Орочимару внимательно, не перебивая, слушал устный отчёт Сина. Его глаза лишь изредка сужались, отмечая особенно точные или интуитивные наблюдения юноши. Когда Син закончил и передал листок, Орочимару принял его и бегло пробежался взглядом по записям. Его лицо оставалось непроницаемым, сокрытое одной из множества масок, которые он носил 

— Впечатляет, — произнес он наконец, и в этом одном слове прозвучала высшая степень похвалы. — Ты не просто механически провел тесты. Ты интерпретировал данные. Связал вязкость с источником забора, фрагментацию ДНК — с пластичностью, белковые комплексы — с уникальной иммунной адаптацией. Этого не найдешь в учебниках. Это… дар.

Он медленно положил листок на стол рядом с пробиркой, а его взгляд  направленный на Сина стал тяжелым, оценивающим.

— Твой вопрос о принадлежности образца… естественен. Но в науке происхождение объекта зачастую менее важно, чем его свойства. Считать ли это кровью пациента, мутанта, нового вида… или результатом целенаправленного… усовершенствования? — Он намеренно сделал паузу, давая этим словам повиснуть в стерильном пространстве лаборатории. — Забудь на мгновение о «кто». Сосредоточься на «что».

Он сделал пару шагов, приближаясь к Сину, двигаясь настолько неестественно и плавно, что казалось, будто "плыл" по воздуху. 

— Тебя впечатляет то, что ты увидел? Эта подавленная смертность клеток, эта… безграничная способность к адаптации и принятию чужого?  Некоторые назвали бы это чудовищным искажением, болезнью, которую следует искоренить. Уничтожить источник такой… нестабильности. — Он слегка склонил голову, изучая реакцию Сина. — Другие же увидели бы в этом прорыв. Следующий логичный шаг эволюции, освобожденной от хрупких рамок обычной биологии. Что есть норма, Син? И кто имеет право решать, что ее представляет, а что — достойно уничтожения? Тот, кто цепляется за свое несовершенное, смертное естество… или тот, кто осмеливается его превзойти?

Бледноликий отступил на шаг, оставляя вопрос висеть между ними под гнетом наступившей тишины.

— Мне очень любопытно твоё мнение на этот счёт...

Его губы растянулись. Это было похоже на некоторое подобие улыбки, но мало на неё подходящие. По его мертвецки бледному лицу пробежал нечто едва заметное, неуловимое, а в холодных янтарных глазах блеснул нездоровый огонёк. Интереса, нетерпения или нечто совершенно иного?