Дождь продолжал нервировать, а вместе с ним и гнетущая тишина, подкрепленная постапокалиптическими пейзажами по бокам дороги от них. 

- Да уж... точно "романтическое путешествие". Туристическое агентство "Сметь сегодня"... организует гаорячие путевки по лучший пустошам уныния. Вас ждут незабываемые воспоминания о мокрых трусах с вездесущей сыростью и грязи цвета постного дерьма, а также яркие эмоции отчаяния всех оттенков...

Инари бубнила продолжая кутаться в толстовку, хотя проку от этого было мало. 

Дождь не прекращался. То лил как из ведра, тяжелый, проливной, то превращался во влажную дымку и пожалуй именно этот тип бесил огненную Учиху больше всего. Он не смывал пыль, а вместо этого разъедал землю, превращая ее в липкое месиво, которое чавкало под ногами с каждым шагом. Он проникал под одежду, добирался до кожи, до костей, до самого нутра, выстужая изнутри медленно, но верно, заполнял обувь противно хлюпая. 

Инари ненавидела его. Ненавидела каждой клеточкой своего продрогшего тела.

Она шла, вжав голову в плечи, натянув капюшон толстовки так низко, что из-под него виднелся только кончик носа. Бесполезно, конечно. Ткань давно промокла насквозь и теперь висела мертвым грузом, тяжелая и холодная. Вода стекала по лицу, собиралась в капли на кончике носа и подбородке, срывалась вниз, чтобы раствориться в бесконечной грязи под ногами.

- Твою ж налево… - прошипела она сквозь зубы, когда нога поехала на особо коварном камне, и пришлось взмахнуть руками, чтобы удержать равновесие.

Посох, который она несла в правой руке, описал в воздухе дугу, помогая стабилизировать корпус. Она оперлась на него, восстанавливая равновесие, и выругалась уже более развернуто, смачно, с чувством, с толком, с расстановкой, как говорится, вкладывая в каждое слово всю ту гамму эмоций, что накопилась за последние часы.

Сзади послышалось сдавленное фырканье. Тали. Инари не обернулась, но уголки губ дрогнули в тени капюшона.

- Ржать будешь, когда я в лужу лицом упаду, Кексик, - буркнула она, не повышая голоса, но зная, что та услышит.

Она подняла голову, щурясь от воды, заливающей глаза, и посмотрела на то, что осталось от неба. Тяжелые, низкие тучи, набухшие влагой, висели так низко, что, казалось, до них можно дотянуться рукой. Где-то там, за этой серой пеленой, должно быть солнце, но Инари начинала сомневаться, существует ли оно вообще и существовало когда либо. Может, это всё, что осталось от мира — бесконечный дождь, серая хмарь и чавкающая под ногами грязь. В голове даже промелькнула мысль, не умерла ли она и не попала лив  персональный ад? Может быть на самом деле последняя схватка закончилась тем, что ее сердце сожрал тот волчара. 

От этой мысли передернуло. 

Она перевела взгляд на фигуру, маячившую метрах в десяти впереди, что бы как то отвлечься от этой мысли. Джину... Куро... Как там его теперь называть? Она сбилась со счета, сколько раз он менял лики? Сначала загадочный парень с браслетами и маской, потом — холодный головорез-утилизатор, с тенями в глазах, а теперь женщина. Высокая, темноволосая, с тяжелым взглядом и руками, спрятанными в карманы длинного плаща.

Голова шла кругом.

- Так... похоже обиделся на шаринганы... ладно-ладно... ты тут босс и большущий начальник! Окей! Это я приму. Только... я и так зову тебя не Джину а Джи-кун. Думаю для маскировки хватит... Куро... Куро.. Куро... 

Она пробормотала его имя пробуя на вкус. 

- Хрень собачья гражданин начальник. Почти как "курица". Хватит с тебя Джи-куна. Только знаешь, мистер "великий маскировщик", есть в твоем плане одна существенная недобработка... назовем это так. Сколько не перевоплощайся, а лицо у тебя все так же мрачнее тучи и прочит кирпича. Раньше ты был мрачный тип... теперь подозрительная мадам. У женщин не бывает таких глаз. Взгляд тебя выдает с потрохами. А голос... боги... я не хочу это слышать следующие несколько дней. Для такого сильного шиноби, ты удивительно бестолковый в мелочах. 

Она не ждала, что он ответит. Но надеялась. Потому что эта тишина, разбавленная только шумом воды, начинала действовать на нервы хуже, чем любой допрос. Ей нужно было слышать голос. Любой. Даже если этот голос будет говорить ей, какая она никчемная и бездарная. Лишь бы не этот бесконечный, сводящий с ума шум.

Провоцировала ли она его? Несомненно. Надеялась ли на ответ? Безусловно. Думала ли, что получит его? Даже не сомневалась, что и в этот раз тот проигнорит. 

- Ну и дыра… - выдохнула она, когда стали угадываться очертания какого то строения.

Инари прищурилась, напрягая зрение. Сначала ей показалось, что это просто камни, причудливо изогнутые ветром и временем. Но чем дольше она вглядывалась, тем яснее понимала — это руины. Какие-то постройки, вернее, то, что от них осталось. Обгоревшие балки, торчащие из земли под странными углами. Остовы стен, изъеденные временем и непогодой. Пустые окна, глядящие в никуда, как глазницы черепов.

- Плато вечного плача… - пробормотала она, вспоминая слова Джину. Тут не плакать, тут выть охота... 

Название подходило. Здесь действительно хотелось плакать. Не от боли или страха, а примитивной безысходности.

Сзади послышался хлюпающий звук шагов. Тали догоняла её и Инари почувствовала знакомое тепло от того, что рыжеволосая просто оказалась рядом.

- Замерзла? - коротко спросила она и в голосе читалась неприкрытая забота.

Она знала, что та замерзла. Они все замерзли. Но спросить стоило, хотя бы для того, чтобы напомнить, что она помнит о ней, даже когда вокруг серая бесконечность.

Тали в своем зеленом лесном плаще, черном топике с голым животом и коротких черных шортиках, на фоне серой безысходности выглядела как ошибка в реальности. 

Она усмехнулась этой мысли, чувствуя, как дождевые капли затекают за шиворот и холодными ручейками стекают по позвоночнику. Девушка взяла подругу под руку, прижимаясь к ней плечом. 

- Так будет чуточку теплее... 

Она врала. Она просто хотела чувствовать что-то живое, а еще лучше живую Тали. 

"Удивительно как можно привязаться к человеку меньше чем за сутки..."

При всем своем величии, Джину не ощущался чем-то живым. Если Тали была ошибкой в реальности, то бравый воитель пустым местом в этой самой реальности.