Тали никогда не думала, что узнает, каково это превратиться в кусок мокрой ветоши, который всё ещё продолжает переставлять ноги по инерции.

Она шла или вернее, её тело шло, но сознание уже давно отделилось от реальности, уплыло куда-то в серое марево, где не было ни холода, ни сырости, ни этого бесконечного, сводящего с ума шума дождя. Там, в этом внутреннем убежище, было сухо и почти тепло. Но стоило только на мгновение вынырнуть обратно, как реальность обрушивалась всей своей тяжестью на продрогшие плечи.

Плато вечного плача.

Тали усмехнулась про себя, но губы почти не шевельнулись - они закоченели настолько, что любая мимика давалась с трудом. Она слышала это название от Джину но оно показалось ей просто пафосным именем, какими любят щеголять те, кто хочет придать своей истории побольше трагизма. Но теперь, стоя посреди этого серого безмолвия, она понимала - нет, это было не пафосное имя. Это было точное, режущее описание.

Плакать здесь хотелось действительно и не просто плакать, а выть. Поднять голову к этим низким, свинцовым небесам, открыть рот и заорать, заглушая шум дождя, пока голос не сорвется в хрип, а потом в шепот, а потом исчезнет совсем, растворившись в бесконечной сырости. Но Тали не плакала. Она давно разучилась. Слезы были роскошью, которую она не могла себе позволить, и дело было даже не в том, что кто-то мог увидеть её слабость - просто внутри неё не осталось влаги, чтобы выплакать. Вся она вытекла наружу, смешалась с дождем, ушла в землю, в эту чавкающую, ненасытную грязь.

Она смотрела на фигуру впереди. Джину. Куро. Женщина. Чёрт его разбери, кем он был на самом деле. Эта трансформация, эта смена облика, которая произошла так буднично, так обыденно, будто он менял не внешность, а просто снимал пальто, выбила Тали из колеи сильнее, чем любой бой. Она видела шиноби в деле, знала, на что они способны, слышала россказни о техниках трансформации, но одно дело слышать, и совсем другое видеть своими глазами, как человек, с которым ты говорил минуту назад, превращается в кого-то совершенно другого.

Тали смотрела на этот новый облик и пыталась найти в нем черты прежнего Джину, но не находила. Длинные тёмные волосы, мокрыми прядями спадающие на плечи, узкие плечи, скрытые плащом, лицо с острыми чертами и мешками под глазами, которые выдавали хроническую усталость или бессонницу, или и то, и другое вместе. Женщина, стоявшая перед ней, ничего общего с тем мужчиной, что свернул шею бандиту одним движением и сжёг свиток, не глядя на пламя, не имела. И только взгляд... Только взгляд остался прежним. Тяжёлый, тёмный, бездонный, как колодец, в который смотришь и понимаешь - дна нет. Только чернота, уходящая в бесконечность.

От этого взгляда Тали становилось не по себе. Не так, как от взгляда мужчины, тогда она чувствовала животный, первобытный страх самки перед более сильным хищником. От взгляда женщины ей становилось... странно. Она не могла подобрать точного слова, но внутри что-то ёкало, когда эти глаза останавливались на ней. Дело было в том, что этот взгляд видел слишком много. Он проходил сквозь кожу и мышцы, добираясь до самых костей, до того, что Тали прятала так глубоко, что и сама забыла, где спрятала. И от этого хотелось одновременно спрятаться, зажмуриться, закрыться руками и наоборот, шагнуть вперёд, в эту черноту, провалиться в неё с головой, лишь бы перестать чувствовать этот ледяной, пробирающий до дрожи холод одиночества.

Она тряхнула головой, отгоняя странные мысли. Дождь хлестнул по лицу, и она зажмурилась, чувствуя, как вода затекает в глаза, в нос, в рот. Вкус металла, смешанный с горечью. Она сплюнула, но вкус не ушел, остался на языке, въедливый, липкий, как и всё в этой проклятой стране.

- Что это за место такое? - спросила она, не столько обращаясь к кому-то конкретно, сколько озвучивая мысли вслух. Голос прозвучал глухо, почти неслышно, заглушённый шумом дождя. - Куда мы вообще пришли? Я думала, Страна Дождя - это про дождь... ну там город, люди... А тут... тут же ни души... даже зверей нет... 

Тали вздохнула и опустила голову, глядя себе под ноги. Сапоги, и без того видавшие виды, сейчас напоминали два комка грязи, которые каким-то чудом продолжали двигаться вперёд. Внутри хлюпало, противно и монотонно, в такт шагам, и этот звук начинал действовать на нервы. Она попыталась ступать так, чтобы не создавать этого звука, но грязь была везде. Она забилась в подошву, облепила голенища, просочилась сквозь протёршуюся кожу и теперь мерзко холодила пальцы.

- Ненавижу мокрую обувь, — пробормотала Тали, обращаясь скорее к себе, чем к спутникам. - Нет ничего хуже мокрой обуви. Даже голод... голод можно перетерпеть. Холод - привыкнуть. А мокрая обувь... Она не даёт забыть о себе ни на секунду.

Она говорила, чтобы заполнить тишину. Чтобы не слышать шума дождя. Чтобы не думать о том, как промокла её одежда, как вода стекает по спине, по животу, по ногам. Как она больше не чувствует пальцев рук - они превратились в две ледышки, сжимающие лямки рюкзака чисто механически, по привычке.

- Мне кажется, я уже никогда не высохну. Мы сгнием здесь. Мы превратимся в болотную жижу, и вскоре про нас никто не вспомнит. А дождь всё будет идти. Ему-то что. Ему плевать.

"Может, это какая-то тень, принявшая человеческий облик, и внутри у неё нет ни крови, ни костей, ни нервных окончаний, которые могли бы замёрзнуть"? 

Эта мысль, шальная и абсурдная, почему-то показалась Тали вполне правдоподобной. В этом мире, где люди превращаются в других людей с помощью печати, где из тени появляются воины, где глаза светятся алым и видят невидимое — почему бы и не быть тени, которая притворяется человеком?

- Кстати... Он... она... оно...  всегда так... молчаливо? Или это сезонное? 

Инари хихикнула. Одобряюще. Мол: "молодец Кексик, моя школа". 

Она хмыкнула, но без злобы. В голосе сквозила скорее усталая ирония.

Она попыталась ускорить шаг, чтобы хоть немного согреться, но ноги скользили по размокшей земле, и каждая попытка ускориться заканчивалась риском загреметь лицом в грязь. Пришлось сбавить темп, ругаясь сквозь зубы.

Руины приближались. Уже можно было разглядеть не только общие очертания, но и отдельные детали: трещины в стенах, пустые проёмы окон, чёрные подпалины на камнях, оставленные давними пожарами или взрывами. Тали вглядывалась в эти следы разрушения, пытаясь представить, что здесь было раньше. Может быть, деревня? Или сторожевой пост? Или просто постоялый двор для тех, кто отважился сунуться в эту промозглую дыру?

Ответов не было. Только дождь. Только ветер. Только серая, бесконечная тоска, разлитая в воздухе, как жидкий туман.

Тали посмотрела на женщину, которая была Джину, и поймала себя на мысли, что хочет понять, о чём он думает. Что творится в этой голове, под спутанными мокрыми волосами? Вспоминает ли он что-то из своего прошлого, когда идёт по этим руинам? Думает ли о тех, кого потерял или просто сканирует окрестности на предмет опасности, как живой радар?

Она не знала. И это незнание пугало её больше, чем любая опасность, которую можно было встретить на этом пути.

Инари, идущая рядом, вдруг поскользнулась. Тали это заметила боковым зрением и её собственная рука тотчас дёрнулась, готовая подхватить куноичи под локоть. Но та устояла, выровнялась, опираясь на посох и Тали выдохнула с облегчением, которого сама от себя не ожидала.

- Везучая, - хмыкнула она, пряча улыбку в воротник мокрой куртки. - Это хорошо. Везучие дольше живут.

Она замолчала, чувствуя, как слова застревают в горле, превращаясь в холодный комок. Ей хотелось сказать что-то ещё. Тёплое, ободряющее, обращённое к этой хрупкой, но такой упрямой девушке. Но слова не шли. Тело больше не слушалось, разум увязал в липкой паутине усталости. Тали просто шла. Шаг за шагом. Вслед за фигурой в плаще. Рядом с той, которую она уже начала считать чем-то большим, чем просто попутчица.

Тали подняла голову, подставляя лицо дождю, и закрыла глаза.

Она поймала себя на мысли, что впервые за долгое время ей не хочется бежать прочь. Не хочется прятаться. Не смотря на все это отчаяние, ей хочется продолжать идти под руку с Инари, сильнее прижимаясь к ее плечу. 

— Твоё главное оружие, как ты выражаешься, еще недостаточно заточено чтобы проявлять его без приказа. Из нас троих я единственный.. впрочем.. — в какой-то момент в голове у Джину явно возникла какая-то мысль, сопоставляемая с легким ощущениемЧувство Чакрыchakra(50) нескольких сигнатур чакры где-то в километрах от их позиции. Некоторые сигнатуры были уж слишком слабыми, едва примечательными. Однако одна из них - слегка отличалась. Поскольку находилась она в пассивном состоянии - тяжело было полностью изучить её, даже полнота объёма не поддавалась изучению при таких вводных. — ..поступай как знаешь.

Завершая свои слова на, казалось бы, обрывистой части - брюнет стал немного более насторожным, периодически провожая своим взглядом окружающие деревья и скалы. Он знал что это было за место - плато вечного плача, как принято называть его среди остатков местного населения. Ранее упомянутые им слова о том что Амегакуре было лишь зоной боевых действий - раскрывалось в полной мере именно здесь. Различного рода кратеры от применения техник различных элементов, неестественного происхождения озера и подобие рек и соженные участки земли и деревья - это всё походило на постапокалиптическую пустошь ежели на плато ведущее в амегакуре, посему он предпочитал действовать осторожнее.

Он слышал легкие отголоски и звуки в своей голове ввиду природы своей способности. Или же малыми но верными шагами приходил к безумию. Жить среди усопших и иметь над ними своего рода власть - чревато для психики и восприятия сущего. Сойти с ума в таких условиях было проще простого, но эта персона скорее замкнулась во внутренней боли и тех проблемах что были глубоко внутри.

— Еще несколько километров и будем на месте. Я не буду читать "лекцию" о проникновении во враждебные зоны, поэтому попрошу лишь не называть меня по имени с этого момента. Используй то - которое ты знала при нашем знакомстве - Куро. Не хочу скомпрометировать себя раньше времени, поэтому.. — на этой ноте правая рука Джину поднялась на уровень торса и сложилась в одноручную печать, следом оставляя после себя дымкуПревращениеchakra(20) . Легкое движение руки тотчас же развеяло её а на месте юноши была совершенно другого вида персона женского пола. Некоторое время едва слышимых покашливаний и явного намерения исказить звучание голосовых связок и вуаля - фактически перед ними стоял абсолютно незнакомый им человек, начиная от мелкой моторики и движений и заканчивая голосом. Единственное что напоминало первоначальный образ - довольно тяжёлый взгляд и сигнатура чакры, изменить которую он бы в любом случае не смог.

В конечном итоге - он выглядел как длинноволосая женщина с тёмными волосами и красного тона глазами со слегка заметными мешками под глазами. Всё те же одеяния преимущественно чёрного цвета но дополняемые плащом который вновь дополнил образ и защищал от бесконечного "плача" этих земель. Закончив же разминку голосовых связок - уже женский голос продолжил свою речь, обращяясь не столько к своми компаньонам сколько в собственную тень что вытягивалась позади этой персоны. Но из-за шума дождя и прочего - точно приказ услышать не представлялось возможным, посему он так и остался секретом между Джину и его бесчисленными компаньонами внутри собственной тени. Но и живых компаньонов он само собой не забыл.

— По прибытию в таверну - сможете отдохнуть, как ранее упоминалось. Заметите что странное - дайте знать. Об обстальном сказано уже достаточно. — голос в женском образе звучал более мягко, хотя всецело Джину просто стал говорить куда меньше и реже, стараясь сосредоточить своё внимание на окружении и возможных преградах что могут попасться им на пути. Таким образом они и начали сближаться с пропускным пунктом. Вернее, тем что от него осталось.

Данзо прогонял в своих мыслях разные ситуации через которые приходилось пройти в его жизни. Сейчас эта троица находилась совсем далеко от деревни и не просто так. Он периодически поглядывал своим взглядом на Ямато и Ибики, пытаясь понять, что ими движет. Изучая что стойку, что мимику, что в целом каждое действия данных шиноби. Ветер окутывал компанию, пока Данзо был в своих мыслях. Никто не смог ответить ему на вопрос, который он предоставил ранее. Стеснение или отсутствие ответа? Было уже не важно. Привал заканчивался, а птицы пролетающие мимо них будто давали лишний раз понять, что пора выдвигаться. Шимура медленно встал, опираясь на свою палку. Встав в полный рост он осмотрелся вокруг и кинул свой взгляд на Перевал Каллига, после чего протянул указательный палец в его направлении.

- Нам туда.

Коротко и холодно ответил Данзо, после чего, принялся дальше своим фирменным, медленным шагом идти по направлению указанном ранее.

После того, как Данзо указал всем на место привала - Ибики шагнул в углубление глубже всех и уселся на корточки достав сигарету. Шрамированный гигант понимал, что дым может привлечь внимание, а потому схватил сигарету верхним хватом так, что она оказалась снизу ладони и рука смогла прикрывать полностью сигарету. А дым же Ибики развеивал второй рукой, выдыхая дым как можно ниже к полу. Соблюдая данную осторожность, Ибики смог перевести дух и слегка расслабиться, не выдавая себя и своих напарников. Возможно, в последний раз... Кто знает...

Остатки ручейков от дождя из последних сил стекали по камням. Сигарета отдавала приятным теплом в правую руку.Ибики молча наблюдал за фигурой Ямато и Данзо, полностью игнорируя вопрос Каге. "Увесистые камни... Крутые обрывы... Возможно, с острыми каменными выступами снизу..." Ибики обрабатывал собранную информацию местности до того, как они вошли в пещеру. Мгновения пролетали вместе с томностью ожидания и неизвестность, которая продолжалась до сих пор, все сгущала краски.

Постепенно ландшафт сменился, воздух стал реже и суше - как минимум из-за того, что дождь прекратился. Горы стали выше, стало попадаться больше скал, причём некоторые не совсем естественных форм - их как будто отсекли от гор неким огромным ножом, а в неких местах и вовсе казалось, что камни пропустили через мясорубку. Это место оправдывало звание поля брани войны, что шла здесь раньше. Ровно как оправдывало и своё название - плато вечного плача, напоминая о многочисленных жертвах, которых нужно было кому-то оплакать. Кому это сделать, как не молчаливым камням, ставшим свидетелями тех ужасов и смертей?

Данзо тем временем указал на одно из углублений в скалах, где шиноби устроили временный привал. Прислонившись спиной к холодным камням отвесной стены, что уходила ввысь, Ямато задумчиво уставился на открытое место перед местом остановки Хокаге и его сопровождающих. В случае опасности - как-никак, территория чужая и неизвестная - чунин был готов мгновенно среагировать на угрозу. Сейчас же он слегка переводил дыхание после перехода, чтобы быть в лучшей форме, когда они пойдут дальше. То, что они пошли в горы от Амегакуре, довольно явно говорило, что они что-то ищут здесь. Возможно, начнётся сражение или иное физически сложное происшествие, так что силы ещё пригодятся.

Данзо-сама внезапно прервал скорбящую тишину гор своим неожиданным вопросом, который не совсем относился к миссии - скорее к окружающему их ландшафту. Скорее всего, он имел в виду молчаливую печаль здешней атмосферы и события прошлых лет. Они молча продолжали оплакивать бессмысленные жертвы и не напоминали о произошедшем случайным путникам. Многое в этом мире остаётся забытым и молча продолжает нести память сквозь года.

Воздух здесь был сухим и разреженным, словно само время истончилось под тяжестью древних скал, давших этому месту имя. Данзо остановился на краю обрыва. Его взгляд медленно скользил по изрезанным скалам, цепляясь за каждую тень, каждый неровный изгиб камня. Внешне - абсолютная невозмутимость. Лишь легкое напряжение в пальцах, сжатых в замок за спиной, выдавало непрекращающийся анализ угроз. Он повернулся к спутникам, его голос прозвучал ровно, без эмоциональных колебаний:

- Здесь сделаем привал.

Его бинтованная рука указала на естественное углубление в скалах - достаточно защищенное, чтобы укрыться от посторонних глаз, достаточно открытое, чтобы видеть приближающуюся угрозу. Когда они расположились, Данзо неожиданно поднял взгляд на Ямато и Ибики. Вопрос, который последовал, не имел ничего общего с миссией:

- Как думаете, почему плачущие камни не издают звуков? Тишина повисла между ними, тяжелая, как здешний воздух. Он не ждал ответа. Возможно, это была проверка. Возможно - напоминание. Или просто констатация того, что некоторые вещи в этом мире созданы, чтобы молча нести свою боль. Как и они. Как и он. Плато продолжало молчать, а троица в его тени - тоже.

"А вот и неожиданности." Проскочило в голове Ибики, продвигающегося за своими двумя спутниками. Под ногами земельные участки начали сменяться редкими, а местами и частыми, каменными потертыми плитами от гористой местности. Дождь не прекращал поливать фигуры мужчин. Плащ Ибики принял неестественно глянцевый оттенок. Могло показаться, что чернота все усиливалась и усиливалась, по мере намокания областей плаща. Ступая за Данзо, Ибики не останавливался сканировать местность и запоминать любые недочеты и мелочи, что могли бы как-то неестественно отразиться в памяти.

Едва только шиноби добрались до места назначения, как Данзо резко сменил курс направления, первым шагнув прочь с моста. Ямато, помня названное построение, быстро развернулся, через пару секунд молча заняв свою позицию. Ни единого слова, ни единой эмоции, ни единого лишнего движения. Шиноби продолжили свой путь, в скором времени покинув мост и оказавшись на пороге гор, что возвышались неподалёку. Именно там и начиналось плато вечного плача. Вновь положив руку на рукоять своего ниндзято на поясе, Ямато уверенным шагом - пусть местность и не была ему ранее знакома - двинулся по едва видной дорожке к плато.

Дождь всё так же беспощадно поливал всех троих бредущих сквозь белую пелену воды и клубов тумана. Темнота, бесконечные брызги со всех сторон и едва протоптанная вязкая дорога усложняли путь, но Ямато твёрдо шёл вперёд. К счастью, до плато было совсем недалеко, и как только под ногами хлюпала от удара капель не вязкая глина и грязь, а звенела и гудела твёрдая каменная порода, ещё более скользкая, чем дорога позади, чунин остановился. Перед его глазами и глазами его спутников открылись большие просторы горных пиков и плоскогорий, простирающиеся как минимум до горизонта - вернее, в теории, простирающиеся настолько далеко. Без вложенной для усиления зрения чакры или иных методов разглядеть что-либо настолько далеко не представлялось возможным из-за вечно падающих с небес капель дождя и темноты ночи, что пока не слишком собиралась отступать, уступая место утреннему солнцу.

Песок хрустел под сапогами, ветер выл между каменными пиками плато вечного плача. Ханзо шагал сквозь сумерки, ощущая на плече прерывистое дыхание мальчишки. - Живой ещё? - хрипло бросил он, поправляя ношу. В ответ - слабый стон. Достаточно. Впереди - туманная дымка Сакаты. Позади - лишь скалы, хранящие шепот погибших. Его плащ трепетал на ветру, обвивая худое тело мальца, будто пытаясь защитить.