Тали никогда не думала, что узнает, каково это превратиться в кусок мокрой ветоши, который всё ещё продолжает переставлять ноги по инерции.

Она шла или вернее, её тело шло, но сознание уже давно отделилось от реальности, уплыло куда-то в серое марево, где не было ни холода, ни сырости, ни этого бесконечного, сводящего с ума шума дождя. Там, в этом внутреннем убежище, было сухо и почти тепло. Но стоило только на мгновение вынырнуть обратно, как реальность обрушивалась всей своей тяжестью на продрогшие плечи.

Плато вечного плача.

Тали усмехнулась про себя, но губы почти не шевельнулись - они закоченели настолько, что любая мимика давалась с трудом. Она слышала это название от Джину но оно показалось ей просто пафосным именем, какими любят щеголять те, кто хочет придать своей истории побольше трагизма. Но теперь, стоя посреди этого серого безмолвия, она понимала - нет, это было не пафосное имя. Это было точное, режущее описание.

Плакать здесь хотелось действительно и не просто плакать, а выть. Поднять голову к этим низким, свинцовым небесам, открыть рот и заорать, заглушая шум дождя, пока голос не сорвется в хрип, а потом в шепот, а потом исчезнет совсем, растворившись в бесконечной сырости. Но Тали не плакала. Она давно разучилась. Слезы были роскошью, которую она не могла себе позволить, и дело было даже не в том, что кто-то мог увидеть её слабость - просто внутри неё не осталось влаги, чтобы выплакать. Вся она вытекла наружу, смешалась с дождем, ушла в землю, в эту чавкающую, ненасытную грязь.

Она смотрела на фигуру впереди. Джину. Куро. Женщина. Чёрт его разбери, кем он был на самом деле. Эта трансформация, эта смена облика, которая произошла так буднично, так обыденно, будто он менял не внешность, а просто снимал пальто, выбила Тали из колеи сильнее, чем любой бой. Она видела шиноби в деле, знала, на что они способны, слышала россказни о техниках трансформации, но одно дело слышать, и совсем другое видеть своими глазами, как человек, с которым ты говорил минуту назад, превращается в кого-то совершенно другого.

Тали смотрела на этот новый облик и пыталась найти в нем черты прежнего Джину, но не находила. Длинные тёмные волосы, мокрыми прядями спадающие на плечи, узкие плечи, скрытые плащом, лицо с острыми чертами и мешками под глазами, которые выдавали хроническую усталость или бессонницу, или и то, и другое вместе. Женщина, стоявшая перед ней, ничего общего с тем мужчиной, что свернул шею бандиту одним движением и сжёг свиток, не глядя на пламя, не имела. И только взгляд... Только взгляд остался прежним. Тяжёлый, тёмный, бездонный, как колодец, в который смотришь и понимаешь - дна нет. Только чернота, уходящая в бесконечность.

От этого взгляда Тали становилось не по себе. Не так, как от взгляда мужчины, тогда она чувствовала животный, первобытный страх самки перед более сильным хищником. От взгляда женщины ей становилось... странно. Она не могла подобрать точного слова, но внутри что-то ёкало, когда эти глаза останавливались на ней. Дело было в том, что этот взгляд видел слишком много. Он проходил сквозь кожу и мышцы, добираясь до самых костей, до того, что Тали прятала так глубоко, что и сама забыла, где спрятала. И от этого хотелось одновременно спрятаться, зажмуриться, закрыться руками и наоборот, шагнуть вперёд, в эту черноту, провалиться в неё с головой, лишь бы перестать чувствовать этот ледяной, пробирающий до дрожи холод одиночества.

Она тряхнула головой, отгоняя странные мысли. Дождь хлестнул по лицу, и она зажмурилась, чувствуя, как вода затекает в глаза, в нос, в рот. Вкус металла, смешанный с горечью. Она сплюнула, но вкус не ушел, остался на языке, въедливый, липкий, как и всё в этой проклятой стране.

- Что это за место такое? - спросила она, не столько обращаясь к кому-то конкретно, сколько озвучивая мысли вслух. Голос прозвучал глухо, почти неслышно, заглушённый шумом дождя. - Куда мы вообще пришли? Я думала, Страна Дождя - это про дождь... ну там город, люди... А тут... тут же ни души... даже зверей нет... 

Тали вздохнула и опустила голову, глядя себе под ноги. Сапоги, и без того видавшие виды, сейчас напоминали два комка грязи, которые каким-то чудом продолжали двигаться вперёд. Внутри хлюпало, противно и монотонно, в такт шагам, и этот звук начинал действовать на нервы. Она попыталась ступать так, чтобы не создавать этого звука, но грязь была везде. Она забилась в подошву, облепила голенища, просочилась сквозь протёршуюся кожу и теперь мерзко холодила пальцы.

- Ненавижу мокрую обувь, — пробормотала Тали, обращаясь скорее к себе, чем к спутникам. - Нет ничего хуже мокрой обуви. Даже голод... голод можно перетерпеть. Холод - привыкнуть. А мокрая обувь... Она не даёт забыть о себе ни на секунду.

Она говорила, чтобы заполнить тишину. Чтобы не слышать шума дождя. Чтобы не думать о том, как промокла её одежда, как вода стекает по спине, по животу, по ногам. Как она больше не чувствует пальцев рук - они превратились в две ледышки, сжимающие лямки рюкзака чисто механически, по привычке.

- Мне кажется, я уже никогда не высохну. Мы сгнием здесь. Мы превратимся в болотную жижу, и вскоре про нас никто не вспомнит. А дождь всё будет идти. Ему-то что. Ему плевать.

"Может, это какая-то тень, принявшая человеческий облик, и внутри у неё нет ни крови, ни костей, ни нервных окончаний, которые могли бы замёрзнуть"? 

Эта мысль, шальная и абсурдная, почему-то показалась Тали вполне правдоподобной. В этом мире, где люди превращаются в других людей с помощью печати, где из тени появляются воины, где глаза светятся алым и видят невидимое — почему бы и не быть тени, которая притворяется человеком?

- Кстати... Он... она... оно...  всегда так... молчаливо? Или это сезонное? 

Инари хихикнула. Одобряюще. Мол: "молодец Кексик, моя школа". 

Она хмыкнула, но без злобы. В голосе сквозила скорее усталая ирония.

Она попыталась ускорить шаг, чтобы хоть немного согреться, но ноги скользили по размокшей земле, и каждая попытка ускориться заканчивалась риском загреметь лицом в грязь. Пришлось сбавить темп, ругаясь сквозь зубы.

Руины приближались. Уже можно было разглядеть не только общие очертания, но и отдельные детали: трещины в стенах, пустые проёмы окон, чёрные подпалины на камнях, оставленные давними пожарами или взрывами. Тали вглядывалась в эти следы разрушения, пытаясь представить, что здесь было раньше. Может быть, деревня? Или сторожевой пост? Или просто постоялый двор для тех, кто отважился сунуться в эту промозглую дыру?

Ответов не было. Только дождь. Только ветер. Только серая, бесконечная тоска, разлитая в воздухе, как жидкий туман.

Тали посмотрела на женщину, которая была Джину, и поймала себя на мысли, что хочет понять, о чём он думает. Что творится в этой голове, под спутанными мокрыми волосами? Вспоминает ли он что-то из своего прошлого, когда идёт по этим руинам? Думает ли о тех, кого потерял или просто сканирует окрестности на предмет опасности, как живой радар?

Она не знала. И это незнание пугало её больше, чем любая опасность, которую можно было встретить на этом пути.

Инари, идущая рядом, вдруг поскользнулась. Тали это заметила боковым зрением и её собственная рука тотчас дёрнулась, готовая подхватить куноичи под локоть. Но та устояла, выровнялась, опираясь на посох и Тали выдохнула с облегчением, которого сама от себя не ожидала.

- Везучая, - хмыкнула она, пряча улыбку в воротник мокрой куртки. - Это хорошо. Везучие дольше живут.

Она замолчала, чувствуя, как слова застревают в горле, превращаясь в холодный комок. Ей хотелось сказать что-то ещё. Тёплое, ободряющее, обращённое к этой хрупкой, но такой упрямой девушке. Но слова не шли. Тело больше не слушалось, разум увязал в липкой паутине усталости. Тали просто шла. Шаг за шагом. Вслед за фигурой в плаще. Рядом с той, которую она уже начала считать чем-то большим, чем просто попутчица.

Тали подняла голову, подставляя лицо дождю, и закрыла глаза.

Она поймала себя на мысли, что впервые за долгое время ей не хочется бежать прочь. Не хочется прятаться. Не смотря на все это отчаяние, ей хочется продолжать идти под руку с Инари, сильнее прижимаясь к ее плечу.