Перемещаясь по улицам песка уже темнело, вечер был близко а следом и сладкий отдых, главное только сдать задание и можно спокойно отдыхать. 

"Отдых-отдых" - радостно думал Харимото прыгая по крышам и предвкушая мягкую кровать и прохладную ванну.

"Эх, неплохо бы мороженное в комплекте получить, над будет сгонять". - Думал он приближаясь к Резиденции.

ЗабравшисьКонтроль Чакры1() на крышу, Харимото осмотрелся дабы вспомнить где вообще находится эта тренировочная площадка, не сказать что он забыл ее местоположение, но конкретно в родной деревне он страдал топографическим кретинизмом, хотя в голой пустыне ему ничего не мешало ориентироваться. 

Солнце жутко палило, зловеще нависая над деревней, хоть оно уже и клонилось в сторону заката. Нащупав сосуды в подкладках одежды, он недовольно цикнул.

"Греется... Надо будет сменить воду как время свободное найдется" - Проверял сосуды Харимото сидя на крыше. Со стороны в своем плаще он выглядел словно часть интерьера а не живой человек. 

Наконец, вспомнив направление к злосчастной площадке, он поднялся и устремился по крышамКонтроль Чакры1() в ее сторону. 

"Мне все еще не дает покоя что ж там можно было делать! Хотя...Ладно, на месте разберусь, главное чтобы трупов не было, а то быть могильщиком в столь юном возрасте я не планировал." - Усмехнулся юный шиноби быстро перепрыгивая с одной крыши на другую. 

Спрятавшись в тени случайного переулка, Харимото облечгенно выдохнул, снимая капюшон и поднимая очки, глазам было немного непривычно без плотных защитных очков, которые впивались в его лицо. 

"Я так устал бродя по этой пустыне...Так охота поваляться щас где-нибудь в холодном месте... Но у меня кончились деньги....Нет, нельзя, нужно в резиденцию" - Осекся Харимото и вновь натягивая капюшон с очками двинулся в путь. 

Закутывая лицо в не менее самодельную, нежели вещмешок арафатку, мужчина решительно направляется вдоль главной улицы, постепенно переходя на бег. Передвижение таких исполинских размеров здоровяка, со стороны выглядело весьма угрожающе. Саказуки напоминал набирающего скорость разъяренного быка, вставать на пути которого было смерти подобно.

"Вперёд... Время не терпит"

"Утро... Иногда я забываюсь на работе. Если бы не потребность оплачивать эту проклятую комнату, не приходилось бы срываться с дел. Время нещадно"

Недовольно бухтя под нос проклятья, здоровяк шёл по городу, распихивая плечами каждого, кто вставал на пути. Да, может это и выглядело грубо, но мало кто из обычных жителей мог противиться подобному поведению. Вскоре, перед глазами замаячило здание гостиницы.

Сунабару бесшумно вышел из магазина, дверь с тихим скрипом закрылась за его спиной. Он замер на мгновение, вбирая в себя атмосферу разрушенной, но постепенно оживающей деревни. Воздух был наполнен запахами свежей древесины, горячего металла из кузницы и едва уловимой ноткой песка - того самого песка, что текла в его жилах.

Его путь лежал через сеть узких переулков и полуразрушенных проходов, где тени сгущались особенно плотно. Шагая между обветшалых стен, он ловил обрывки разговоров:

«Говорят, новый Кадзекаге совсем молод...»

«Но сила в нем - будто вся пустыня собралась...»

Сунабару замедлил шаг. Пальцы его правой руки непроизвольно сжались, ощущая под кожей легкую вибрацию песка. Гаара... Это имя отзывалось в нем странным эхом. Он вспомнил слухи о мальчике с песком в крови, о демоне, ставшем правителем. В глубине души что-то шевельнулось - не то любопытство, не то предвкушение.

«Интересно...» - промелькнуло в его сознании, и бинты на лице слегка шевельнулись, будто скрывая мимолетную усмешку. 

Он представлял себе этого Гаару - юного, но уже несущего на плечах груз целой деревни. В нем Сунабару видел не просто правителя, а родственную душу, того, кто мог бы понять природу его силы. И возможно... того, кто смог бы бросить ему настоящий вызов.

Песок подле него зашевелился, будто отзываясь на мысли хозяина. Сунабару провел пальцами по бинтам на запястье, успокаивая свое оружие. Еще не время. Но когда-нибудь... когда-нибудь их пески обязательно встретятся.

С этими мыслями он растворился в лабиринте переулков, оставляя за собой лишь легкую песчаную дымку, медленно оседающую на разбитую мостовую.

Сунабару ступил на главную улицу, и сразу понял, что слово "главная" здесь звучало с горькой иронией. Дорога, некогда оживленная артерия Сунагакуре, теперь представляла собой лишь бледную тень былого величия. Неровная брусчатка, местами развороченная взрывами, уходила вдаль, теряясь среди полуразрушенных зданий. Там, где раньше шумели торговые ряды, теперь зияли пустые оконные проемы, словно глазницы черепа.  

Он шел, ступая легко, почти не оставляя следов на пыльной мостовой. Его сандалии мягко скользили по камням, обходя особенно заметные трещины — не из осторожности, а по привычке человека, знающего цену каждому неверному шагу. Правой рукой он придерживал плащ, чтобы тот не цеплялся за торчащие из стен обломки арматуры. Левую держал свободно, пальцы слегка согнуты — в любой момент готовые собрать песок из окружающего пространства.  

Деревня просыпалась медленно, словно после долгой болезни. Где-то вдалеке стучал молоток — кто-то чинил крышу. Двое рабочих тащили бревно, их спина сгибалась под тяжестью. Женщина с ведром воды осторожно переступала через груду кирпичей. Никто не обращал внимания на одинокую фигуру в плаще — в разрушенной деревне каждый был занят своим горем.  

Он свернул к полуразрушенному фонтану. Когда-то здесь били струи воды, теперь же чаша была наполовину разломана, а в оставшейся части стояла мутная лужа. Сунабару остановился, глядя на свое отражение в воде. Бинты на его лице пропитались влажным утренним воздухом. Где-то в глубине чаши шевельнулась тень — может быть, выжившая рыба, а может, просто игра света.  

Дальше путь лежал мимо сгоревшей академии. Обугленные балки торчали, как ребра мертвого зверя. Здесь когда-то обучали молодых шиноби искусству боя... Теперь же только ветер гулял между почерневших стен, шелестя остатками бумажных ширм. Сунабару провел рукой по обгоревшей косяке двери, и песок с его пальцев смешался с пеплом.  

На углу уцелевшего здания висел покосившийся указатель. Одна из стрелок, чуть державшаяся на последнем гвозде, показывала в сторону торгового квартала. Именно туда лежал его путь.  

"Мне здесь не нравится. Воздух затхлый, воняет пылью, а окружающие закутаны в бинты, как мумифицированные трупы. Лучше бы остался в горах"

Выйдя на главную улицу, Сакадзуки смахнул с плеча порцию песка, осознавая, что зря принимал водные процедуры, и рыкнув под нос ругательство, целенаправленно двинулся к резиденции.