Теперь же Хан чувствовал себя мышкой в кошачий коробке. Логово врага, солдат которого он убивал и которые убивали товарищей Хана. Даже сейчас возможно, чисто теоретически, где-то недалеко наши шиноби режутся с шиноби листа, но сейчас Хан в безопасности.

У врат их встретили достаточно пренебрежительным взглядом, а другого не следовало ждать, все таки они враги.

-Как бы нам тут не перерезать друг друга.

Прошептал Хан, тщательно следя серыми глазами за каждым шиноби листа, которые охраняют покой своей деревни. Их тут по меньшей мере человек тридцать. 

На зелёно-желтых просторах Леса вокруг Конохи появилась пара шиноби со знаками скрытого туманаОдежда: Протектор Киригакуре. Одним из них являлся высоким мужчиной лет эдак за двадцать: метр-восемьдесят-пять ростом, длинными чёрными волосами ниже плеч, бледной… скорее, белоснежной кожей и скрывающим свои глаза за чёрными окулярамиАксессуар: Темные монокли. Внимание к новоприбывшим шиноби было на высоте, ибо как внешний вид, так и одежда выдавали в них очевидных чужестранцев. Акира мимолётно пригляделся со своим спутником и продолжил движение вперёд.  Было странно, что кроме них – по близости более не оказалось «странников» из других стран. Во всяком случае, на вратах. В голову закрадывалось предположение, что они были первыми прибывшими. Возможно, так оно и было?

Проходя мимо шиноби листа, Акира лишь спокойно двигался вперёд. Если его взгляд мог пересекаться с кем-нибудь из местных, он просто «отвешивал» приветственный кивок. Сейчас, главная задача - зайти внутрь.

«Почти такие-же условия КПП, как и в Скрытом Тумане. Интересно, Мизукаге уже прибыл на место? Должен, как минимум.»

Проносилось между делом в разуме змея. Пройдя некоторую очередь ко входу на КПП, он поравнялся ростом с парой шиноби-контролёров, что могли как пропустить внутрь, так и попросить покинуть их деревню. На второй вариант рассчитывать не приходилось, ибо на носу был экзамен на Чунина и прогонять новоприбывших будет глупо.

Сделав приветственный кивок в сторону Шиноби Конохагакуре, Акира стал говорить лично за себя, давая своему спутнику представиться самостоятельно.

– Добрый день, товарищи дозорные. Разрешите пройти внутрь? Моё имя Акира. Я Шиноби Киригакуре, посетивший ваше селение, что-бы участвовать в предстоящем экзамене на чунина.

Вежливо поинтересовался Акира, дожидаясь ответа шиноби на посту.

Подойдя к воротам Конохи со стариком за спиной и кучей рюкзаков и сумок, слегка уже подуставший Ямато увидел на входе родственницу художника и отряд из чунинов-медиков.

"Похоже, его семья узнала о том, что меня отправили на миссию, и сразу же направились к вратам, ждать меня. Ещё и медиков позвали... Но, если честно, я совсем не против..."

Подойдя к будке с охранниками, Ямато вновь показал свои документы и сказал, что он недавно выходил из селения из-за миссии по поиску путешественника, который сейчас сидел за его спиной, поддерживаемый парнем. Будучи пропущенным в Коноху, Ямато сразу же поспешил к медикам, которым передал старика, а вещи отдал семье. Выслушав кучу слов благодарности, Ямато лишь улыбнулся.

- Это была просто моя работа, ничего такого...

Ещё раз улыбнувшись, генин извинился и ушёл к резиденции.

После длительного путешествия, Обито вновь оказалсяНе владеет этой способностью перед родными воротам, которые как будто пытались успокоить творившийся на душе беспорядок, чего им если и удавалось сделать, то лишь самую малость. Не видящими глазами, Учиха помахав свитком из-за чего в последствии получив одобрения от охраны на проход, он сразу направился в резиденцию, что бы как можно быстрее избавиться от злополучного блокнота, что у него бился в одном из карманов.

По прежнему держа руки в карманах, а собственные размышления в русой голове, Ямато даже и не заметил, как оказался перед воротами Конохи. Оглядевшись, юноша заприметил, что охраны стало вдвое больше, и караульные постоянно ходили туда-сюда, внимательным образом следя за всем вокруг и тщательно осматривая и записывая каждого гостя или уходящего. Юный шиноби не стал исключением - вынув руки из карманов лишь для того, чтобы достать из сумки свиток и документы, он прошёл к будке и обратился к охранникам.

- Здравствуйте. Меня зовут Ямато, я генин Листа. Выдвигаюсь на миссию по поиску пропавшего путешественника, - Показав документы и свиток с заданием, молвил парень. - Мужчина потерялся где-то неподалёку, так что довольно скоро я вернусь в деревню.

- Хорошо, проходи, - Ответил один из джонинов, записав имя генина и цель выхода из деревни в специальный блокнот.

- Благодарю. Хорошего вам дня! - Попрощался юноша и повернулся в сторону темнеющего вдали леса, убрав документы и свиток на места.

"Где-то там сейчас этот несчастный художник... Если я не поспешу, то может оказаться, что я буду виновен в травмах, которые он может получить, поэтому нет у меня времени просто стоять на месте и смотреть на виды..."

Взяв ноги в руки, Ямато вложилКонтроль Чакрыchakra(5) чакру в ступни для того, чтобы перемещаться немного быстрее, после чего сорвался с места и умчался в направлении плотного ряда деревьев. Не прошло и нескольких минут, как он исчез под их сенью...

После непродолжительного движения по главной улице вместе с обычными жителями и вот Обито оказался прямо на выходе из деревни. Для себя он приметил при первом впечатлении интересную деталь, что как обычно купцов совсем не было видно в очереди покинуть деревню, лишь несколько шиноби виднелись там, для возможности направиться на своё задание, "Все утром успели разъехаться выходит... Значит, мне очень повезло! Не придётся лишний раз отсиживаться в очереди". Разделив вместе с джоуниными не самую приятную судьбу, Учиха совсем не много прождал своего времени в очереди, по результату ожиданий оказавшись перед новыми чунинам, которых Обито совсем не видел. Небольшой диалог и проверка свитка, и вот Обито уже был готов направиться в нужном направлении, "Далековато меня на этот раз отправили, надеюсь, эта миссия окажется мне по плечу!".

В скором времени они добрались до центральных врат. Наруто некоторое время терпеливо ожидал, пока его напарница решит некоторые формальные моменты с охраной. Как только было получено разрешение покинуть селение, они направились дальше, постепенно приближаясь к лесу.

- Нууу, с компании с тобой, дорога будет проходить намного веселее... - он перевёл взгляд на Хинату и в привычной ему манере, широко улыбнулся. 

Хината добралась до ворот и конечно вместе с напарником. Она показала пропуск охранникам, которые без вопросов уже разрешали выходить из селения.

- Хорошо. Нам придется идти достаточно дальше нашего леса. Это может длиться несколько часов, но я думаю ты уже привык. 

Говорила она и отвела взгляд в сторону и немного засмущалась, потому что уже чересчур стала себя уверенно вести и это не могло длиться вечно. Хината зашагала вглубь леса. 

Пыл солнца уже смиренно сходил за горизонт, позволяя абрисам жилой панорамы плавно утопать в хладе ночной полутьмы. Ленивый шелест редко слетавшей с ветвей листвы послушно вторил каждому мгновению мерно утекающего в забытье вечера, предрекая наступление блаженной темноты. Замогильная тишина ложилась на окрестности величия врат, словно живая вода на иссохшие губы жаждущего, вытесняя усталость вечно хранящих здешний покой желанными праздностью и спокойствием.

Темный силуэт, резко налетевший на земную твердь, словно явившийНе владеет этой способностью себя из провала пустоты, замер аккурат у границы на слегка подогнутых в коленях ногах, прежде чем вытянуться и поднять отрешенность спокойных глаз, устремляя те в глубины селения, сколько позволяли распахнутые створы ворот. Лицо юноши, награжденное лишь непроницаемостью и индифферентностью, подобное всесторонне отполированному куску мрамора, взирало на размытые в полумраке очертания из камня. Стойкость холода его черных, сложенная будто из крупинок первозданного льда, была лишена даже малейшего колебания, хоть и за ней, где-то в глубине на подкорке сознания, все исходилось трещинами от незыблемого желания шагнуть в противоположную сторону.

Тяга к силе и могуществу служили единственным двигателем его существования, а деревня — всего лишь балласт, кой только тянет назад своими нелепыми обязанностями, возложенными на него как на столп и живой инструмент. Саске с самого детства, в те времена, когда испуганные глаза, не знавшие цвета смерти и отчаяния, впервые увидели проклятый кровавый дождь, ступал по этому пути, даже сам не ведая, какую именно из целей преследует. Эту тропу он ощутил еще мальчишеской ногой и продолжал по ней идти в юношестве, ожидая в конце только чужую кровь и сожаления этой крови за былые поступки.

Густота ночных теней с каждой секундой заволакивала уже изрядно потемневшие улицы, когда брюнет наконец двинулся вперед, с большим усилием искореняя желание развернуться, и перешагнул за брусчатый «порог», встречая безразличным взглядом развернувшиеся просторы его родного, но ненавистного дома. И стражей врат, заблаговременно обративших внимание на плывущий в сумраке силуэт, кои без задней мысли в одночасье стали на пути непроходимым препятствием. Пройти через них было насущной необходимостью — норма порядка, которую все и без исключения, как и сам Учиха, не могли проигнорировать.

Глаза, едва ли настороженные и нелюдимые, поочередно скользнули по обеим фигурам, и он вынужденно останавливает свой ход. Брюнет не стал отвечать на сорвавшийся в тишину вопрос, принимая то за бессмыслицу, и неторопливо вынул свиток из глубин поясной сумки, впоследствии точно бросив его навесом прямиком в руки одного из шиноби. Чернильные начертания иероглифов на белизне бумаги могли сказать куда больше о причинах, по коим генин когда-то оказался за пределами стен, а теперь с темнотой возвращается назад, нежели холод простых и излишне прямолинейных слов. Секунды, в реальности скоротечны, но в его восприятии длительны — и часовые покоряются написанному от руки указу — сверток влетает назад в его своевременно поднятую руку, с глухим и совсем тихим хлопком вдавливаясь в обхват бледных пальцев. Один из защитников рубежей деревни небрежно машет рукой, позволяя пройти, и освобождает путь, наконец удаляясь в сторону.  

Учиха сходит с места и монотонными шагами движется дальше, минуя разверстые врата. Куски дерева на громадных петлях, окрашенные зеленой краской и зияющие двумя алыми символами, лепили на внутренний взор самые разные воспоминания и обдавали резонирующими друг с другом эмоциями. Каждое движение, ведущее в глубины, каждый едва ли слышимый отзвук соприкасания подошвы с землей чернили мысли горьким дегтем и сожалением о впустую потраченном времени. Фигура вступала на привычные улицы, волнующие не больше, чем адреналин в заведомо выигрышной драке. Всякий уголок, всякое здание, постройка полнились спокойствием и посредственностью, являясь для него всего лишь визуальным фоном, кой он не мог и не хотел принимать и понимать.

Бросив быстрый, полный отрешенности взгляд на скалистые изваяния лиц на другом конце деревни, брюнет наконец придается ветру, вновь растворяясьНе владеет этой способностью в пустоте одним резким прыжком.