Вечер опускался на тренировочную площадку медленно, как песок в часах. Солнце уже утонуло за скалами, оставив после себя кроваво-рыжий окрас неба и длинные тени, тянущиеся по песку, словно пальцы мертвецов. Сандзи стоял у разбитого манекена, всё ещё чувствуя лёгкое покалывание в костяшках после серии ударов. БумажныеНе владеет этой способностью обрывки, оставшиеся от его последних техник, тихо кружились у ног, подхваченные слабым ветром. Он не спешил уходить — просто смотрел, как последние лучи играют на изорванном дереве, когда услышал шаги. Лёгкие Уверенные Женские шаги

Он не обернулся сразу. Только чуть наклонил голову, позволяя длинным чёрным прядям упасть на лицо, скрывая глаза. Пакура Когда она заговорила — голос звонкий, с пустынного ветра, — Сандзи наконец повернулся. Медленно. Словно змеяНе владеет этой способностью, решающая, стоит ли показывать клыки.

Его взгляд скользнул по ней: чёрные волосы, собранные в высокий пучок, оранжевые пряди, будто языки пламени, выбивающиеся наружу, тёмный топ, открывающий плечи и ключицы, обожжённые солнцем. Кожа пахла жаром и силой. Красивая и опасная. Из тех, кто может испепелить одним касанием. Сандзи чуть прищурился. Губы немного пошевилились — не улыбка, а намёк на неё, тонкий, как лезвие бумажного сюрикена.

— Приветствую, — ответил он тихо, но в нём сквозила странная бархатная вибрация. — Необычный гость на этой площадке в такой час.

Он сделал полшага ближе, к девушки.

— Бумажные техники… — продолжил он, медленно поднимая руку и позволяя одному-единственному белому листуНе владеет этой способностью выскользнуть из рукава. Лист завис между ними, кружась, словно бабочка. — Они не для Сунагакуре. Не для большинства Сунагакуре. Но ты ведь не из тех, кто боится чужого, правда?

Его глаза — тёмные, с вертикальными зрачками, как у гадюкиНе владеет этой способностью в полумраке — наконец встретились с её взглядом. 

— Как вас звать миледи? Меня Сандзи...я торговец смертью либо торгую бумагой.