Сунабару ступил на главную улицу, и сразу понял, что слово "главная" здесь звучало с горькой иронией. Дорога, некогда оживленная артерия Сунагакуре, теперь представляла собой лишь бледную тень былого величия. Неровная брусчатка, местами развороченная взрывами, уходила вдаль, теряясь среди полуразрушенных зданий. Там, где раньше шумели торговые ряды, теперь зияли пустые оконные проемы, словно глазницы черепа.  

Он шел, ступая легко, почти не оставляя следов на пыльной мостовой. Его сандалии мягко скользили по камням, обходя особенно заметные трещины — не из осторожности, а по привычке человека, знающего цену каждому неверному шагу. Правой рукой он придерживал плащ, чтобы тот не цеплялся за торчащие из стен обломки арматуры. Левую держал свободно, пальцы слегка согнуты — в любой момент готовые собрать песок из окружающего пространства.  

Деревня просыпалась медленно, словно после долгой болезни. Где-то вдалеке стучал молоток — кто-то чинил крышу. Двое рабочих тащили бревно, их спина сгибалась под тяжестью. Женщина с ведром воды осторожно переступала через груду кирпичей. Никто не обращал внимания на одинокую фигуру в плаще — в разрушенной деревне каждый был занят своим горем.  

Он свернул к полуразрушенному фонтану. Когда-то здесь били струи воды, теперь же чаша была наполовину разломана, а в оставшейся части стояла мутная лужа. Сунабару остановился, глядя на свое отражение в воде. Бинты на его лице пропитались влажным утренним воздухом. Где-то в глубине чаши шевельнулась тень — может быть, выжившая рыба, а может, просто игра света.  

Дальше путь лежал мимо сгоревшей академии. Обугленные балки торчали, как ребра мертвого зверя. Здесь когда-то обучали молодых шиноби искусству боя... Теперь же только ветер гулял между почерневших стен, шелестя остатками бумажных ширм. Сунабару провел рукой по обгоревшей косяке двери, и песок с его пальцев смешался с пеплом.  

На углу уцелевшего здания висел покосившийся указатель. Одна из стрелок, чуть державшаяся на последнем гвозде, показывала в сторону торгового квартала. Именно туда лежал его путь.  

"Мне здесь не нравится. Воздух затхлый, воняет пылью, а окружающие закутаны в бинты, как мумифицированные трупы. Лучше бы остался в горах"

Выйдя на главную улицу, Сакадзуки смахнул с плеча порцию песка, осознавая, что зря принимал водные процедуры, и рыкнув под нос ругательство, целенаправленно двинулся к резиденции.

Чиё вышла из слегка душного магазина и спокойно перебирая ногами направилась в сторону госпиталя Сунагакуре. У нее еще оставались незавершенные дела. Книга с образцами и информацией томилась на дне сумочки, ожидая своего часа. А сама Чиё мысленно настраивалась на работу с ее новыми  "друзьями". Не успев опустить правую ногу о землю, она растворилась в воздухе, оставив после себя лишь маленький песчаный водоворотШуншинchakra(50) на земле.

"Нужно бы прикупить себе чего... А то с такими насыщенными "отпусками" далеко не уеду..." Обдумывала Чиё прогуливаясь по родным улицам деревни. Заприметив магазинчик с вывеской: "Все для шиноби", она направилась прямиком туда. Ступая по пыльным улицам своими мягкими шажочками. В воздухе весел аромат выпечки и кофе. Жизнь в деревне бурлила.

Сунабару повернулся с медленной, почти звериной грацией – не всем телом, а лишь слегка, ровно настолько, чтобы старик увидел единственный горящий янтарный глаз в щели между окровавленных бинтов. Песск скрипел под его сандалиями, как кости перетираемые жерновами, а ветер шевелил полы его хаори, обнажая на мгновение цепи, опутывающие руки.

Его глаз – холодный и бездонный,  – скользнул по старику, изучая, взвешивая, вычисляя сколько криков тот сможет издать перед тем как захлебнётся песком. Ни сострадания, ни даже презрения – лишь клинический интерес естествоиспытателя, рассматривающего под микроскопом дрожащую инфузорию.

Старик стоял неподвижно. В его морщинах застряли крупицы песка, будто сама пустыня постепенно поглощала его. Он говорил правду – Сунабару чувствовал это по дрожи в старческих руках, по тому, как его голос трещал, как пергамент. Правда была скучна. Но то, что скрывалось за ней...

— Ты ошибся, старик, — его голос был похож на скрежет камней в песчаной буре, — Я не спаситель.  

Бинты на его лице шевельнулись, обнажая на мгновение искажённый шрамами рот. Что-то похожее на улыбку.  

Между ними повисла тишина, густая, как кровь сочащаяся в песок. Ветер внезапно стих, будто сама пустыня затаила дыхание.  

— Но если шакалы действительно гнездятся на западе... — он нарочито медленно провёл языком по потрескавшимся губам, — ...я мог бы... прибраться...

Его цепи звякнули, когда он развернулся, оставляя старика в одиночестве. С каждым шагом его силуэт терял чёткость, растворяясь в мареве, словно мираж.  

Где-то вдади заскрипел колодезный журавль – пустыня готовила свои песчаные жернова.  

Голодные жернова. 

И Акума шёл накормить их. 

Шёпот забытых улиц...

Главная улица Сунагакуре расстилалась перед ним, как иссохший труп, брошенный на растерзание солнцу. Когда-то здесь кипела жизнь — звенели детские голоса, скрипели телеги торговцев, пахло жареными лепешками и крепким чаем. Теперь же лишь пустынный ветер гулял между покосившихся домов, перекатывая по пыльным мостовым клубки высохшей травы и обрывки бумаги с давно утраченными смыслами.  

Сунабару ступил на выщербленные камни мостовой, и древняя плита с глухим стуком осела под его весом. Его босые ноги, покрытые сетью тонких шрамов, не оставили следа — песокКонтроль Пескаchakra(10) , вечный спутник и союзник, тут же затягивал за ним все вмятины, словно стирая сам факт его присутствия.  

Он медленно поворачивал голову, изучая фасады домов с выбитыми окнами, где теперь гнездились лишь скорпионы и песчаные змеи. Ветер свистел в пустых глазницах окон, напоминая детский плач. Где-то с грохотом сорвалась и разбилась черепица, но Сунабару даже не повернулся на звук. 

Он закрыл глаза.  

И услышал...  

Не сегодняшнюю тишину, а эхо былого.  

Память врезалась в сознание:

Звон медных колокольчиков над лавками тканей. Крики разносчиков, предлагающих ледяные дыни из погребов. Смех девушек, бегущих под алыми фонарями — их босые ступни шлёпают по влажным от вечернего полива камням. Где-то старик поёт древнюю песню Страны Ветра, а его голос смешивается с перезвоном чайных чашек... 

Веки дрогнули. Открылись.  

Реальность ударила, как плеть:  

Разбитые ставни, хлопающие на ветру.  

Рваные тени от покосившихся крыш.  

Тонны песка, заползшего в каждый закоулок, словно пустыня методично хоронила это место десятилетиями.  

Перед ним лежала мертвая деревня, но теперь он понимал. Это не было простым запустением. Это было местом пиршества.  

Где-то в глубине переулка что-то шевельнулось.  

Не ветер.  

Не животное.  

Кто-то наблюдал.  

Сунабару не повернул голову, но уголки его губ дрогнули в подобии улыбки. Песок у его ног начал медленно вращаться, образуя мелкие вихри.  

В ответ — резкий вдох и приглушённый стук чего-то металлического о камень.  

Ханзо вышел на улицу сразу после Пакуры. 

- Доверие - это ко всем и каждому - это не для меня, - откровенно произнёс Саламандра чуть прищурившись. Он пока не понимал, какие именно чувства должен испытывать к этой девице, которая пока что была для него интересным экспонатом на примере которого можно исследовать принципы работы того же "генома жара". - Но это и так понятно. 

Улицы опустели, в основном все направлялись куда-то в одно место. Какой-то пацанчик пробегая мимо не мог не тыкнуть в руки Ханзо и Пакуры какую-то бумагу. Прочитав её, Ханзо нахмурился.

- Значит, старейшины уже позаботились о том, что бы все кто может в деревне услышали речи Дейдары. Ну-ну, - он скомкал бумагу и кинул в сторону, как обычно с не особо-то скрываемым скепсисом, который пробивался через воздухофильтры в его респираторе с каким-то хрипением и явным неудовлетворением. 

После этого Ханзо осмотрел местность на предмет того, куда все направляются. 

- Насчёт Страны Земли - я знаю только то, что обычно туда дальше равнинной местности на юге никого не пускали. Страна Земли очень закрытое государство - ну, в любом случае было. Там есть город Цучидо - это всё что я успел увидеть. У нас были задания связанные обычно с саботажем на юге Страны Земли - Дождь воевал со всеми соседями, так что это не было чем-то уникальным. Много посёлков - мало дождя, но не особо много плодородной почвы. И в любом случае - лучше песка, который приходится вытряхивать с нижнего белья. 

И так Ханзо тоже направился в сторону гостиницы, куда шли и все люди. 

- Похоже, нам сюда, - он кивнул Пакуре. 

Продолжая держать девушку за руку, видя в этом что-то такое миленькое и прекрасное, Багровой целиком осознавал. Фуу так напугана, что даже не заметила, как к ним подошел высокий громила и обратился к ней. Красновласый только кинул на него взгляд, после чего уже перевел оный на смуглянку и пнул ту в плечико, легонько, чтобы привести в чувства. 

— Фуу, успокойся уже. Всё будет замечательно, не переживай. — мягким голосом говорит парнишка, которого там и продолжают воспринимать как девушку. Это ему только на руку. — Ты так напряжена, что даже не заметила своего знакомого, хах~ — с легким смешком завершает красновласый, сильнее сжимая руку девушки. 

Это было забавно. Знаете. Девица, цель которой завести сто друзей, будто целенаправленно игнорирует потенциального друга. Судя по его обращению к ней. Багровый особо об этом сейчас не задумывался, просто потянул за собой зеленоволосую потеряшку в сторону гостиницы, куда их направила куноичи по поручению штаба деревни. 

— Хватит стоять. Идём-идём! Нас наверняка уже там заждались! — воодушевленно роняет "девчонка", подначивая этих двоих крайне странных личностей идти к месту сбора. Впрочем, они все трое были странными...