно облачко и перед ней материализовался... слизень! Самый настоящий слизень, метрового размере.

- Х-Хана-химе! - прозвучал очень тонкий и нежный голосок, в котором читалась искрення радость.

- Да, это я Юмеко-тян! Слухи о моей кончине слишком преувеличены.

- Я так рада! Пять лет я Вас не видела! Я предполагала худшее!

- Прости... это было выше меня... я оказалась в плену. Меня снова хотели использовать как объект экспериментов... Юмеко-тян... у меня атрофия мышц и черт знает чем еще меня накачивали. Нужна твоя помощь.

- Пожалуйста, примите горизонтальное положение.

Кажется слизню больше не требовались пояснения. В нежном и очень вежливом голосе слизня прозвучали профессиональные нотки опытного медика.

Хана послушно приняла требуемую позу. Та кого она назвала Юмеко, заскользила по земле, оставляя след из слизи, а затем приникла к телу ирьенина. Это выглядело пугающе и завораживающе одновременно, можно сказать “эротично”. Полупрозрачное тело слизня светилось изумрудным светом. Сквозь его студенистую плоть было видно, как под кожей Хьюги начинаются судорожные сокращения.

- Нужнно немного времени... Юмеко-тян позаботится обо мне... ах... ммм... арг... Юмеко-тян... прости... немного прохладно... и щекотно!

На сей раз слова были адрессованы Рюсену.

Слизь Юмеко тем временем проникала сквозь поры, работая как биологический интерфейс. Тонкая, как пергамент, кожа натягивалась и под ней перекатывались новообразованные жгуты мышц. Хана вскрикнула, когда нервные окончания «вспыхнули», вновь соединяясь с корой головного мозга.

- Не беспокойтесь. Для меня это не первое родео. Я не буду сходить с ума. По крайней мере, не собираюсь.

Похоже угадала мысли воина.

Слизень вольготно ползал по ее телу, от ног до шеи, применяя медицинское дзюцу, о чем свидетельсвовало бледно-зеленовато сияние. Тело девушки переодически подрагивало, а из горла вырывались легкие стоны. Было не ясно, ей настолько больно, или наоборот. Слизень постоянно извинялся за причиненные неудобства. В целом все выглядело как некий брачный ритуал неизвестного вида.

Тело Вора-Сокола обмякло окончательно и рухнуло на выжженную землю. Нити втянулись обратно, оставив после себя тишину и запах гари. Какузу стоял неподвижно ещё несколько мгновений, убеждаясь, что бой действительно окончен. Он наклонился и осмотрел тело. С пояса мёртвого противника соскользнул кошель, тяжёлый, плотно набитый монетами. Какузу поднял его, взвесил в руке и убрал при себе без лишних эмоций — добыча была заслуженной. Чуть ниже он заметил Иное: Свиток со сведениямиИное: Свиток со сведениями, аккуратно спрятанный в кожаном футляре. Какузу вытащил его и развернул, пробежавшись взглядом по содержимому. Он изучал записи молча, внимательно, запоминая детали и связи, не позволяя ни одной строке ускользнуть. Закончив, он свернул свиток и спрятал его, сохраняя найденное при себе. Какузу остался на месте, среди следов недавнего боя, ожидая следующего шага.

Лес встретил его движением. Не звериным — человеческим. Едва Какузу сделал несколько шагов под кроны, воздух перед ним дрогнул. Металлический свист — короткий, резкий. Он отклонился в сторону в последний момент, и метательный нож прошёл в считанных сантиметрах от его шеи, вонзившись в ствол дерева позади.

— Хм…

С ветвей спрыгнула фигура в тёмной одежде. Лёгкое приземление, почти без звука. На лице — хищная улыбка, взгляд цепкий, оценивающий. За спиной — перевязь с ножами, от одежды исходил слабый запах гари.

— Деньги при тебе, — спокойно сказал он. — И сердце тоже. Обычно люди отдают первое, чтобы сохранить второе.

ВорСокол не стал ждать ответа. Рука мелькнула — сразу три ножа ушли веером. Какузу шагнул вперёд, позволив одному пройти мимо, второй отбил предплечьем, третий поймал и тут же отбросил в сторону. Земля под ногами взорвалась — Сокол уже был рядом, резкий удар ногой в корпус, разворот, попытка зайти за спину. Какузу развернулся вместе с атакой, встретив его локтем. Удар был тяжёлым, но вор лишь отскочил, ухмыльнувшись.

— Крепкий… Тогда сгоришь.

Он сложил печати.

— Катон: Огненный шар!

Пламя вырвалось вперёд, ослепляющее, жадное. Какузу резко ушёл в сторону, огонь сжёг траву там, где он стоял мгновение назад. Не останавливаясь, Сокол продолжил — ещё печати, пламя уже не шаром, а широкой струёй, выжигающей пространство, отрезая пути отхода. Из дыма снова полетели ножи — огонь и металл работали вместе, заставляя двигаться, ошибаться. Но Какузу не отступал. Он прошёл сквозь жар, уклоняясь минимально, позволяя огню лизать одежду, но не тело. Один нож он поймал, второй прошёл вскользь, третий он просто проигнорировал. Он был уже слишком близко.

— Ты привык, что люди бегут, — произнёс он спокойно. — Но я не человек.

Сокол зарычал и снова сложил печати, вкладывая больше чакры.

— Катон!

Он не успел закончить. Левая рука Какузу резко вытянулась вперёд. Из-под кожи рванулись Черные НитиЧерные Нитиchakra(10) словно живые, хлёсткие, мгновенно обвившие тело противника. Они сомкнулись на руках, ногах, шее, прижимая, сдавливая, лишая движения. Душа Сокола будто сжалась вместе с телом. Грудь осталась открыта. Глаза вора расширились — впервые без насмешки. Правая рука Какузу вырвалась вперёд следующим движением. Прямо. Без колебаний.  Рука пронзил грудную клетку, разрывая плоть и кости, и вырвала сердце из тела. Черные НитиЧерные Нитиchakra(10) дёрнулись, и тело обмякло, повиснув, как пустая оболочка. Какузу медленно приделал сердце к себе. Он остался стоять на месте, среди выжженной земли и запаха дыма, не двигаясь, не уходя — будто лес должен был принять то, что только что произошло.

Тело одержимого ещё не успело остыть, когда взгляд Какузу зацепился за нечто лишнее у его пояса. Между разорванными бинтами и ремнями виднелся край плотного свитка, запачканного грязью и кровью. Какузу наклонился, выдернул находку из-под тела и развернул её одним движением. Свиток был старым, но не случайным: печати, пометки, неровный почерк. Это были не боевые техники — сведения. Он быстро пробежался глазами по строкам. Упоминания Кисигару. Белые плащи. Ритуалы, «очищение долгов», имена купцов, суммы, даты исчезновений. Некоторые записи были перечёркнуты, рядом — знаки, похожие на отметки об «завершении». Какузу усмехнулся краем губ.

— Значит, ты был не просто безумцем… а цепной псиной, — тихо произнёс он.

Свиток объяснял слишком многое: почему купцы исчезали, почему деревня молчала, почему ритуал был организован так чётко. И главное — кто мог быть следующим. Он свернул свиток и спрятал его при себе. Это была не просто улика — это был рычаг. Информация, за которую можно получить больше, чем обещанную плату. Лес снова зашевелился, напоминая, что задерживаться не стоит. Какузу выпрямился, бросил последний взгляд на мёртвого бойца и продолжил путь — теперь уже не просто с доказательством, а с знанием, которое делало его позицию куда сильнее.

Рюсен внимательно наблюдал за Ханой, не ослабляя бдительности ни на секунду. Волны чакры наконец полностью стихли, призрачные проявления силы биджу исчезли. Однако, слишком рано было расслабляться – носители чакры хвостатых зверей могли быть непредсказуемыми, особенно после длительного пребывания в анабиозе.

Девушка сидела на траве, держась за виски и явно страдая от сильной головной боли. Её дыхание постепенно выравнивалось, становясь более спокойным и контролируемым. Плащ, которым он накрыл её, соскользнул с плеч, но сейчас это было наименьшей из проблем. Главное – она была жива и, похоже, начинала приходить в себя.

«Память возвращается. Хорошо. Значит, повреждения мозга минимальны.»

Рюсен отметил момент, когда у неё активировался бьякуган. Вены у висков вздулись, глаза приобрели характерную для додзюцу Хьюга интенсивность. Она осматривала его и изучала циркуляцию чакры. Профессиональный рефлекс опытной куноичи, даже после стольких лет заточения. Когда она произнесла, что вспомнила, и задала свои вопросы, Рюсен понял – критический момент миновал. Чакра Биджу больше не представляла непосредственной угрозы, по крайней мере, в данный момент. Девушка восстановила контроль над собой и своими силами.

Рюсен деактивировал Шаринган, глаза вернулись к своему обычному состоянию. Но обычным для Рюсена был не стандартный тёмный цвет Учиха – его глаза оставались змеиными, с вертикальными зрачками и красной радужкой. Не делая резких движений, Рюсен потянулся к подсумку на поясеСумка: Сумка ниндзя (неакт) и достал оттуда тёмные очкиАксессуар: Темные монокли. Движение было плавным и неторопливым, чтобы не спровоцировать оборонительную реакцию со стороны Ханы. Он надел очкиАксессуар: Темные монокли на лицо, скрывая змеиные глаза за тёмными стёклами. Теперь его внешность стала более обычной – просто шиноби Конохи в стандартной форме, вот только неестественно бледный и с серебристо-белым оттенком волос.

– Меня зовут Рюсен. Мы находимся в лесах страны Огня, примерно в сорока километрах к северо-западу от Конохи. Что касается того, сколько вас не было...

Он сделал небольшую паузу, подбирая слова. Информация о том, что человек провёл несколько лет в заточении, могла быть шокирующей, особенно для того, кто только что вернулся к сознанию.

– Вы числились пропавшей без вести около пяти лет, Хана-сан. Разведка обнаружила следы подпольной лаборатории три недели назад. Меня отправили на спасательную операцию, как только подтвердилась информация о вашем местонахождении.

Рюсен сделал шаг ближе, но не настолько, чтобы войти в её личное пространство. Жест был осторожным, показывающим, что он не представляет угрозы.

– Хана-сан, я понимаю, что у вас множество вопросов, и вы имеете полное право на ответы. Но сейчас главный приоритет – ваше здоровье. Вы провели длительное время в анабиозе, ваше тело ослаблено, и вам необходима медицинская помощь. Я настоятельно рекомендую немедленно направиться в Коноху. Медики проведут полное обследование. Все ваши вопросы можно будет обсудить в безопасной обстановке, после того как вы получите надлежащий уход.

Его тон был твёрдым, но не приказным. Скорее настойчивым, как у человека, который искренне обеспокоен состоянием другого и хочет помочь.

– Для вас я могу организовать отдельную эскортную группу, или, если вы чувствуете себя достаточно хорошо, мы можем начать движение к деревне прямо сейчас. Темп будем держать комфортный для вашего состояния.

Рюсен внимательно наблюдал за её реакцией, оценивая физическое и ментальное состояние. Пять лет в заточении, эксперименты, анабиоз, резкое пробуждение с выбросом чакры биджу – всё это не могло пройти бесследно. Даже если она казалась относительно стабильной сейчас, никто не знал, какие отложенные эффекты могли проявиться позже.

Лес внезапно притих. Даже насекомые умолкли, будто почувствовали чужое присутствие раньше, чем он сам. Какузу остановился, слегка повернув голову. Из тьмы вышел человек — лысый, жилистый, с грубыми повязками на глазах, пропитанными засохшей кровью. Его тело было покрыто шрамами, движения — напряжённые, выверенные до автоматизма. Он не видел, но чувствовал. Каждый шаг, каждый сдвиг воздуха.

— Ещё один… — прохрипел он и резко рванул вперёд.

Боец двигался быстро. Слишком быстро для обычного безумца. Удар ногой прошёл на уровне головы — чистый, отточенный тайдзюцу. Какузу уклонился в последний момент. Следом — серия ударов руками, резких, направленных в жизненно важные точки.

— Слепой чтоль… — холодно произнёс Какузу. — И думаешь, что этого достаточно?

Он перехватил запястье противника, резко провернул его, ломая ритм атаки, и коленом вбил удар в корпус. Боец отлетел, перекатился и снова поднялся, словно не чувствуя боли. Он бросился вновь — кулак, локоть, подсечка — движения были чистыми, но лишёнными разума. Какузу даже не ускорялся. Он позволял ударам проходить в сантиметрах, отклонял их минимальными движениями, будто демонстрируя разницу между отчаянной яростью и настоящей силой. В один момент он схватил противника за плечо и швырнул в дерево с такой силой, что кора треснула.

— Ты ослепил себя, — произнёс он ровно, подходя ближе. — Но глупость у тебя была и раньше.

Боец взревел и, собрав последние силы, бросился в лобовую атаку, надеясь взять количеством и яростью. Это был его последний шанс. Какузу шагнул навстречу. Его рука вырвалась вперёд, пальцы вытянулись, словно копьё. Удар Черные НитиЧерные Нитиchakra(10)  был точным, холодным, лишённым колебаний. Ладонь прошла сквозь грудь противника, пробивая сердце насквозь. Тело дёрнулось и обмякло. Какузу вытащил руку и позволил трупу упасть к его ногам.

— Тайдзюцу без разума просто судороги, — сказал он, даже не глядя на мёртвого.

Лес снова замолчал. А он продолжил путь, словно ничего не произошло.

Какузу пробирался сквозь лес, осторожно шагая по узкой тропе, которая петляла между густыми деревьями и корнями. Тьма опускалась всё плотнее, но для него она была привычной — здесь, среди шороха веток и звуков ночных животных, он чувствовал себя в своей стихии. Направление было ясно: Ворота Сакаты, за которыми лежала деревня с баром и барменом, давшим задание. Каждое движение требовало внимания, ведь даже в лесу могли скрываться охотники, дикие животные или кто-то, кто следил за проходом через Кисигару. Тяжесть белого плаща с телом купца на спине давила, напоминая о прошедшей ночи. Но шаг за шагом Какузу продвигался к цели, не сбиваясь с пути и оставаясь готовым к любой неожиданности. Лес постепенно расступался, тропа становилась всё более заметной, а впереди уже виднелись слабые огни, намекавшие на приближение к воротам Сакаты — первому безопасному рубежу после кошмаров Кисигару.

Сначала не было ничего, кроме вязкой, серой тишины, лишенной веса и времени. Сознание походило на обрывок старой, исписанной бумаги, зажатый под толщей мутной воды: оно видело свет где-то там, наверху, но не имело сил всплыть.

Первым вернулся звук. Он был резким, механическим — ритмичное, бездушное «бам… бам… бам…», которое ввинчивалось в череп, заставляя онемевшую мысль встрепенуться. Это был метроном жизни, отсчитывающий секунды в пустоте.

Затем пришла тяжесть. Тело, долгое время бывшее лишь чужой оболочкой, вдруг обрело границы. Навалилась невыносимая свинцовая усталость, а в горле запершило от какой-то едкой жидкости, будто от жидкого гудрона. Пальцы — чужие, непослушные — едва заметно дрогнули, царапая нечто сочное и жирное.

Веки казались склеенными смолой. Когда они разомкнулись на крошечную долю миллиметра, мир ударил в глаза ослепительным, ярко-желтым огнем. Глаза болезненно сузились, превращая хаос бликов в очертания предметов: контур деревьев, сочной листвы и пятно чьего-то лица.

Воздух вошел в легкие не как дыхание, а как завоевание — тяжелый, пахнущий озоном. Глубокий вдох отозвался в груди первым за долгое время настоящим биением сердца.

— Я здесь, — прошелестел ее хриплый голос. Еще чужой и не реальный, отозвавшийся болью связок, не использованных много лет.

Стена между «там» и «здесь» рухнула. Девушка не просто открыла глаза — она заново родилась, вынырнув из безмолвия в мир, где снова существовали запахи, боль и время.

Вместе с тем пришло осознание чего-то темного, ушедшего, чего-то потерянного безвозвратно. Голова отозвалась скрипучей болью. Шум в ушах быстро наростал, становясь нестерпимым.

Она схватилась за виски, стараясь заглушить этот звук.

В следующий момент от нее стали расходиться волны настолько плотной и разнородной чакрыПокров Биджуpsevdo(100) , что казалось еще немного и она просто взорвется! Сгустившись до состояния, что казалось можно резать словно масло ножем, голубоватаяКонтроль Чакрыchakra(50) , красная и даже зеленая чакры хаотично создавали элементы воздуха и огня. От тела девушки, в безумном танце отделялись красные, призрачные руки и хватались за близлежащие деревьяУправление Покровомpsevdo(100) . Могло показаться будто виднелись призрачные лисьи хвосты.

Затем она приподнялась на локтях, перевернулась и взвыла так громко и протяжно, что птицы в радиусе нескольких километров в панике сорвались с места. 

И наконец все стихло.

То, что казалось прорывом некой демонической силы в этот мир, обернулось лишь прекрасной девушкой с розовыми бьякуганами, непонимающе уставившейся на молодого шиноби.

- Моя голова... - все еще держалась она за виски. Как больно...

 Голова превратилась в тесную камеру пыток, где каждое движение мысли отдавалось раскаленным железом. Это не была просто боль — это было присутствие чего-то чужеродного, живого и злого, поселившегося прямо за глазницами. Каждое осторожное движение шеей отзывалось тошнотворной волной.

- Ко….но….ха…. кажется мне знакомо это название….

Попытка пересилить звенящую боль в голове, отозвалась новым приступом, и она схватилась за нее еще сильнее сжимая руками. Будто тысячи мелких трещин прошли по коре головного мозга, а череп вообще норовил рассыпаться на миллион осколков и ее ладони, в данный момент единственно, что удерживало эту хрупкую конструкцию на месте.

- Да… м… мне знакомо это название… Хана…. Да… кажется так меня раньше звали….

Видимо эксперименты которые проделывали над не все это время или же исследования, пока это оставалось тайной, значительным образом ослабили ее тело и дух. Она искренне не понимала где находится и что происходит?

Воспоминания… они были подобно вязкой болотной воде, в которую кинули камень. Поднимались со дна, из вязкого ила забвения, сначала редкие, крошечные обрывки, затем — целые пласты утраченного «я». Это не было вспышкой света; скорее, это напоминало проявку старой фотопленки в темной комнате.

Сначала возникли запахи вишни и приторная сладость переспелых персиков, — которые вытянули за собой обрывки звуков: чей-то хриплый смех и далекий гул ночной деревни. Пустота в голове, казавшаяся бескрайним белым холстом, начала покрываться трещинами. Сквозь них просачивались лица, лишенные имен, и места, в которых она точно когда-то дышала.

Каждое новое воспоминание вонзалось в сознание острой иглой. Фрагменты мозаики бешено вращались, пока не находили свое место с сухим, почти физически ощутимым щелчком. Туман отступал, обнажая не только радость, но и острые углы старых обид, горечь потерь и тяжесть совершенных ошибок. Прошлое перестало быть набором пустых слайдов; оно хлынуло ледяным потоком, возвращая самое страшное и ценное сокровище — ее собственную историю.

Это было похоже на технику запечатывания, которая наконец дала сбой.

Тьма отступила. Глаза, прежде пустые, теперь вспыхнули осознаниемБьякуганchakra(50) и скрытой силой. Она больше не была безымянной тенью — она вернула себе свое имя и свою судьбу.

Мир вокруг внезапно выцвел, потеряв привычные краски, но обретя пугающую четкость. Вены у висков вздулись, пульсируя в такт бешеному ритму сердца. «Бьякуган!» — мысль пробилась сквозь хаос воспоминаний, как молния сквозь грозовые тучи. С этим словом печать окончательно рассыпалась прахом.

Всё стало прозрачным. Она увидела циркуляцию чакры в собственных руках, синие потоки, сплетающиеся в узлы, которые раньше были мертвы. И вместе с этим зрением пришла лавина образов: тренировочное поле под проливным дождем, строгий голос наставника и белое пламя кланового достоинства, а еще проклятая печать. Да, та самая, которую много лет спустя сняли с нее, ту самую, что все-таки оставила незаживающие раны в ее сердце.

- Теперь я вспомнила… - медленно процедила она, взирая на него ее истинным взором, теперь она очетливо представляла себе из какого он клана. Как тебя зовут и где мы находимся? Как далеко Коноха... и сколько меня не было? 

Слишком много вопросов, но девушка нуждалась в ответах и срочно!