Глядя на Орочимару, Син так же получил ответ на свой вопрос, пока, вопросов больше не было, но ответы он получил. - Понятно, значит это какая-то техника для того чтобы я не проговорился, будьте уверены, это было лишнее. - улыбаясь сказал Син, наблюдая за его действиями и вновь выслушав что он сказал. Син был с ним согласен, ведь если они хотят достичь большего, всего что тут явно будет мало. А потому, он не задерживался, а последовал за наставником. 

Лёгкая, почти невесомая усмешка скользнула по губам Орочимару.

— Всего лишь небольшая… мера предосторожности, — его голос обрёл лёгкий, убаюкивающий оттенок. — В нашем деле знания — это сила, которую нужно уметь охранять. И от чужих глаз, и иногда… от собственной неосторожности. Это защитит тебя... И нашу работу. 

Не дав юноше возможности задать ещё вопросы, Орочимару плавным движением снял лабораторный халат, и он бесшумно растворился в его руках, будто его и не было. Вновь облачённый в свой плащ, он повернулся к выходу.

— Эта лаборатория исчерпала свою полезность для сегодняшнего дня, — констатировал он, уже двигаясь к двери. Его шаги были бесшумны. — У нас есть куда более… подходящее место для твоего первого настоящего урока.

Он приостановился у двери, не оглядываясь, но всем своим видом давая понять, что Син должен следовать за ним. 

Ничего не предвещало беды, да ее в принципе и не было. Он внимательно слушал ответ будущего наставника, который привяжется к нему не меньше чем сам Син. Он слушал слова похвалы, которые внезапно, перешли в слова о том, что Син будет привязан к Орочимару столько, сколько проживет один из них. Внезапно, Орочимару положил руку ему на голову, и Син почувствовал изменения. Он еще не знал что это за изменения, но после, Орочимару закончил речь, подтвердив что что-то сделал, а после, предложил изменить место прибывания. - Разумеется, Орочимару-сама, вот только скажите, что вы со мной сделали, больно уж любопытно. - с легкой улыбкой ответил Син.

Молчание, последовавшее за словами Сина, было густым и значимым. Оно длилось несколько секунд, в течение которых янтарные глаза Орочимару, казалось бы, смотрели в самую суть стоящего перед ним юноши. Уголки его губ вновь дрогнули, складываясь в выражение глубокого, почти теплого удовлетворения. Не той холодной радости, что испытывает учёный при успехе опыта, а более личной, почти отеческой гордости.

— «Цель оправдывает средства»... — медленно, с расстановкой повторил он. — Старая, грубая аксиома. Но ты, Син, наделяешь её истинным смыслом. Не оправданием жестокости, а пониманием необходимой цены за прорыв. Готовность стать не просто наблюдателем, но и материалом… это редкое качество. Качество первооткрывателя.

Он сделал шаг вперёд. Его движение было плавным, неспешным, чтобы Син не почувствовал в нём угрозы. 

— Твой пыл, твоя жажда знаний… они не должны пропадать даром... - его голос звучал низко, бархатно, лаская слух и в тоже время, звуча словно наставническое напутствие и в этот же миг его правая рука поднялась над ним, аккуратно опускаясь на голову юноши, слегка трепля его волосы. И в этот же самое, казалось бы, теплое мгновение, поток чакры промелькнула в воздухе, незримый для глаза, но ощутимая для чувствительного восприятия. Эта невидимая энергия тончайшей иглой вплелась в энергетические пути вокруг горла, языка и вообще всего речевого центра Сина. ПечатьПроклятая Печатьchakra(60) была изощрённой и коварной — она не причиняла боли, не мешала говорить в обычной жизни. Она активировалась лишь под определённым давлением: при прямом допросе с применением техник внушения, под действием сильнодействующих сывороток правды или при попытке добровольно раскрыть определённые компрометирующие секреты об Орочимару и его работе. В такие моменты она сковывала бы язык не физически, а на уровне чакры, превращая попытку выдачи тайны в невнятное бормотание или полную потерю голоса. 

— Вот так, — тихо сказал Орочимару, как будто просто пригладил непослушные волосы ученику. Он отвёл руку, его лицо снова стало бесстрастным и профессиональным. — Пусть это будет нашей маленькой формальностью. Начать предлагаю с основ. Уверен, тебе есть что изучить в моих… личных архивах. Они куда обширнее оснащения этой больничной лаборатории..

Внимательно слушая Орочимару, Син прослушивал в его голосе нотки похвалы, что ж, это было приятно, что его знания и умения кто-то оценил по достоинству. Но он слушал дальше и буквально поглощал каждое его слово. О том что имеет значение а что нет, и том, что действительно должно цениться. Это были слова не безумца, а такого же фанатичного ученого как и он сам. Возможно, цели Орочимару отличались от его собственных, а возможно, они искали пути достижения одинаковых целей, это было неясно, по крайней мере пока что.

- Мое мнение... Если вам и вправду интересно, то я с вами согласен. Это и вправду следующий этап человеческого развития. Преодолев который, можно многое изменить. Войны станут бессмысленными так как смертность да и в целом ранения будут побеждены. Не так как сейчас, оперативным вмешательством с возможным летальным исходом. А со ста процентной гарантией выживаемости. Это потрясающе. Я был бы рад сделать свой вклад в достижение этой цели, даже... Даже если мне придется самому быть испытуемым. - его голос был уверенным, не отражал страха, лишь жажду. Жажду достижения цели - Я могу умереть, это естественно, но даже если умру, это так или иначе будет вкладом, это даст знания о том, как улучшить результат. Я хочу вам помочь, хочу с вами достичь той вершины человеческого развития, о которой вы говорите.

Син был уверен в ответе. В деревне его ничего не держало, путь шиноби его никогда особо не интересовал, чтобы не случилось, он хотел помочь людям, чтобы в будущем, никто больше не умирал, не смотря на то, сколькие могут погибнуть на пути к достижению этой цели. Ведь все так, цель оправдывает средства.

Орочимару внимательно, не перебивая, слушал устный отчёт Сина. Его глаза лишь изредка сужались, отмечая особенно точные или интуитивные наблюдения юноши. Когда Син закончил и передал листок, Орочимару принял его и бегло пробежался взглядом по записям. Его лицо оставалось непроницаемым, сокрытое одной из множества масок, которые он носил 

— Впечатляет, — произнес он наконец, и в этом одном слове прозвучала высшая степень похвалы. — Ты не просто механически провел тесты. Ты интерпретировал данные. Связал вязкость с источником забора, фрагментацию ДНК — с пластичностью, белковые комплексы — с уникальной иммунной адаптацией. Этого не найдешь в учебниках. Это… дар.

Он медленно положил листок на стол рядом с пробиркой, а его взгляд  направленный на Сина стал тяжелым, оценивающим.

— Твой вопрос о принадлежности образца… естественен. Но в науке происхождение объекта зачастую менее важно, чем его свойства. Считать ли это кровью пациента, мутанта, нового вида… или результатом целенаправленного… усовершенствования? — Он намеренно сделал паузу, давая этим словам повиснуть в стерильном пространстве лаборатории. — Забудь на мгновение о «кто». Сосредоточься на «что».

Он сделал пару шагов, приближаясь к Сину, двигаясь настолько неестественно и плавно, что казалось, будто "плыл" по воздуху. 

— Тебя впечатляет то, что ты увидел? Эта подавленная смертность клеток, эта… безграничная способность к адаптации и принятию чужого?  Некоторые назвали бы это чудовищным искажением, болезнью, которую следует искоренить. Уничтожить источник такой… нестабильности. — Он слегка склонил голову, изучая реакцию Сина. — Другие же увидели бы в этом прорыв. Следующий логичный шаг эволюции, освобожденной от хрупких рамок обычной биологии. Что есть норма, Син? И кто имеет право решать, что ее представляет, а что — достойно уничтожения? Тот, кто цепляется за свое несовершенное, смертное естество… или тот, кто осмеливается его превзойти?

Бледноликий отступил на шаг, оставляя вопрос висеть между ними под гнетом наступившей тишины.

— Мне очень любопытно твоё мнение на этот счёт...

Его губы растянулись. Это было похоже на некоторое подобие улыбки, но мало на неё подходящие. По его мертвецки бледному лицу пробежал нечто едва заметное, неуловимое, а в холодных янтарных глазах блеснул нездоровый огонёк. Интереса, нетерпения или нечто совершенно иного?

Они пришли в лабораторию. Тусклый свет, холодный воздух, это походило больше на морг, чем на лабораторию, однако, какая была разница. Сина привела сюда жажда знаний, а не переборчивость. Тут было все что нужно медику и ученому, все необходимое оборудования для анализа тканей и жидкостей, различные подсказки в виде анатомической модели человека на стене, и запах, отдавало прелостью.

Продолжая идти за новым учителем, Син внимательно следил за его действиями, снял плащ, и надел лабораторный халат, определенно стоило сделать тоже самое, но иначе, не просто накинув на плечи как Орочимару сделал это, а надел его как подобает врачу, однако, он не застегивал пуговицы, так ему всегда работалось куда более легче. Сделав это, он наблюдал как змей удалился к одной из камер где хранили различные образцы днк, а если точнее, жидкости, а после, вернулся с одним образцом.

Выслушав обращение наставника к парню, он взглянул на пробирку и вначале, начал визуально ее оценивать. - Судя по тому что я вижу, могу предположить - взяв в руки колбу и слегка встряхнув ее, он посмотрел на ее реакцию и продолжил - что судя по вязкости, эта кровь была взята из вены объекта, так как там более медленное движение крови, что и вызывает эту вязкость. - он продолжил разглядывать жидкость в колбе со всех сторон - однако, что с объектом не то, так как этот перламутровый отлив наталкивает на мысль, что либо днк было подвержено каким-то изменениям, либо в уже готовый образец что-то добавили. На этом все, если говорить о первоначальной оценке. Однако я продолжу - улыбнувшись и глядя на до ужаса спокойного Орочимару сказал Син. Он взял колбу уже полностью в руки, а не держа пальцами, и сжал в кулаке, и с ней же, а так же с небольшим журналом принялся проводить всевозможные анализы, делая при этом пометки.

Он использовал действительно весь скромный потенциал этой лаборатории, клеточный сканер и чакро-спектрометр, геномный секвенсор и разумеется, для всего этого был необходим митохондриальный анализатор, хотя это не один прибор, скорее набор приборов для изучения митохондрии прибегая к использованию реагентов. Это заняло время, однако, дало результат, разумеется Син делал все необходимые пометки на листе, а закончив, вырвал его и вручил Орочимару вместе с колбой, начав так же устный отчет. - Итак, что мне удалось выяснить. Анализ плазмы дал знать о повышенной вязкости и о нестабильной ее структуре, что может свидетельствовать о болезнях либо же как я ранее и сказал, измененном днк. ph слегка смещен в щелочную сторону, по всей видимости наш объект наблюдения вегетарианец. Глюкоза в норме, уровень белка так же в норме, ну почти. Я заметил что в плазме встречаются неизвестные, по крайней мере мне белковые комплексы, которые у обычных людей не встретишь, что в который раз служит уликой о видоизмененном днк. Анализ эритроцитов меня в свою очередь очень удивил, их продолжительность жизни в 3-4 раза выше нормы, а так же, у них есть склонность к самореконструкции, что может говорить о том, что наш объект имеет свойства к регенерации. Анализ днк сказал мне о том, что днк фрагментирована и собрана заново, есть вставки, которые не бывают у людей, геном не имеет фиксированной формы и постоянно переписывается на клеточном уровне, что подтверждает способность к регенерации. Аномалий в избытке, кровь человеческая, но не совсем, иммунитет словно подчиняется воле того, кому эта кровь принадлежит, старение подавлено на клеточном уровне, и удивительно, но полагаю организм этого объекта может принимать новые клеточные структуры без отторжения, что делает его универсальным реципиентом. В целом, это все что мне удалось узнать. - закончив свой доклад весьма удивленным, но в тоже время спокойным голосом, Син посмотрел на Орочимару глазами человека, которому было услышать ответ о том, чей это образец.

Клиническая лаборатория была стерильно-холодным царством тишины и порядка, резко контрастирующим с атмосферой самого госпиталя. Пространство было поделено на несколько зон, освещаемых холодным светом люминесцентных ламп.

Вдоль стен стояли ряды белых шкафов и стеллажей с безупречно расставленной стеклянной посудой: колбы, пробирки, мерные цилиндры, пипетки. В центре располагались массивные металлические столы, на которых были установлены микроскопы последних моделей, небольшие центрифуги и аккуратные стопки лабораторных журналов. На одной из стен висела сложная схема системы циркуляции чакры, соседствуя с сухими анатомическими плакатами. Воздух был насыщен запахом сладковатого спирта и подноготной — слабым, но устойчивым ароматом консервированных тканей и химических реактивов.

Орочимару, войдя, остановился у одного из шкафов . Он снял свой плащОдежда: Белая мантия, под которым оказалась простая, но качественная одежда шиноби, и, достав оттуда длинный белый лабораторный халат, накинул его на плечи. Ткань легла на его худощавую фигуру безупречно, без единой складки. Он застегнул его на одну пуговицу у горла, и этот простой жест преобразил его. Из таинственной фигуры он в мгновение ока стал воплощением научной строгости и авторитета. Только глаза — те самые, янтарные и нечеловечески проницательные — выдавали в нем нечто иное.

Он на какое-то время удалился, направившись к камерам хранения образцов и вскоре вернулся, неся в руке небольшую, герметично закупоренную пробирку. Жидкость в ней была гуще воды, с едва уловимым, странным перламутровым отливом.

— Ну что ж... начнём?, — его голос зазвучал по-новому: сухо и методично. — Анализ образца. Биохимический состав, клеточная активность, возможные аномалии. Используй любое доступное здесь оборудование. Мне нужен не диагноз, а… полная картина. Исходи из того, что это кровь пациента с неизвестным, сложным состоянием.

Он поставил пробирку на стол перед Сином. Его лицо было бесстрастной маской ученого. Он не солгал. Он действительно дал Сину кровь «пациента» с неизвестным состоянием. Пациентом был он самСила Белой Змеи() . Это был идеальный тест: проверка не только технических навыков и наблюдательности юноши, но и его способности видеть то, что выходит за рамки учебников и выученных норм. Сможет ли он заметить, что клетки ведут себя не так, как человеческие? Уловит ли ту странную, почти зловещую жизнеспособность и изменчивость? Реакция Сина на эту аномалию расскажет Орочимару о его новом ученике больше, чем любые слова.

- Что ж, в таком случае так и буду делать, как скажите, Орочимару-сама - спокойно следуя за змеем произнес парень. Он не боялся, как и было сказано ранее, ему нечего было терять, потому доверился конечно это не то слово которое можно было сказать, скорее рискнул. Они прошли довольно большое расстояние, прежде чем дошли до места, в котором Орочимару видно уже бывал. Он повернул ручку двери, которая легко открылась, а после, нырнул в нее, и тоже самое сделал и Син, предвкушая, что будет дальше. 

Мгновение, и тут же сквозь жаркое пламя показались водяные волны. Это оказалась стихия воды. Техника Сатору оказалась потушенной противником.

— Слабачок, однако, попался, — произнёс незнакомец, завершая свою защиту, — похититель лекарств собрался было разорвать лески, опутавшие его, но они больно врезались в не его толстые руки.

Голос брюнета Учиха приобрёл нотки холода. В чёрных, как бездна, глазах затанцевал мрачный огонёк. 

— Имя... — Ледяным тоном бросил генин, на лезвии его острого оружия возникло смешное искажённое отражение Учихи.

Ха! Так я тебе его прямо сейчас и сказал! Парень, неужели ты действительно думаешь, что я произнесу своё имя перед каким-то слабаком? — Сразу же после его слов усмехнулся пойманный вор.

Сатору не стал дожидаться больших унижений себя. Меч в его правой руке немного зашумел. Холодное металлическое остриё ещё больше приблизилось к горлу вора: 

— Да ты произнесёшь его как миленький! Клан мой наплевал на все твои тупые отговорки! — угрожающим голосом прошептал представитель клана Учиха, — а ещё ты ПРЕКРАСНО расскажешь мне, почему ты воруешь лекарства прямо из госпиталя! Мне кажется, любой идиот поймёт, насколько это опасно, особенно для раненых жителей деревни, вернувшихся с миссии!

— Ладно, ладно, — замешкался противник, — но своё настоящее имя я всё равно не скажу... Пусть будет... Кен... Даа... Кен... Единственное, что я тебе могу раскрыть, слабак, так это то, что я не из вашей деревни. А в остальном разбирайся сам. Мне без разницы, как будут выживать ваши шиноби!

Тут Сатору не успел среагировать. Печать была сложена очень быстро. Вор испарился, словно его тут вовсе не было.

«Теневой клон...» — молниеносно пронеслось в голове Учихи, — «но в какой момент успел скрыться нас...» — брюнет не успел завершить свою мысль. Его осенило. Цель успела сбежать у него из-под носа прямо в тот момент, когда он прятался от взрывной печати, при этом оставив своего теневого клона, чтобы замести следы своего побега! 

«Хитрая тварь!» — выругался про себя брюнет и исчезНе владеет этой способностью не потрудившись даже хотя бы пойти к выходу из госпиталя.