Хватит использоват Чат ДЖПЭ будем писать от руки.

Сандзи наблюдал за девушкой и её поведением, когда она высказалась про когти хищника он немного обдумал её слава.

— Когти? Это бумага дура...они не могут быть когтями...или это у тебя Когти. У меня же бумага и клыки.

Паренёк отошёл от девушки и немного усмехнулся но после перевёл взгляд на неё.

— Покура? Меня зовут Сандзи. Вообще что бы увидеть мои техники нужно Додзюцу, увы оно из клана Миру. Ты не из клана верно?

Вечер опускался на тренировочную площадку медленно, как песок в часах. Солнце уже утонуло за скалами, оставив после себя кроваво-рыжий окрас неба и длинные тени, тянущиеся по песку, словно пальцы мертвецов. Сандзи стоял у разбитого манекена, всё ещё чувствуя лёгкое покалывание в костяшках после серии ударов. БумажныеНе владеет этой способностью обрывки, оставшиеся от его последних техник, тихо кружились у ног, подхваченные слабым ветром. Он не спешил уходить — просто смотрел, как последние лучи играют на изорванном дереве, когда услышал шаги. Лёгкие Уверенные Женские шаги

Он не обернулся сразу. Только чуть наклонил голову, позволяя длинным чёрным прядям упасть на лицо, скрывая глаза. Пакура Когда она заговорила — голос звонкий, с пустынного ветра, — Сандзи наконец повернулся. Медленно. Словно змеяНе владеет этой способностью, решающая, стоит ли показывать клыки.

Его взгляд скользнул по ней: чёрные волосы, собранные в высокий пучок, оранжевые пряди, будто языки пламени, выбивающиеся наружу, тёмный топ, открывающий плечи и ключицы, обожжённые солнцем. Кожа пахла жаром и силой. Красивая и опасная. Из тех, кто может испепелить одним касанием. Сандзи чуть прищурился. Губы немного пошевилились — не улыбка, а намёк на неё, тонкий, как лезвие бумажного сюрикена.

— Приветствую, — ответил он тихо, но в нём сквозила странная бархатная вибрация. — Необычный гость на этой площадке в такой час.

Он сделал полшага ближе, к девушки.

— Бумажные техники… — продолжил он, медленно поднимая руку и позволяя одному-единственному белому листуНе владеет этой способностью выскользнуть из рукава. Лист завис между ними, кружась, словно бабочка. — Они не для Сунагакуре. Не для большинства Сунагакуре. Но ты ведь не из тех, кто боится чужого, правда?

Его глаза — тёмные, с вертикальными зрачками, как у гадюкиНе владеет этой способностью в полумраке — наконец встретились с её взглядом. 

— Как вас звать миледи? Меня Сандзи...я торговец смертью либо торгую бумагой.

В один из вечеров Пакура пришла на тренировочную площадку, чтобы попрактиковаться в боевых искусствах. Её внимание привлек молодой человек, который с удивительной силой отжимался. Девушка была удивлена, ведь она уже давно не встречала таких сильных людей. заняв стойку у одного из манекенов, она начала наносить удары кулаками, стараясь не отставать от молодого человека. Хотя её удары не были такими же сильными, как у него, она старалась сосредоточиться на технике. Кроме того, её заинтересовал стиль молодого человека, который использовал бумажные техник, собравшись с духом, Пакура подошла к парню и, приветственно помахав рукой, начала разгово

— Приветствую! Необычный стиль для шиноби Сунагакуре. Ты из этих мест? Не расскажешь мне больше о бумажных техниках?

Песчаная тренировочная площадка Сунагакуре лежала на отшибе, там, где скалы уже начинали глотать первые языки пустыни, а ветер нёс вечный шёпот сухого песка. Вечер едва пробивалось сквозь серую дымку, но Сандзи уже был здесь — тень среди теней.

Он пришёл бесшумноНе владеет этой способностью, как всегда. Капюшон песочного халата был надвинут низко, длинные чёрные волосы, чуть припорошенные пылью, спадали на плечи и слегка шевелились от дыхания ветра. Мальчик остановился у края площадки, окинул взглядом потрёпанные манекены, вкопанные в землю, и деревянные столбы, иссечённые сотнями ударов. Ни единого лишнего движения. Только глаза — узкие, змеиныеНе владеет этой способностью — скользнули по всему пространству, отмечая каждую мелочь.

Сандзи скинул верхнюю накидку, оставшись в облегающей тёмной одежде, под которой проступали тонкие, но жёсткие, как стальные тросы, мышцы. Он опустился на песок в упор лёжа. Руки — узкие, с длинными пальцами — уверенно встали на ширине плеч.

Раз.

Два.

Три…

Он считал не вслух — внутри головы, холодно и ровно, как метроном. Каждый подъём тела — словно выдох старого Рюдзи: «Слабость убивает быстрее куная». Сотня. Двести. Песок скрипел под ладонями, пот уже стекал по вискам, смешиваясь с пылью, но дыхание оставалось ровным. Триста.

Когда он поднялся, грудь едва заметно вздымалась. Взгляд упал на ближайший манекен — бесформенную колоду, обмотанную старыми тряпками. Сандзи шагнул вперёд. Медленно. Словно змея, которая ещё не решила — ужалить или просто посмотреть. Первый удар пришёлся ребром ладони в «горло». Хрустнуло дерево.

Второй — кулак в солнечное сплетение, с такой силой, что манекен качнулся назад, натягивая верёвки.

Третий, четвёртый, пятый… Удары сыпались молча, без криков, без лишней ярости — только точная, выверенная жестокость. Он бил не просто так. Он бил Рюдзи. Тому старику, который смотрел на него сверху вниз и говорил: «Ты ещё слишком мягкий, щенок. Пустыня таких жрёт первыми». Бил за каждое «не достаточно быстро», за каждый раз, когда палка опускалась на спину, за каждую ночь, проведённую в холодном песке без одеяла.

Дерево трещало. Тряпки рвались. Песок взлетал мелкой пылью. Наконец Сандзи остановился. Дыхание — всё то же ровное. Только кулаки слегка дрожали от напряжения, а костяшки были сбиты до крови.

Он отступил на шаг. Поднял взгляд к небу — серому, безжалостному. Затем медленно сложил пальцы в печать.

Из рукавов, из-под халата, из самых складок одежды — полезла бумагаНе владеет этой способностью. Сначала тонкими листами, потом всё плотнее, превращаясь в острые, идеально ровные звёзды. Бумажный сюрикен — десятки, сотниНе владеет этой способностью — зависли вокруг мальчика, словно рой белых ос.

Он взмахнул рукой — и они сорвались с места. Разрезали воздух с тонким, почти музыкальным свистом. Первый манекен буквально разлетелся на куски: бумажные лезвия вонзились, прошили насквозь, оставив дымящиеся прорези.

Второй взмах — и в воздух взмыл Большой Бумажный Сюрикен, огромныйНе владеет этой способностью, размером с человека, с острыми краями, мерцающими на солнце. Он пронёсся вперёд, как живое существо, и врезался в третий манекен, разрубив его пополам одним чистым движением.

Сандзи не улыбался. Только глаза — чуть сузилисьНе владеет этой способностью.

Последний жест — и вокруг него закружились Бумажные клоныНе владеет этой способностью. Четыре белые фигуры, почти неотличимые от него самого, возникли из вихря листов. Они двигались синхронно: один метнул пачку обычных Бумажных сюрикеновНе владеет этой способностью, второй растворился в стае летящих листов, третий просто стоял, наблюдая, как четвёртый повторяет его же движения — точь-в-точь. Бумага осела на песок мягкими хлопьями. Клоны исчезли, словно их и не было. Манекены лежали в лохмотьях, изрешечённые, разрубленные, истерзанные. Сандзи стоял посреди этого хаоса. Длинные чёрные волосы слегка растрепались, несколько прядей прилипли к вспотевшему лицу. Он медленно выдохнул.

«Ещё не достаточно быстро, старик?» — мысленно спросил он у тени Рюдзи, которая всегда стояла где-то за спиной.

Ответа, конечно, не было.

Только ветер, несущий песок, и тихий шорох бумаги, всё ещё оседающей на землю.  Сандзи наклонился, подобрал один уцелевший лист, сложил его пальцами в крошечный острый треугольник и спрятал в рукав ожидая чего-то.

ДобравшисьКонтроль Чакры1() до места назначения, Харимото стоял посреди разорённой тренировочной площадки. Ветер поднимал пыль с песком, от чего юный шиноби сжался и постарался спрятаться под плащом. Пахло гарью, видимо кто-то отрабатывал взрывные техники без капли 

"Меня не покидает чувство что тут пытались совершить убийство" - Думал Харимото закатывая рукава и обнажая перебинтованные руки. 

- Надеюсь у них была весомая причина свалить и не прибраться, - тихо бросил он, поднимая расколотую доску и аккуратно складывая её к остальным.

Песок шуршал под ногами, когда Харимото тянул разбитые манекены в одну кучку прям под стенкой. Те, что ещё можно было починить, он складывал в отдельную кучку и разлаживал их более аккуратно а не просто в кучу. Все это он делал с хмурым и недовольным лицом.

— Чет ты слишком серьезный, улыбнись хоть, — бормотал себе под нос шиноби и посмеивался. — Улыбнусь когда увижу холодную ванну или деньги за это задание. - Продолжал разговаривать сам с собой шиноби.

Иногда увлеченный каким-то занятием он ловил жуткое желание "поговорить" и даже отсутствие собеседника его не останавливало, потому он прибегал к разговорам с самим с собой.

Он протёр лоб рукавом, и склонился над треснутым тренировочным столбом, оценивая пригоден ли тот или стоит его добить и оттащить. Спина ныла, бинты на руках были все грязными(надо будет их сменить).

Дело шло к вечеру, работа была завершена. Что можно он смог отремонтировать а на что не хватало его способностей он справедливо оттащил в угол дабы не мешалось и более знающие с этим разобрались. Жадно допивая последние капли воды из фляги, он устало сел на корточки.

"Немного трудновато было, но мне не привыкать, надо спешить в резиденцию" - Вновь полностью закутавшись в одежду, он с места сорвался вновь на улочки. 

Жаркое полуденное солнце палило над Сунагакуре, заставляя песок мерцать и нагреваться до обжигающих температур. На тренировочной площадке, окружённой высокими песчаными дюнами, стоял мускулистый парень с внушительной фигурой и ярко выраженными чертами лица. Его глаза блестели азартом, а губы растягивались в широкой ухмылке.

Тодо был по привычке обнажен по пояс. Подобно древнему воину, он позировал перед невидимым зрителем.

Для Тодо тренировки были не просто необходимостью, а способом жизни. Он начинал с разминки. Он сделал несколько быстрых наклонов и растяжек, затем перешёл к мощным выпадам, растягивая мышцы ног и спины. Его движения были быстрымиКонтроль Чакрыchakra(1) и агрессивными.

После разминки Тодо подошёл к большому деревянному манекену, укреплённому песком, и начал серию мощныхТяжелый Кулакchakra(1) ударов. Каждый его удар был точен и силён, раздавался громкий треск, когда кулакиТяжелый Кулакchakra(0) встречались с деревом. Он наносил удары с невероятной скоростью, переходя от одного удара к другому, будто танцуя в ритме боя.

Скоро, закончив с манекеном Тодо перешёл к силовымКонтроль Чакрыchakra(1) упражнениям. Он начал поднимать тяжёлые песчанниковые глыбы, используя их для отработки различных бросков и захватов. Каждое движение было продуманным и точным, направленным на максимальную эффективность в бою. Он поднимал и бросал камни с пугающей лёгкостью.

Так пролетело с пару часов.

После завершения тренировки Тодо сел на горячий песок и закрыл глаза, погружаясь в медитацию. Он сосредоточился на своём дыхании, чувствуя как чакра струится в его теле.  Когда солнце начало склоняться к горизонту, Тодо открыл глаза и медленно поднялся. Его сердце билось от предвкушения новых вызовов и битв. Хотя как же давно он не встречал то, что заставит его сердце трепетать. Наверное с тех пор как попрощался с наставницей.

Тодо сидел на твердой скамье у границы площадки, наматыва бинты на кисти. Медитативность сего процесса заставляла предвкушать очередную тренировку, что близилась с каждым мотком белой ткани вокруг руки. Далеко за полуденный песок приятно грел ступни даже через материал сандалей. Упираясь руками в колени он грузно поднялся, готовый к тренировке.

После взрывов и всей канонады испытаний, Ханзо точно не ожидал услышать,что где-то возле входа снова кричит женщина. 

"Да что же это за ужас то такой... Тут что, детский сад?" - словно зная, в чём именно будет причина крика, Ханзо посмотрел в сторону незнакомки, которая застыла на входе. 

- Что такое? - слегка грубовато спросил Саламандра удерживаясь от того, что бы не выплеснуть тут же и сразу на эту непрошенную гостью яд. Она выглядела растерянной и подавленной. 

- М... Я видела взрывы... Моя дочка... Она подумала, что тут феерверки... - почти что рыдая голосила женщина. Очевидно, мать. 

- Ясно... - вздохнув, Ханзо развернулся на месте. Он точно никого не убил - поле усеяно пеплом, но человеческих трупов там не было, так что - можно не волноваться о жизни девочки. 

Но подойдя к месту испытаний своей техники, он увидел ребёнка, который копался в сером веществе, что укрывало землю. 

- Тебе нечем заняться? - возмущённо Саламандра посмотрел на малютку, руки которой вымазались в саже. да, ещё бы - тут недавно был целый огненный армагеддон, а она просто как ни в чём не повинная сидит. Ханзо быстро взял девочку под руку, как мешок, как в целом уже и делал раньше, и не слушал её возмущённых криков, доставляя её до входа на тренировочный полигон. 

- Вот, - указал он мамаше, которая была или беспросветно тупой, или же легкомысленной. Оба варианта походили на правду. Голос его был чуть ли не загробным, за счёт того, что пропускался через фильтр респиратора, который слегка, кстати, забился пеплом. - Следите за своими детьми и не подпускайте их к месту испытаний. Иначе - в следующий раз у неё руки будут не в саже, а в ожогах. Если вообще - будут. 

На самом деле девочка действительно обожглась об пепел. На её ладонях проступали волдыри. Так что вздохнув, Ханзо просто оставил малютку с мамашой-недоучкой, а сам решил отправиться подальше отсюда. Ещё потом найдут бездыханное тело на тренировочной площадке, и обвинят его, маньяка-поджигателя, в том, что он кого-то там убил. А Саламандра даже респиратор не снял! И пальцем никого не тронул, конечно же. Кроме толпы недоброжелателей-пустынников, которым просто надоело топтать бренный мир.