В его жёлтых глазах с вертикальными зрачками на мгновение промелькнул огонёк — не тот холодный, расчётливый блеск, что обычно ютился в их глубине, а нечто иное. Живое. Неподдельное. Интерес, слишком острый для праздного любопытства. Взгляд, направленный на девушку, сделался пристальным до неприличия, пронзительным до той грани, за которой чужое внимание ощущается уже как прикосновение. Казалось, он смотрит не на неё, а в неё — сквозь кожу, сквозь кости, в самую сердцевину её существа.

Слова куноичи осели где-то внутри, пробуждая отклик, на который он не рассчитывал. Они будоражили его естество глубже, чем следовало, — впрочем, он уже догадывался, что недавний выброс сендзюцу не прошёл бесследно. Что-то в нём сдвинулось. Или, наоборот, встало на место. Ведомый этим новым, почти забытым чувством, он сам не заметил, как внутри оформилось желание: узнать. Глубже. Вскрыть. Добраться до сути — и понять, что именно в этой хрупкой куноичи заставило его тело выйти из равновесия.

Её ответные действия, инстинктивные и осторожные, лишь подстегнули его сущность. Когда она провела языком по губам, уголки его собственных губ дрогнули — едва не растянувшись в улыбку, что в его исполнении скорее напоминала бы хищный оскал. Но он удержал. Лишь тонкие, почти микроскопические движения лицевых мышц выдали произошедший внутри сдвиг. Это походило на принятие вызова. Или на что-то иное — он и сам пока не определил. Он принял её маленькую игру. По крайней мере, ему нравилось думать, что решение было исключительно его.

Самоуверенность, как известно, порой губительна. Но этот урок ещё не был усвоен.

Филигранным, текучим движением он обогнул столик. На одно короткое мгновение могло показаться, что ноги вовсе не касаются пола, что тело плывет в нескольких сантиметрах над деревянным настилом — настолько плавным и лишённым толчков был этот манёвр. Он опустился на свободное место без спроса, словно само собой разумеющееся. Ни тени смущения. Ни паузы для приличия.

— Твоя чакра… — заговорил он, и слова потекли медленно, тягуче, будто он пробовал каждое из них на вкус прежде, чем выпустить наружу. — …прекрасна.

Пауза. Короткая, весомая. Он провёл языком по губам — инстинктивно? намеренно? — и в этом жесте сквозила та же кошачья грация, что и во всех его движениях. Словно хищник, обнюхавший воздух и нашедший его неожиданно сладким.

— Я был бы не прочь познакомиться поглубже…

Фраза повисла в воздухе. Оговорка ли? Случайный выбор слова? Или намеренная двусмысленность, брошенная как пробный камень? Хрипотца в его голосе сквозила холодом — тем самым, от которого хочется плотнее запахнуть воротник, — но в самой сердцевине этого холода, неуловимо, тлело что-то иное. Интимная нотка. Мягкая окутывающая вуаль, что обволакивала пространство между ними, как нагретый воздух обволакивает кожу. Вкупе с гипнотически манящим взглядом янтарных глаз с вертикальными зрачками это создавало эффект, будоражащий внутреннюю сущность. Не угроза. Приглашение. Опасное. Сладкое. Окончательно лишающее покоя.

Хана замерла с палочками у самого рта. Сердце колотилось в ребра, словно пойманная птица, а дыхание, ставшее предательски неровным, обжигало губы. От человека, возникшего за спиной, веяло таким запредельным, сквозным холодом, будто сама Смерть решила заглянуть на огонек в поисках горячего рамена. Иней — невидимый, но колючий — казалось, уже сковал её кожу.

«Опасно», — визжали инстинкты, заставляя мышцы подобраться для рывка. Но в этом ледяном шлейфе было нечто еще. То, что одновременно отталкивало и неодолимо манило...

Мир вокруг обратился в кисель — вязкий, пропитанный этим чужеродным присутствием. Её собственные феромоны, только что бесконтрольно хлынувшие наружу жаркой волной, столкнулись с аурой пришельца. Воздух между ними затрещал, наэлектризованный до предела; казалось, протяни руку — и пальцы обожжет статическим разрядом.

Голос над самым ухом заставил волоски на руках встать дыбом. Тон был безупречно ровным, сухим и жутким. Так разговаривают те, кто привык препарировать саму реальность, методично снимая кожу с живого тела маникюрными ножницами.

— Контроль?

Хана медленно, нарочито осторожно опустила палочки. Звонкий стук дерева о край керамической миски прорезал тишину, подобно выстрелу в пустом зале. Она медленно повернула голову, ведя плечом, чтобы скрыть мелкую дрожь. Кровь Хьюга внутри неё взбунтовалась, требуя немедленно активировать Бьякуган, чтобы видеть каждую нить чужой чакры, каждый удар этого ледяного сердца. Но куноичи понимала: любой резкий всплеск сейчас — это детонатор. А Теучи-сан только-только разлил свежий бульон, и портить вечер старику не хотелось.

Взгляд Ханы встретился с бледным лицом незнакомца. В голове эхом отозвалось лишь одно слово: «змея». Не из-за черт лица, нет — из-за самой сути.

— А вы, стало быть, эксперт по контролю? — Хана заговорила своим привычным, чуть дерзким тоном, тщательно вплетая в него нотки иронии.
Но пальцы, вцепившиеся в край стойки, побелели, а внизу живота разгоралось тяжелое пламя.

— Обычно люди в полном восторге от ощущений, которые приносит мой... «прием». Им не до самоконтроля.

Она мельком взглянула на Рея. Кагуя выглядел паршиво: лицо пошло багровыми пятными, дыхание сбилось — его накрыло лихорадкой от её недавнего выброса. Хану укололо чувство вины. Она знала, что её «прилив» бьет по чувствам окружающих, словно кувалдой, и слабые ниндзя оправлялись от такого долго.

— Рей, ты как? Дыши глубже... прости... я не хотела... — она на мгновение коснулась его плеча, пытаясь передать свою поддержку.

Ладонь была горячей, попытка успокоить — искренней, но взгляд куноичи уже вернулся к бледному шиноби. Хана выпрямилась. Её призрачные хвостыРежим лисьего отшельникаchakra(10) sen(10) из чакры, вспыхнувшие в момент испуга, теперь медленно таяли, впитываясь обратно под кожу, оставляя лишь едва заметное марево вдоль позвоночника.

— Вы заговорили о контроле, — её глаза сузились, превращаясь в две опасные щелочки, а на губах расцвела хищная, вызывающая улыбка. — Но сами-то зачем отменили заказ? Неужели запах моей чакры оказался... сытнее порции рамена? Или вы тоже из тех, кто любит «углублять знакомства»?

Она специально подбросила ему ту же фразу, что бросила Рею минутой ранее, прощупывая почву, проверяя, насколько глубоко этот человек видит её. Атмосфера в «Ичираку» изменилась безвозвратно. Уютный свет ламп больше не грел; здесь столкнулись три стихии: домашний очаг, холод стерильной лаборатории и ярость лесного пожара.

— Если вы хотите обсудить мои методы в деталях, — понизила она голос до интимного полушепота, — то стоит выбрать место более уединенное. Где нас не будут отвлекать... лишние свидетели.

Сама того не осознавая, поддавшись странному, порочному импульсу, Хана медленно провела кончиком языка по нижней губе. Это был жест одновременно соблазнительный и смертоносный — так лисица разминает челюсти перед тем, как вонзить зубы в плоть... или перед брачными играми.

Парень спокойно себе наблюдал за новой знакомой. В отличии от самого Кагуи, девушка была здесь своя, даже вон фразу бросила про свои воспоминания, правда как он понял, не слишком та уж и счастливые. Правда он до сих пор не мог понять, какого же характера они были у нее. Спрашивать ее он конечно же не стал, тактично решая избегать данную тему. 

"Чую, не все тут так просто.."

- Хей, надеюсь сейчас ты плакать не собираешься? А то подумают что я обижаю местных девушек..

Вместо этого он решил просто, немного пошутить. Шутник из него конечно такой себе, но парень действительно не хотел как либо обижать. Ее следующие слова, заставили брюнета усмехнуться и поводить палочками уже в своей чаше с недоеденным супом. 

- Как знать, моя дорогая, как знать.

Он загадочно усмехнулся, чуть прищуривая свои алые глаза. Дальше кушать он не спешил, просто наблюдал за ней, о чем-то размышлял. Моментами она явно заигрывала, но не так как он привык, собственно и девушка перед ним была далеко от той категории девиц. Тут все было намного иначе, немного даже сложнее?

- Вы мне советовали это место, а я прогуливаюсь по торговой улице, как-то набрел сюда. Собственно, почему бы и не попробовать ваш хваленный рамен?

Он чуть посмеялся, но следом слегка смутился. Хьюга повела себя странно, пусть и не так открыто, но для Рея было очевиден ее действие. 

"Она что, действительно меня понюхала?"

Ну конечно он понимал что ожидать можно всякого, хотя после встречи в лесу, пожалуй это всякое только расширяется.

- Да тут и нечего скрывать, я это понял еще в лесу.. Хотя на у охраны, это стало намного очевиднее. 

Безразлично пожимая плечами, парень дал понять что не сильно заострил на этом внимание. Все таки он вызывал своего рода подозрения, и этого нельзя было изменить.

- Понимаю, но увы, в такой ситуации, мне ничего не оставалось сделать, кроме как попросить о помощи. Я не шиноби, и познаний в этой сфере у меня крайне мало. Могу лишь в целях самообороны, так скажем, мм, противостоять недругу. Но этом все. 

"Лаборатория?"

Малое представление он имел, но наверное все было куда иначе. Самому Рею приходилось работать с богатыми опоссумами, которые развлекались по разному.

"Не думаю что она бы могла попасть в нечто подобное.."

Подумать у него не получилось, так как началось нечто странное. Волнение в воздухе, странные ощущения вновь накатили на брюнета, от чего даже палочки для еды выскользнули из его рук. Кагуя склонил голову так, от чего его волосы скрывали лицо Рея. Лицо торговца мгновенно покраснело, но из-за волос видно этого не было. Внутри же он буквально ощущал как постепенно, тепло становилось каким-то жаром. Конечно Кагуя не дурак, и понимал реакцию своего тела, не понимал лишь другого, какого это происходило сейчас и с таким оглушающим эффектом. Ни одна женщина в борделе не могла подействовать на него так, эффективно.

То что к ним подошел кто-то сзади, Кагуя пропустил, да и не важно ему это сейчас было. Рей всеми силушками, остатками своей воли, пытался успокоиться. 

Он почувствовал это раньше, чем осознал. Всем естеством — тем совершенным, годами выверяемым инструментомСила Белой Змеиchakra(1) , в который он превратил собственное тело. Короткий всплеск чужой чакры, почти неощутимый для стороннего наблюдателя, но для него — отчетливый. И вместе с ним — настойчивая, крадущаяся попытка вторжения, тонкая нить, потянувшаяся к его внутренней структуре. Его сущностьСила Белой Змеиchakra(1) отреагировала мгновенно, опережая приказы рассудка. Защитные механизмы, встроенные в самую плоть, пришли в движение прежде, чем он успел моргнуть.

Внешне не изменилось ничего. Лишь веки расширились на долю миллиметра — реакция, доступная разве что очень внимательному наблюдателю.

Но куда сильнее защитного рефлекса было узнавание. Этот всплеск, эта особая вибрация чакры оказались до боли знакомыми. Похожее ощущение врезалось в память навсегда — там, в подземных чертогах Рьючи, где воздух пропитан древней энергией. Сендзюцу. Ошибиться он не мог. Такое не забывается и ни с чем не путается.

Он повернул голову. Медленно, плавно — движение, напоминающее вращение хорошо смазанного шарнира. Взгляд уперся в источник. Молодая девушка. Бледно-розовые, почти прозрачные глаза с характерной дымкой радужки. Клан Хьюга.

«Она?..» — мысль скользнула по краю сознания, — «Любопытно…»

И в этот момент случилось странное.

Тело — его послушное, годами выдрессированное тело — вдруг повело себя вызывающе чуждо. Сердечный ритм, прежде ровный и размеренный, как ход метронома, дал сбой: ускорился, сбился на пару лишних ударов, пошел вразнос. Дыхание, до того поверхностное и почти незаметное, участилось. А по груди разлилось нечто инородное — жар. Тупой, настойчивый, поднимающийся откуда-то изнутри.

«Что… это такое?..»

Он мысленно замер, наблюдая за собственным организмом с холодным недоумением исследователя, столкнувшегося с неизвестной переменной. Волевым усилием — он перехватил контроль, усмиряяСила Белой Змеиchakra(1) начавшийся было беспредел. Сердце замедлилось. Дыхание выровнялось. Жар отступил, загнанный вглубь. Но сам факт его появления остался — тревожный сигнал, значение которого еще предстояло расшифровать.

Что-то, чего он раньше не испытывал. Или испытывал так давно, что успел начисто позабыть о самой возможности подобного.

Кончик языка едва заметным движением скользнулСила Белой Змеиchakra(1) по губам. Жест считывания: воздух вокруг принес мельчайшие частицы тепла, запаха, невидимые следы чакры. Информация стекалась, укладывалась в единую картину. Источник был однозначен. Та самая куноичи из клана Хьюга — сейчас она мило беседовала неподалеку, склонив голову к незнакомому пареньку, не подозревая, что ее короткий вспеск не остался незамеченным.

Первая волна странных ощущений улеглась. Он больше не удивлялся — он анализировал.

«Как интересно…» — констатировал внутренний голос, пока взгляд искоса удерживал фигурку девушки в поле зрения. — «Интересно до безумия».

Он едва подавил рвущуюся наружу хищную улыбку. Лишь уголок рта дернулся, замер на долю секунды — и вновь растянулся в холодную маску равнодушия.

Тем не менее решение было принято. Он приподнялся с табурета. Короткий взмах рукой в сторону хозяина — жест, означающий отмену заказа, — и вот он уже движется. Филигранной, текучей походкой, обходя занятые столики, сокращая расстояние до источника внезапного интереса. Туда, где сидела девчонка Хьюга и неизвестный паренек.

Остановился позади них. Чуть слева. Так, чтобы его тень упала на столешницу раньше, чем прозвучит голос.

— Хороший приём… но, думаю, стоит немного поработать над контролем.

Тихий, с лёгкой хрипотцой голос раздался словно гром среди ясного неба — прямо над плечом. На аристократически утонченном, неестественно бледном лице застыла вежливая тонкая линия улыбки. Слова были произнесены нейтрально, почти светски, но расставлены так, что не оставляли сомнений: обращены они к куноичи. Его взгляд, устремленный преимущественно на неё, давал понять без лишних пояснений — он знает. И знает, о чём говорит. 

«Ичираку» никогда не было просто «каким-то местом» — одной из безликих лапшичных, где утоляют голод и тут же забывают дорогу обратно. «Ичираку Рамен» жило собственной жизнью, вплетённой в саму ткань деревни, — тихой, неторопливой, но удивительно устойчивой. Здесь не только подавали горячий, наваристый рамен с густым бульоном и пряным ароматом, от которого невольно замирало сердце. Сюда приходили за большим — за чувством дома, которое невозможно ни подделать, ни заменить.

Этого не понимали разве что те, кто ещё не успел пустить корни в Конохе. Рей был одним из них.

Под скрипучими балками и выцветшей занавеской с иероглифами выросло не одно поколение шиноби. Старожилы ещё помнили Теучи молодым — быстрым, неутомимым, с неизменной улыбкой и ловкими руками, — и крошечную Аяме, едва достающую до стойки и старательно копирующую отца. Помнили, как скромный деревянный ларёк год за годом обрастал деталями, становясь крепче, просторнее, но не теряя своей души. И всё это — на том же самом месте, словно время здесь шло иначе.

Сюда заходили перед миссиями — на удачу, на сытый желудок, на пару добрых слов. Сюда возвращались после — уставшие, измотанные, иногда молчаливые, иногда нарочито шумные, будто стараясь заглушить пережитое. Здесь сидели те, кто когда-то был шумными генинами, а теперь держал на плечах судьбу деревни. Здесь делили радость побед и переживали горечь утрат.

В «Ичираку» всегда было тепло. Не только от пара над чашами и огня за стойкой. Это было другое тепло — человеческое, тихое, принимающее без лишних вопросов. Такое, к которому возвращаются.

Хана приняла заказ, с лёгким поклоном поблагодарила неизменного хозяина и повара — Теучи-сана — и, осторожно прижимая миску, из которой поднимался ароматный пар, присела рядом с Реем. Лапша мягко колыхнулась в бульоне, тонкие ломтики мяса блеснули на поверхности, зелёный лук добавлял свежести густому, насыщенному запаху.

— Итадакимасу! — звонко пропела она, радостно хлопнув в ладоши.

В такие мгновения мир становился проще. И, возможно, немного теплее.

— Правда ведь здесь замечательно? — спросила куноичи, поддевая палочками кусочек мяса. — Сколько себя помню, «Ичираку» всегда был тут… Сколько слёз я пролила за этой стойкой — хватило бы полы вымыть.

Она говорила легко, почти смеясь, но сердце на короткий миг болезненно сжалось. В памяти всплыли Кори, катастрофа с Зеро, история с одноглазой… Хана коротко повела головой из стороны в сторону, словно стряхивая с себя тени прошлого. Всё равно именно сюда её тянуло в такие моменты — когда жизнь делала очередной резкий, почти нелепый и одновременно трагичный вираж.

— Ну разумеется, я тебя вспомнила! Я же говорила, что мы ещё увидимся.

Её глаза лукаво сузились, впившись в Рея. Она чуть подалась к нему, и голос стал тише, почти шёпотом:

— Ты здесь просто поесть… или тоже хотел меня... увидеть? Тогда... можем... углубить знакомство!

Акцент упал именно на эти два слова: "хотел меня" и "углубить знакомство".

Она втянула воздух. Знакомый запах — тёплый, с лёгкой сладостью масла, примесью дыма, леса и чего-то почти неуловимого.

— А ты всё так же приятно пахнешь… Знаешь, я немного чувствую себя виноватой — за то, что тебя приняли за шпиона…

Хьюга осеклась, театрально прикрыв рот ладонью, но в глазах плясало озорство.

— Ой… прости. Проговорилась. Хотя, если честно, выглядел ты тогда крайне подозрительно. Да ещё и рядом с деревней… да ещё и возле той лаборатории, где меня держали...

Она не договорила.

Сначала пришло ощущение.

Лёгкий холодок скользнул вдоль позвоночника. Где-то глубже, под животом,  сладко и колко потянуло — на грани тревоги и возбуждения. Затем — запах. Стерильность, формальдегид, металл… и кровь. Такой запах бывает только у шиноби, прошедших слишком многое и ставших чрезвычайно опасными.

Они бывают разными — дружелюбными, мрачными, отстранёнными. Но в их глазах всегда одно и то же: оценка. Угроза? Или нет смысла тратить внимание?

Он появился почти незаметно. Бледная кожа, странные глаза.

Знакомое ощущение кольнуло памятью — нечто подобное исходило лишь от одного человека. Рюссена.

— Да вы издеваетесь… ещё один? — тихо протянула Хана, заставляя себя отвернуться, когда шиноби спокойно занял место неподалёку.

Но даже не глядя, она чувствовала его — всей спиной. Эта аура тянула, как свет тянет ночное насекомое.

— Одну порцию, пожалуйста, — произнёс он ровно.

И в тот же миг её чакра вспыхнулаРежим лисьего отшельникаchakra(50) sen(50) .

Коротко. Резко. Вне контроля.

Словно приливной волной, по телу прошёл импульс — и на долю секунды за её спиной проявились полупрозрачные хвосты, сотканные из чакры. По «Ичираку», как тихое, невидимое цунами, разошлась волна её особых феромонов.

Воздух едва заметно дрогнул.

По согласованию с игроками Кагуя Рей и Орочимару попадают под действие лисьих феромонов Ханы. 

Спустя короткий миг пространство у входа в знаменитую лапшичную «Ичираку» пошло едва заметной рябьюШуншинchakra(50) . Из этой ряби, соткавшись словно из теней и пыли, выступил худощавый, аристократически утонченный силуэт. Два шага отделяли его от тканевой занавески с каллиграфической надписью. Место было выбрано безошибочно: идеальная сцена для показательного появления. Не то чтобы он испытывал голод — его тело давно научилось обходиться без многого из того, что составляло рацион обычных смертных. Однако зайти, присесть у всех на виду, заказать миску дымящегося бульона — в этом крылся иной расчет. Прикинуться человеком, разделяющим простые людские радости, значило стереть острые углы подозрений. Мотивы же, лежащие глубже этого спектакля, оставались известны ему одному.

Плавным движением он отодвинул занавеску и перешагнул порог.

Внутри гудел привычный для обеденного часа шум: булькал кипящий бульон, стучали палочки, звучали  голоса посетителей. Теплый пар плавал под низким потолком, насыщенный запахами свинины и специй. Его появление не вызвало тишины, но изменило само качество шума: смех стал чуть тише, пара посетителей, не отдавая себе отчета, пересела поудобнее, словно желая оказаться подальше от сквозняка. Лицо вошедшего было словно выточено из бледного мрамора — ни единой морщинки, ни намека на сокращение лицевых мышц. Маска покоя, за которой не угадывалось ничего.

Он проследовал к деревянной стойке практически беззвучно. Движения его оставались узнаваемо текучими: он не шел — перетекал от порога к высокому табурету, стоящему перед стойкой. Опустился на сиденье так же плавно, как лист ложится на воду. Согнутую в локте руку положил на край столешницы — жест одновременно небрежный и точный, словно отмеренный по линейке.

— Одну порцию, пожалуйста, — произнес он.

Голос звучал негромко, с той особой сухой хрипотцой, какая бывает после долгого молчания. Слова тянулись медленно, коротко, словно доносились из глубины пустого колодца. И все же в самой интонации, в оболочке этих тягучих звуков, проступали тонкие нотки безупречной, почти старомодной учтивости. Хозяин, обернувшийся на голос, не заметил за вежливым «пожалуйста» ничего необычного. Просто ещё один клиент. Просто уставший шиноби, решивший перекусить горячим бульоном. Обычное дело.

Что ж, брюнет после всех этих странных проверок, наконец таки смог найти популярное здесь местечко. Не то что бы он был, ну прям таки сильным ценителем какой либо кухни. Еда есть еда, ну и естсевенно тот не был привередлив в выборе, но раз посоветовали, то почему бы и нет? Заказывая самое лучшее, он попробовал уже половину блюда.

"Ну, не так уж и плохо.. И все же, это место.."

Он осмотрелся, поправляя свои очки, хотя по итогу решая их все таки снять. На устах появляется какая-то, даже через чур теплая улыбочка. Было ли ему приятно видеть эту обычную, моментами счастливую жизнь других? Несомненно, ему нравилось это. Рей повидал всякого, и было там много чего неприятного. 

"Интересно, родился бы я, в подобном месте. Насколько бы моя жизнь поменялась бы? Наверное сейчас бы я жаловался как все скучно, как все утомляет, ахаха.."

Вновь принимаясь за еду, он невольно окунулся в свой омут, переполненный печалью. Правда из этого места, его вытащил уже знакомый голосочек девушки. 

- Хо? Хана-чан? 

На губах практически моментально появилась улыбочка, скрывая за ней свое легкое удивление. Конечно они и говорили об этом месте, но сам парень и не надеялся тут встретить кого либо из этой парочки. 

- Вроде не было, ну кроме того серьезного типа. Честно признаюсь, не был готов к подобному на трезвую голову. 

"Не хотел бы с ним встретиться еще раз..."

- А ты покушать сюда забежала, или все таки про меня вспоминала?

Хана появилась из легкой дымки, немного переводя дыхание. 

- Ох... такие ускорения... давно не делала. Похоже суставы таки немного не были готовы.

Склонилась потирая коленки. 

Время здесь текло по своим законам и ресторан, наполненный ароматами свежей лапши и жареного мяса, казался немного чуждым, как и сама деревня. Он уже не был тем местом, в котором она оставляла свои мечты и амбиции, не тем уютным уголком, где она, еще совсем молодой шиноби, могла отвлечься от очередных поворотов в судьбе, чаще амурных. В этот вечер, с подслеповатым светом заходящего солнца, она вернулась сюда, спустя годы, и запах бульона, который когда-то был частью её ежедневного ритуала, встретил её, как старый знакомый, возвращающий воспоминания, давно скрытые за толщей времени.

Теучи, который всё так же прилежно следил за приготовлением пищи, выглядел старше, но не менее приветливо. Его глаза, все так же наполненные доброжелательностью, не могли скрыть того, что многое из того, что когда-то было важным, стало каким-то эфемерным, словно миражем, который растворяется, едва заметив его.

Куноичи уже собиралась подойти и сделать заказ как увидела в углу своего "знакомого" по "спасению" - Рей-куна и сперва направилась к нему. 

- О... привет-привет, няша! Рада видеть, что с тобой все хорошо! Надеюсь у тебя не было проблем из-за нас? 

Реакция Хаширамы была и обычной, и весьма пугающей. Он так быстро все принял, словно встречал подобное на каждом углу. Нет ну, брюнетка не могла точно знать что он успел увидеть, а что нет. Однако хватка позади только росла, ее конечно подобным не переломать, так что некоторые опасения Сенджу были беспочвенны. 

"Хватит меня так называть.."

Она смущенно жмурила свои глаза, ведь одно дело когда один тебя так кличит, и другое уже когда их больше одного. В слух это она конечно, высказать смелости не находила. Пока данная парочка знакомилась, а Виенна приходилась плюшевой игрушкой-обнимашкой для Яманаки, кою еще так смешно и приподнимали, что бы как маленького ребенка усадить. Черные глаза расширились в удивлении, а вопрос в голове возник сам собой. Что тут вообще происходит?

- Со мной все ххорошо..

Чуть заикнувшись, она чуть потерла свое ухо. Ей иногда казалось что она действительно оглохнет, что бы этот парень и был потише, ну да, быть шпионом ему явно нельзя. 

- Я пожалуй, водички..

С некой печалью в голосе, тихо пробубнила Ви. Она неплохо потратилась на продукты, кои добрый человек, тихо собрал, когда все уже уселись. Сама Учиха выбраться не могла, если только хоть под стол лезь и вылезай где-то там. Дальше было еще более странно, Аки решил пожамкать руку Сенджу. И тут вроде бы все нормально, девушка подобное действие даже уважала, но не у нее же за спиной. Не в том плане как могли бы подумать, за спиной об Учихе молвят разное. Но как брат в детстве той твердил, лучше никого не слушать. Но  к сожалению, брат никаких советов не давал, по поводу таких блондинистых экземпляров. Тут хочешь не хочешь, а слушать придется. И по итогам, Учиха не понимала специально это все, или случайно, на и в этот момент на нее наваливались. Она не слишком хотела тревожить Хашираму, так что, всячески сопротивлялась.

- А ты имена судишь по клану, это тоже грубо..

Услышав благоприятный для его ушей ответ от незнакомого мальчишки, Акихиро комично выдохнул и разогнулся из позы кревестки, в которой накрыл собой бедную девицу из клана Учиха. Он хорошо знал, что такие резкие действия противопоказаны её слабому сердечку, и тем не менее держит в своих загребущих руках. 

- Вот и чудненько, - выдохнул он и во все тридцать два залыбился, когда получил желаемый ответ и от самой куноичи. - ТЫ ЧУДО!

И всё равно заорал, но теперь хотя бы не в ухо. Так, где-то над ним. И крепко-крепко обнял на этих радостных словах, но мало того - потом вообще поднял над землей, подхватил под мышками, как ребенка. Поднял и усадил на стул слева от Хаширамы, безразлично перешагнув через пакет. Он их даже не заметил, ни сейчас, ни тогда, когда они ещё были в руках девушки. 

- ХОЗЯИН!! ДВЕ ПОРЦИИ СУПЕР-МЯСНОГО ГИГАНТА! - сразу же озвучил свой заказ, не стесняясь и не теряя ни секунды на халяву, что так любезно предлагали эти двое молодых людей. - А вы че будете?..

Сожрет ли он один это все? Постарается. Бесплатно ведь! И только после усадил свою задницу на третий свободный стул так, что теперь посерединке была Виенна, отрезая ей пути к отступлению. 

- Ну кстати, ты угадал. Но КАК ГРУБО ПО ЛИЦУ-ТО СУДИТЬ! - насупился, но только на крохотную секунду, прежде чем отклонится на стульчике назад и протянуть руку позади девушки, с лыбой предлагая рукопожатие пареньку справа от неё. - Акихиро зовут, будем знакомы, Ха.. Хаматаша? Хараша? Какие сложные имена у вас, Сенджу...