Он стал свидетелем сцены — и она его позабавила. Парнишка, до этого молчаливо отсиживавшийся на своем месте и явно более подверженный влиянию роковой красотки из клана Хьюга, предпринял робкую попытку ретироваться. Движение вышло неуверенным, почти рефлекторным — так отдергивают руку от горячего. Но куноичи мягко, почти неощутимо, и в то же время настойчиво пресекла этот порыв. Ладонь ли коснулась его плеча? Или одного лишь взгляда хватило, чтобы парень замер, передумал и опустился обратно на табурет? Он не разобрал деталей, но результат был налицо. События набирали обороты, и это не могло не будоражить его естество — глухо, на уровне токов, пробегающих под кожей.

Он продолжал слушать её речи молча, не перебивая. Позволял словам литься, заполнять пространство между ними. Но когда она задала вопрос — тот самый, ответ на которой она уже знала и без него, — из его груди вырвался тихий смешок. Хрипловатый. Гортанный. Края губ разъехались ровно настолько, чтобы сомнений не оставалось: это было забавно.

— Зачем задавать вопросы, если вы уже знаете ответ?

Он слегка склонил голову набок. Глаза сузились до хитрого прищура, в котором читалось куда больше, чем могли бы выразить тысячи высокопарных фраз. Взгляд человека, давно переступившего грань. Того, кто шагнул в неизвестность и не просто обжился там, а устроился с комфортом — настолько глубоко в пустоте и мраке, что очередное предложение нырнуть в бездну казалось ему лишь еще одной жестокой забавой. Ровно это и транслировал его немой взгляд.

Но он не мог не заметить и другого слоя. Того, что она говорила помимо слов. Язык тела — нарочитые, выделяющиеся микро-движения, каждое из которых подчеркивало её очевидные достоинства. Изгиб плеча. Поворот корпуса. То, как ткань обтягивала контуры фигуры в такт дыханию. Она знала, что делает. Акцентировала внимание — и он это внимание с готовностью уделял. Без тени смущения его взгляд плавно перетекал именно туда, куда она вела. Скользил по изгибам, по всем линиям и формам, изучая их с холодной, аналитической дотошностью. Не как мужчина, очарованный женщиной. Как коллекционер, оценивающий редкий экземпляр.

Затем он поднял взгляд. Медленно. Теперь — прямо в белесые плямбы бьякугана, в самую их бездонную глубину. И в этот раз он позволил себе улыбнуться. Не так, как улыбается большинство людей. Нет. Лишь уголок его рта потянулся вверх, приоткрывая на мгновение ряд неестественно ровных зубов и чуть удлиненные клыки. Глаза же, янтарные, с вертикальным зрачком, говорили сами за себя. Без единого слова. Без тени сомнения:

«Если таково твоё желание — я несомненно удовлетворю его. Наполню до краев эту чашу пустующей первобытной жажды».

Обещание. Или угроза. Или и то и другое разом.

Затем он легко, почти непринужденно, отвел от неё взгляд и перенес его на второго участника их маленькой сцены. На доселе молчаливого парня, который так и сидел, вжавшись в себя, стараясь не привлекать внимания. Он посмотрел на него с новым интересом. Кому, как не ему, знать, что внешность зачастую бывает обманчива. Слишком часто слабые с виду существа оказывались самыми зубастыми. А потому он зрил в суть, а не бродил по поверхности. Девушка с её особенностями, безусловно, была захватывающим объектом, но их третий собеседник вызывал интереса ничуть не меньше.

— Ох, простите мои манеры. — Его лицо приняло слегка виноватое выражение, сменив маску холодного наблюдателя на маску учтивого незнакомца. — Зовите меня просто… Орочимару.

Он сопроводил слова легким, почти незаметным, но подчеркнуто вежливым кивком. Формальным. Учтивым. Ровно настолько, чтобы соблюсти приличия, но не дать ни грамма настоящего тепла.

— А вас?.. — фраза осталась незаконченной, повисла в воздухе приглашением, за которым им обоим полагалось подхватить нить и назвать себя.

Но тема беседы вновь переменилась. Девушка высказала свою позицию насчет контроля — и тут же наглядно продемонстрировала её на своем спутнике. То, как парень дернулся, подчиняясь её воле, вновь исторгло из его горла тот самый короткий, хрипловатый грудной смешок. Ему это нравилось. Определенно нравилось.

А следом пришло оно...

То самое чувство. Волна природной энергии, накрывающая с головой, обволакивающая его — и не только его. Она затмевала разум, будоражила желания, просачивалась в каждую клетку тела теплой, дурманящей волной. На мгновение он прикрыл глаза. Позволил себе эту малость — насладиться ощущением полностью, без остатка, словно отдаваясь ему во власть.

Но в следующий миг его веки распахнулись. Чуть шире обычного.

И девушка ощутила это. Мощный выброс энергии — совсем инойСила Белой Змеиchakra(100) , чем её собственная, — прокатился по пространству между ними и окатилКонтроль Чакрыchakra(100) её с ног до головы. На мгновение ей могло показаться, что некто властно и грубо схватил её за волосы, нагнул вперед и прижал лицом к твердой поверхности в позу покорности. Безжалостно. Безапелляционно. Явная, неприкрытая попытка доминирования. Словно демонстрация — наглядный урок того, что такое — ослабить контроль. И безмолвный, звенящий в воздухе намек на то, что в этих охотничьих угодьях может быть лишь один Альфа... 

— Но, кажется, мы слегка забылись, — произнес он ровно, буднично, словно мгновение назад между ними не происходило ничего особенного. Словно эта короткая вспышка — столкновение двух природ, двух хищных начал — осталась незамеченной никем, кроме них двоих. Лишь эхо её ещё вибрировало в воздухе, но он уже затянул его обратно, под контроль, под маску. — ..что здесь мы не одни.

Он перевел взгляд — плавно, без рывка. Теперь его янтарные глаза с вертикальным зрачком смотрели на парня. На Рэя. Того самого, что так и сидел, стараясь занимать как можно меньше места в пространстве.

— Не думаю, что стоит оставлять этого милого юношу без внимания.

Фраза была обронена легко, почти светски. Но интонация — та самая, тягучая, с хрипотцой — не оставляла сомнений: он не забыл о нём. 

Он выдержал короткую паузу, обвел взглядом помещение — пар, лампы, редкие посетители за дальними столиками, — и резюмировал негромко, почти интимно:

— И к тому же, здесь не самое подходящее место для подобных бесед.

Сказано было так, словно они обсуждали погоду. Но подтекст лежал глубже. Приглашение. Туда, где нет лишних ушей. Где можно продолжить начатое без свидетелей. Где хищники могут говорить на своём языке, не оглядываясь на чужие взгляды.

Для Ханы происходящее перестало быть просто случайной встречей в лапшичной. Мир сузился до размеров столика в «Ичираку», где под низким потолком, окутанным паром, разыгрывалась партия с немыслимо высокими ставками. Она чувствовала, как внутри неё, подобно проснувшемуся вулкану, ворочается древняя, дикая сила. Сендзюцу, освоенное почти случайно (или все таки нет), сейчас бурлило в жилах, согревая тело и требуя... "пополнить резервы". А присутствие этого бледного, змееподобного шиноби действовало на неё как мощный катализатор.

Когда Рей, тяжело дыша и пряча глаза за цветастыми стеклами очков, попытался подняться, чтобы ускользнуть из этой удушливой, наэлектризованной ловушки, Хана среагировала мгновенно. Её рука, тонкая, но удивительно сильная, мягко, но непреклонно легла на его запястье. Пальцы куноичи разгоряченные приливом чакры и эндорфинов, обожгли кожу парня.

— Ну куда же ты, Рей-кун? — её голос прозвучал тихо, с вкрадчивой, кошачьей хрипотцой, которая обволакивала не хуже теплого тумана. — Неужели ты оставишь меня наедине с этим грозным господином? К тому же... ты ведь еще не доел свой рамен. Теучи-сан очень расстроится, если такая красота пропадет... добрый старик делает свою работу с душой!

Она чуть потянула его назад, заставляя опуститься обратно на табурет. Движение вышло плавным, почти ленивым, но сопротивляться этой мягкой силе было невозможно. Шорты из черной ткани, едва прикрывающие бедра, натянулись, подчеркивая изгиб ног, а полы короткого розового кимоно слегка распахнулись у ключиц, открывая вид на нежную кожу, по которой пробегала едва заметная дрожь от избытка энергии.

Хана повернула голову к бледному незнакомцу. В её глазах, обычно туманно-розовых, сейчас плясали золотистые искры — верный признак того, что природная энергия Лисицы не просто спала внутри неё, а жаждала откликнуться на зов тех, кто сидел за этим столом. Она почувствовала, как его глаза буквально сканируют её, возможно даже проникая под одежду, под кожу, заглядывая в самые потаенные уголки её естества. И это уже не пугало её. Напротив, это вызывало сладкий, тянущий трепет где-то внизу живота.

— Значит, прекрасна? — Хана наклонила голову набок, и прядь каштановых волос скользнула по её плечу, очерчивая линию шеи. — Приятно слышать комплимент от того, кто сам так искусно владеет словом... и не только. Вы говорите о контроле, но при этом сами подошли так близко. Не боитесь обжечься? Ведь моя чакра... она бывает весьма капризной.

Она сделала глубокий вдох, нарочито медленно, заставляя грудь под тонким шелком кимоно высоко подняться. Воздух между ними стал настолько густым, что его, казалось, можно было резать ножом. Запах формальдегида, стерильности и скрытой опасности, исходящий от однго мужчины, дорого одеколона и тканей от другого, теперь смешивался с её собственным ароматом — сладким, с тонкими нотами диких цветов и примесью той зеленой жижи из лаборатории. Это была опасная смесь, способная лишить разума любого, у кого не было абсолютной ментальной защиты.

Хана слегка подалась вперед, опираясь локтями на деревянный стол. Розовое кимоно соскользнуло с одного плеча, обнажая хрупкую ключицу. Она смотрела прямо в его глаза, не моргая, словно бросая вызов этой древней силе.

— Познакомиться поглубже... — повторила она его слова, пробуя их на вкус, словно дорогое вино. На её губах заиграла дерзкая, искушающая улыбка. — Звучит многообещающе. Но вы ведь понимаете, что такое знакомство требует... определенной смелости? Настоящий шиноби не боится заглядывать в бездну, даже если бездна в этот момент улыбается ему и предлагает разделить... "трапезу".

Она протянула руку и аккуратно взяла одну из чашек, стоявших на стойке, плавно повернув её пальцами. Её движения были наполнены осознанной грацией куноичи, которая прекрасно знает силу своей привлекательности и умеет пользоваться ею как самым грозным оружием. В конце концов, соблазнение всегда было частью искусства ниндзя, но сейчас это не было просто миссией. Это была игра, где каждый жест, каждый полувздох весил больше, чем брошенный кунай.

— Рей-кун, посмотри на нашего гостя, — полушепотом обратилась она к притихшему торговцу, не переводя взгляда с бледного лица мужчины. — Он ведь тоже ценитель... тонких материй. Расскажите же нам, господин хороший, как вас зовут? Или вы предпочитаете оставаться таинственной тенью, которая исчезает так же внезапно, как и появляется?

Её голос вибрировал от скрытой силы. Чакра внутри неё чуть успокоилась, но это затишье было обманчивым — так затихает буря перед тем, как обрушить на землю всю свою ярость. Хана знала, что этот человек не так прост. Его бледность, его манеры, этот едва уловимый шлейф — всё указывало на то, что перед ней сильная фигура. Но страха не было. Было лишь непреодолимое желание подойти к самому краю этой пропасти, заглянуть вниз и, возможно, сделать шаг навстречу неизвестности.

— Вы говорили о контроле, господин эксперт, — Хана вызывающе улыбнулась. — Но контроль — это скучно. Куда интереснее смотреть, как он ломается.

Она положила одну руку на колено Рея, медленно ведя пальцами вверх, по внутренней стороне бедра.

— Вы оба такие разные... Один — как чистое пламя, неопытный, горячий, податливый. Другой — как вечный лед, знающий все тайны жизни и смерти. И я... — она прикрыла глаза, и на её лице отразилось почти болезненное наслаждение.

— Хватит ли у вас смелости потерять этот контроль? Хотя бы на одну ночь?

Она перевела взгляд на Рея и его губы, а затем снова посмотрела на Орочимару. За её спиной снова начали ткаться призрачные, теплые хвостыРежим лисьего отшельникаchakra(25) sen(25) из чистой энергии, мягко обволакивая мужчин, словно приглашая их в кокон, отрезанный от всего остального мира.

Парень некоторое время смотрел в пустоту, хотя перед его глазами был лишь стол, миска с раменом. Отмечу что недоеденным и собственная рука. Он не обращал внимание на свое смущение, или резкий прилив, этих тягучих ощущений, весьма приятных, но неожиданных. Брюнет не сразу услышал голос девушки, через оглушающий вакуум, он просто был полностью поглощен своими ощущениями. 

- Ха?

Его голос слегка дрогнул, и эта нотка удивления потонула в каком-то полустоне. Парень невинно улыбнулся, показывая свои небольшие клычки. Смущение все еще не сошло на нет, однако брюнет умело скрывал степень запущенности ситуации. 

- Нет, нет, Хана-чан. Со мною все в порядке. Не волнуйся.. Не престало такой девушке, волноваться о безродном бродяге. 

Он елейно пропел это, слишком игриво хихкнув, после чего напялил причудливые очки, скрывая свои алые глаза за цветастыми линзами очков. 

- Мне наверное стоит немного подышать свежим воздухом. Я вас на ненадолго оставлю, все таки я не шиноби.. Не хочу тут ваши секретики подслушивать, а то клеймо шпиона прицепиться ко мне окончательно.

После чего парнишка спокойно встал из-за стола, и как и обещал, немного отошел, выходя из зоны самого ичираку. Возможно ему дурно было именно из-за духоты в этом месте. Но судя по услышанным словам, сквозь пелену нежданных ощущений, он понимал что это приколы шинобей. 

"Какого дьявола тут вообще происходит?"

В его жёлтых глазах с вертикальными зрачками на мгновение промелькнул огонёк — не тот холодный, расчётливый блеск, что обычно ютился в их глубине, а нечто иное. Живое. Неподдельное. Интерес, слишком острый для праздного любопытства. Взгляд, направленный на девушку, сделался пристальным до неприличия, пронзительным до той грани, за которой чужое внимание ощущается уже как прикосновение. Казалось, он смотрит не на неё, а в неё — сквозь кожу, сквозь кости, в самую сердцевину её существа.

Слова куноичи осели где-то внутри, пробуждая отклик, на который он не рассчитывал. Они будоражили его естество глубже, чем следовало, — впрочем, он уже догадывался, что недавний выброс сендзюцу не прошёл бесследно. Что-то в нём сдвинулось. Или, наоборот, встало на место. Ведомый этим новым, почти забытым чувством, он сам не заметил, как внутри оформилось желание: узнать. Глубже. Вскрыть. Добраться до сути — и понять, что именно в этой хрупкой куноичи заставило его тело выйти из равновесия.

Её ответные действия, инстинктивные и осторожные, лишь подстегнули его сущность. Когда она провела языком по губам, уголки его собственных губ дрогнули — едва не растянувшись в улыбку, что в его исполнении скорее напоминала бы хищный оскал. Но он удержал. Лишь тонкие, почти микроскопические движения лицевых мышц выдали произошедший внутри сдвиг. Это походило на принятие вызова. Или на что-то иное — он и сам пока не определил. Он принял её маленькую игру. По крайней мере, ему нравилось думать, что решение было исключительно его.

Самоуверенность, как известно, порой губительна. Но этот урок ещё не был усвоен.

Филигранным, текучим движением он обогнул столик. На одно короткое мгновение могло показаться, что ноги вовсе не касаются пола, что тело плывет в нескольких сантиметрах над деревянным настилом — настолько плавным и лишённым толчков был этот манёвр. Он опустился на свободное место без спроса, словно само собой разумеющееся. Ни тени смущения. Ни паузы для приличия.

— Твоя чакра… — заговорил он, и слова потекли медленно, тягуче, будто он пробовал каждое из них на вкус прежде, чем выпустить наружу. — …прекрасна.

Пауза. Короткая, весомая. Он провёл языком по губам — инстинктивно? намеренно? — и в этом жесте сквозила та же кошачья грация, что и во всех его движениях. Словно хищник, обнюхавший воздух и нашедший его неожиданно сладким.

— Я был бы не прочь познакомиться поглубже…

Фраза повисла в воздухе. Оговорка ли? Случайный выбор слова? Или намеренная двусмысленность, брошенная как пробный камень? Хрипотца в его голосе сквозила холодом — тем самым, от которого хочется плотнее запахнуть воротник, — но в самой сердцевине этого холода, неуловимо, тлело что-то иное. Интимная нотка. Мягкая окутывающая вуаль, что обволакивала пространство между ними, как нагретый воздух обволакивает кожу. Вкупе с гипнотически манящим взглядом янтарных глаз с вертикальными зрачками это создавало эффект, будоражащий внутреннюю сущность. Не угроза. Приглашение. Опасное. Сладкое. Окончательно лишающее покоя.

Хана замерла с палочками у самого рта. Сердце колотилось в ребра, словно пойманная птица, а дыхание, ставшее предательски неровным, обжигало губы. От человека, возникшего за спиной, веяло таким запредельным, сквозным холодом, будто сама Смерть решила заглянуть на огонек в поисках горячего рамена. Иней — невидимый, но колючий — казалось, уже сковал её кожу.

«Опасно», — визжали инстинкты, заставляя мышцы подобраться для рывка. Но в этом ледяном шлейфе было нечто еще. То, что одновременно отталкивало и неодолимо манило...

Мир вокруг обратился в кисель — вязкий, пропитанный этим чужеродным присутствием. Её собственные феромоны, только что бесконтрольно хлынувшие наружу жаркой волной, столкнулись с аурой пришельца. Воздух между ними затрещал, наэлектризованный до предела; казалось, протяни руку — и пальцы обожжет статическим разрядом.

Голос над самым ухом заставил волоски на руках встать дыбом. Тон был безупречно ровным, сухим и жутким. Так разговаривают те, кто привык препарировать саму реальность, методично снимая кожу с живого тела маникюрными ножницами.

— Контроль?

Хана медленно, нарочито осторожно опустила палочки. Звонкий стук дерева о край керамической миски прорезал тишину, подобно выстрелу в пустом зале. Она медленно повернула голову, ведя плечом, чтобы скрыть мелкую дрожь. Кровь Хьюга внутри неё взбунтовалась, требуя немедленно активировать Бьякуган, чтобы видеть каждую нить чужой чакры, каждый удар этого ледяного сердца. Но куноичи понимала: любой резкий всплеск сейчас — это детонатор. А Теучи-сан только-только разлил свежий бульон, и портить вечер старику не хотелось.

Взгляд Ханы встретился с бледным лицом незнакомца. В голове эхом отозвалось лишь одно слово: «змея». Не из-за черт лица, нет — из-за самой сути.

— А вы, стало быть, эксперт по контролю? — Хана заговорила своим привычным, чуть дерзким тоном, тщательно вплетая в него нотки иронии.
Но пальцы, вцепившиеся в край стойки, побелели, а внизу живота разгоралось тяжелое пламя.

— Обычно люди в полном восторге от ощущений, которые приносит мой... «прием». Им не до самоконтроля.

Она мельком взглянула на Рея. Кагуя выглядел паршиво: лицо пошло багровыми пятными, дыхание сбилось — его накрыло лихорадкой от её недавнего выброса. Хану укололо чувство вины. Она знала, что её «прилив» бьет по чувствам окружающих, словно кувалдой, и слабые ниндзя оправлялись от такого долго.

— Рей, ты как? Дыши глубже... прости... я не хотела... — она на мгновение коснулась его плеча, пытаясь передать свою поддержку.

Ладонь была горячей, попытка успокоить — искренней, но взгляд куноичи уже вернулся к бледному шиноби. Хана выпрямилась. Её призрачные хвостыРежим лисьего отшельникаchakra(10) sen(10) из чакры, вспыхнувшие в момент испуга, теперь медленно таяли, впитываясь обратно под кожу, оставляя лишь едва заметное марево вдоль позвоночника.

— Вы заговорили о контроле, — её глаза сузились, превращаясь в две опасные щелочки, а на губах расцвела хищная, вызывающая улыбка. — Но сами-то зачем отменили заказ? Неужели запах моей чакры оказался... сытнее порции рамена? Или вы тоже из тех, кто любит «углублять знакомства»?

Она специально подбросила ему ту же фразу, что бросила Рею минутой ранее, прощупывая почву, проверяя, насколько глубоко этот человек видит её. Атмосфера в «Ичираку» изменилась безвозвратно. Уютный свет ламп больше не грел; здесь столкнулись три стихии: домашний очаг, холод стерильной лаборатории и ярость лесного пожара.

— Если вы хотите обсудить мои методы в деталях, — понизила она голос до интимного полушепота, — то стоит выбрать место более уединенное. Где нас не будут отвлекать... лишние свидетели.

Сама того не осознавая, поддавшись странному, порочному импульсу, Хана медленно провела кончиком языка по нижней губе. Это был жест одновременно соблазнительный и смертоносный — так лисица разминает челюсти перед тем, как вонзить зубы в плоть... или перед брачными играми.

Парень спокойно себе наблюдал за новой знакомой. В отличии от самого Кагуи, девушка была здесь своя, даже вон фразу бросила про свои воспоминания, правда как он понял, не слишком та уж и счастливые. Правда он до сих пор не мог понять, какого же характера они были у нее. Спрашивать ее он конечно же не стал, тактично решая избегать данную тему. 

"Чую, не все тут так просто.."

- Хей, надеюсь сейчас ты плакать не собираешься? А то подумают что я обижаю местных девушек..

Вместо этого он решил просто, немного пошутить. Шутник из него конечно такой себе, но парень действительно не хотел как либо обижать. Ее следующие слова, заставили брюнета усмехнуться и поводить палочками уже в своей чаше с недоеденным супом. 

- Как знать, моя дорогая, как знать.

Он загадочно усмехнулся, чуть прищуривая свои алые глаза. Дальше кушать он не спешил, просто наблюдал за ней, о чем-то размышлял. Моментами она явно заигрывала, но не так как он привык, собственно и девушка перед ним была далеко от той категории девиц. Тут все было намного иначе, немного даже сложнее?

- Вы мне советовали это место, а я прогуливаюсь по торговой улице, как-то набрел сюда. Собственно, почему бы и не попробовать ваш хваленный рамен?

Он чуть посмеялся, но следом слегка смутился. Хьюга повела себя странно, пусть и не так открыто, но для Рея было очевиден ее действие. 

"Она что, действительно меня понюхала?"

Ну конечно он понимал что ожидать можно всякого, хотя после встречи в лесу, пожалуй это всякое только расширяется.

- Да тут и нечего скрывать, я это понял еще в лесу.. Хотя на у охраны, это стало намного очевиднее. 

Безразлично пожимая плечами, парень дал понять что не сильно заострил на этом внимание. Все таки он вызывал своего рода подозрения, и этого нельзя было изменить.

- Понимаю, но увы, в такой ситуации, мне ничего не оставалось сделать, кроме как попросить о помощи. Я не шиноби, и познаний в этой сфере у меня крайне мало. Могу лишь в целях самообороны, так скажем, мм, противостоять недругу. Но этом все. 

"Лаборатория?"

Малое представление он имел, но наверное все было куда иначе. Самому Рею приходилось работать с богатыми опоссумами, которые развлекались по разному.

"Не думаю что она бы могла попасть в нечто подобное.."

Подумать у него не получилось, так как началось нечто странное. Волнение в воздухе, странные ощущения вновь накатили на брюнета, от чего даже палочки для еды выскользнули из его рук. Кагуя склонил голову так, от чего его волосы скрывали лицо Рея. Лицо торговца мгновенно покраснело, но из-за волос видно этого не было. Внутри же он буквально ощущал как постепенно, тепло становилось каким-то жаром. Конечно Кагуя не дурак, и понимал реакцию своего тела, не понимал лишь другого, какого это происходило сейчас и с таким оглушающим эффектом. Ни одна женщина в борделе не могла подействовать на него так, эффективно.

То что к ним подошел кто-то сзади, Кагуя пропустил, да и не важно ему это сейчас было. Рей всеми силушками, остатками своей воли, пытался успокоиться. 

Он почувствовал это раньше, чем осознал. Всем естеством — тем совершенным, годами выверяемым инструментомСила Белой Змеиchakra(1) , в который он превратил собственное тело. Короткий всплеск чужой чакры, почти неощутимый для стороннего наблюдателя, но для него — отчетливый. И вместе с ним — настойчивая, крадущаяся попытка вторжения, тонкая нить, потянувшаяся к его внутренней структуре. Его сущностьСила Белой Змеиchakra(1) отреагировала мгновенно, опережая приказы рассудка. Защитные механизмы, встроенные в самую плоть, пришли в движение прежде, чем он успел моргнуть.

Внешне не изменилось ничего. Лишь веки расширились на долю миллиметра — реакция, доступная разве что очень внимательному наблюдателю.

Но куда сильнее защитного рефлекса было узнавание. Этот всплеск, эта особая вибрация чакры оказались до боли знакомыми. Похожее ощущение врезалось в память навсегда — там, в подземных чертогах Рьючи, где воздух пропитан древней энергией. Сендзюцу. Ошибиться он не мог. Такое не забывается и ни с чем не путается.

Он повернул голову. Медленно, плавно — движение, напоминающее вращение хорошо смазанного шарнира. Взгляд уперся в источник. Молодая девушка. Бледно-розовые, почти прозрачные глаза с характерной дымкой радужки. Клан Хьюга.

«Она?..» — мысль скользнула по краю сознания, — «Любопытно…»

И в этот момент случилось странное.

Тело — его послушное, годами выдрессированное тело — вдруг повело себя вызывающе чуждо. Сердечный ритм, прежде ровный и размеренный, как ход метронома, дал сбой: ускорился, сбился на пару лишних ударов, пошел вразнос. Дыхание, до того поверхностное и почти незаметное, участилось. А по груди разлилось нечто инородное — жар. Тупой, настойчивый, поднимающийся откуда-то изнутри.

«Что… это такое?..»

Он мысленно замер, наблюдая за собственным организмом с холодным недоумением исследователя, столкнувшегося с неизвестной переменной. Волевым усилием — он перехватил контроль, усмиряяСила Белой Змеиchakra(1) начавшийся было беспредел. Сердце замедлилось. Дыхание выровнялось. Жар отступил, загнанный вглубь. Но сам факт его появления остался — тревожный сигнал, значение которого еще предстояло расшифровать.

Что-то, чего он раньше не испытывал. Или испытывал так давно, что успел начисто позабыть о самой возможности подобного.

Кончик языка едва заметным движением скользнулСила Белой Змеиchakra(1) по губам. Жест считывания: воздух вокруг принес мельчайшие частицы тепла, запаха, невидимые следы чакры. Информация стекалась, укладывалась в единую картину. Источник был однозначен. Та самая куноичи из клана Хьюга — сейчас она мило беседовала неподалеку, склонив голову к незнакомому пареньку, не подозревая, что ее короткий вспеск не остался незамеченным.

Первая волна странных ощущений улеглась. Он больше не удивлялся — он анализировал.

«Как интересно…» — констатировал внутренний голос, пока взгляд искоса удерживал фигурку девушки в поле зрения. — «Интересно до безумия».

Он едва подавил рвущуюся наружу хищную улыбку. Лишь уголок рта дернулся, замер на долю секунды — и вновь растянулся в холодную маску равнодушия.

Тем не менее решение было принято. Он приподнялся с табурета. Короткий взмах рукой в сторону хозяина — жест, означающий отмену заказа, — и вот он уже движется. Филигранной, текучей походкой, обходя занятые столики, сокращая расстояние до источника внезапного интереса. Туда, где сидела девчонка Хьюга и неизвестный паренек.

Остановился позади них. Чуть слева. Так, чтобы его тень упала на столешницу раньше, чем прозвучит голос.

— Хороший приём… но, думаю, стоит немного поработать над контролем.

Тихий, с лёгкой хрипотцой голос раздался словно гром среди ясного неба — прямо над плечом. На аристократически утонченном, неестественно бледном лице застыла вежливая тонкая линия улыбки. Слова были произнесены нейтрально, почти светски, но расставлены так, что не оставляли сомнений: обращены они к куноичи. Его взгляд, устремленный преимущественно на неё, давал понять без лишних пояснений — он знает. И знает, о чём говорит. 

«Ичираку» никогда не было просто «каким-то местом» — одной из безликих лапшичных, где утоляют голод и тут же забывают дорогу обратно. «Ичираку Рамен» жило собственной жизнью, вплетённой в саму ткань деревни, — тихой, неторопливой, но удивительно устойчивой. Здесь не только подавали горячий, наваристый рамен с густым бульоном и пряным ароматом, от которого невольно замирало сердце. Сюда приходили за большим — за чувством дома, которое невозможно ни подделать, ни заменить.

Этого не понимали разве что те, кто ещё не успел пустить корни в Конохе. Рей был одним из них.

Под скрипучими балками и выцветшей занавеской с иероглифами выросло не одно поколение шиноби. Старожилы ещё помнили Теучи молодым — быстрым, неутомимым, с неизменной улыбкой и ловкими руками, — и крошечную Аяме, едва достающую до стойки и старательно копирующую отца. Помнили, как скромный деревянный ларёк год за годом обрастал деталями, становясь крепче, просторнее, но не теряя своей души. И всё это — на том же самом месте, словно время здесь шло иначе.

Сюда заходили перед миссиями — на удачу, на сытый желудок, на пару добрых слов. Сюда возвращались после — уставшие, измотанные, иногда молчаливые, иногда нарочито шумные, будто стараясь заглушить пережитое. Здесь сидели те, кто когда-то был шумными генинами, а теперь держал на плечах судьбу деревни. Здесь делили радость побед и переживали горечь утрат.

В «Ичираку» всегда было тепло. Не только от пара над чашами и огня за стойкой. Это было другое тепло — человеческое, тихое, принимающее без лишних вопросов. Такое, к которому возвращаются.

Хана приняла заказ, с лёгким поклоном поблагодарила неизменного хозяина и повара — Теучи-сана — и, осторожно прижимая миску, из которой поднимался ароматный пар, присела рядом с Реем. Лапша мягко колыхнулась в бульоне, тонкие ломтики мяса блеснули на поверхности, зелёный лук добавлял свежести густому, насыщенному запаху.

— Итадакимасу! — звонко пропела она, радостно хлопнув в ладоши.

В такие мгновения мир становился проще. И, возможно, немного теплее.

— Правда ведь здесь замечательно? — спросила куноичи, поддевая палочками кусочек мяса. — Сколько себя помню, «Ичираку» всегда был тут… Сколько слёз я пролила за этой стойкой — хватило бы полы вымыть.

Она говорила легко, почти смеясь, но сердце на короткий миг болезненно сжалось. В памяти всплыли Кори, катастрофа с Зеро, история с одноглазой… Хана коротко повела головой из стороны в сторону, словно стряхивая с себя тени прошлого. Всё равно именно сюда её тянуло в такие моменты — когда жизнь делала очередной резкий, почти нелепый и одновременно трагичный вираж.

— Ну разумеется, я тебя вспомнила! Я же говорила, что мы ещё увидимся.

Её глаза лукаво сузились, впившись в Рея. Она чуть подалась к нему, и голос стал тише, почти шёпотом:

— Ты здесь просто поесть… или тоже хотел меня... увидеть? Тогда... можем... углубить знакомство!

Акцент упал именно на эти два слова: "хотел меня" и "углубить знакомство".

Она втянула воздух. Знакомый запах — тёплый, с лёгкой сладостью масла, примесью дыма, леса и чего-то почти неуловимого.

— А ты всё так же приятно пахнешь… Знаешь, я немного чувствую себя виноватой — за то, что тебя приняли за шпиона…

Хьюга осеклась, театрально прикрыв рот ладонью, но в глазах плясало озорство.

— Ой… прости. Проговорилась. Хотя, если честно, выглядел ты тогда крайне подозрительно. Да ещё и рядом с деревней… да ещё и возле той лаборатории, где меня держали...

Она не договорила.

Сначала пришло ощущение.

Лёгкий холодок скользнул вдоль позвоночника. Где-то глубже, под животом,  сладко и колко потянуло — на грани тревоги и возбуждения. Затем — запах. Стерильность, формальдегид, металл… и кровь. Такой запах бывает только у шиноби, прошедших слишком многое и ставших чрезвычайно опасными.

Они бывают разными — дружелюбными, мрачными, отстранёнными. Но в их глазах всегда одно и то же: оценка. Угроза? Или нет смысла тратить внимание?

Он появился почти незаметно. Бледная кожа, странные глаза.

Знакомое ощущение кольнуло памятью — нечто подобное исходило лишь от одного человека. Рюссена.

— Да вы издеваетесь… ещё один? — тихо протянула Хана, заставляя себя отвернуться, когда шиноби спокойно занял место неподалёку.

Но даже не глядя, она чувствовала его — всей спиной. Эта аура тянула, как свет тянет ночное насекомое.

— Одну порцию, пожалуйста, — произнёс он ровно.

И в тот же миг её чакра вспыхнулаРежим лисьего отшельникаchakra(50) sen(50) .

Коротко. Резко. Вне контроля.

Словно приливной волной, по телу прошёл импульс — и на долю секунды за её спиной проявились полупрозрачные хвосты, сотканные из чакры. По «Ичираку», как тихое, невидимое цунами, разошлась волна её особых феромонов.

Воздух едва заметно дрогнул.

По согласованию с игроками Кагуя Рей и Орочимару попадают под действие лисьих феромонов Ханы. 

Спустя короткий миг пространство у входа в знаменитую лапшичную «Ичираку» пошло едва заметной рябьюШуншинchakra(50) . Из этой ряби, соткавшись словно из теней и пыли, выступил худощавый, аристократически утонченный силуэт. Два шага отделяли его от тканевой занавески с каллиграфической надписью. Место было выбрано безошибочно: идеальная сцена для показательного появления. Не то чтобы он испытывал голод — его тело давно научилось обходиться без многого из того, что составляло рацион обычных смертных. Однако зайти, присесть у всех на виду, заказать миску дымящегося бульона — в этом крылся иной расчет. Прикинуться человеком, разделяющим простые людские радости, значило стереть острые углы подозрений. Мотивы же, лежащие глубже этого спектакля, оставались известны ему одному.

Плавным движением он отодвинул занавеску и перешагнул порог.

Внутри гудел привычный для обеденного часа шум: булькал кипящий бульон, стучали палочки, звучали  голоса посетителей. Теплый пар плавал под низким потолком, насыщенный запахами свинины и специй. Его появление не вызвало тишины, но изменило само качество шума: смех стал чуть тише, пара посетителей, не отдавая себе отчета, пересела поудобнее, словно желая оказаться подальше от сквозняка. Лицо вошедшего было словно выточено из бледного мрамора — ни единой морщинки, ни намека на сокращение лицевых мышц. Маска покоя, за которой не угадывалось ничего.

Он проследовал к деревянной стойке практически беззвучно. Движения его оставались узнаваемо текучими: он не шел — перетекал от порога к высокому табурету, стоящему перед стойкой. Опустился на сиденье так же плавно, как лист ложится на воду. Согнутую в локте руку положил на край столешницы — жест одновременно небрежный и точный, словно отмеренный по линейке.

— Одну порцию, пожалуйста, — произнес он.

Голос звучал негромко, с той особой сухой хрипотцой, какая бывает после долгого молчания. Слова тянулись медленно, коротко, словно доносились из глубины пустого колодца. И все же в самой интонации, в оболочке этих тягучих звуков, проступали тонкие нотки безупречной, почти старомодной учтивости. Хозяин, обернувшийся на голос, не заметил за вежливым «пожалуйста» ничего необычного. Просто ещё один клиент. Просто уставший шиноби, решивший перекусить горячим бульоном. Обычное дело.

Что ж, брюнет после всех этих странных проверок, наконец таки смог найти популярное здесь местечко. Не то что бы он был, ну прям таки сильным ценителем какой либо кухни. Еда есть еда, ну и естсевенно тот не был привередлив в выборе, но раз посоветовали, то почему бы и нет? Заказывая самое лучшее, он попробовал уже половину блюда.

"Ну, не так уж и плохо.. И все же, это место.."

Он осмотрелся, поправляя свои очки, хотя по итогу решая их все таки снять. На устах появляется какая-то, даже через чур теплая улыбочка. Было ли ему приятно видеть эту обычную, моментами счастливую жизнь других? Несомненно, ему нравилось это. Рей повидал всякого, и было там много чего неприятного. 

"Интересно, родился бы я, в подобном месте. Насколько бы моя жизнь поменялась бы? Наверное сейчас бы я жаловался как все скучно, как все утомляет, ахаха.."

Вновь принимаясь за еду, он невольно окунулся в свой омут, переполненный печалью. Правда из этого места, его вытащил уже знакомый голосочек девушки. 

- Хо? Хана-чан? 

На губах практически моментально появилась улыбочка, скрывая за ней свое легкое удивление. Конечно они и говорили об этом месте, но сам парень и не надеялся тут встретить кого либо из этой парочки. 

- Вроде не было, ну кроме того серьезного типа. Честно признаюсь, не был готов к подобному на трезвую голову. 

"Не хотел бы с ним встретиться еще раз..."

- А ты покушать сюда забежала, или все таки про меня вспоминала?