Слова Рея заставили Хану тихо, гортанно рассмеяться. Этот парень так отчаянно цеплялся за свою роль "бедного торговца", что это уже вызывало у неё искреннее восхищение.

- Обычный торговец не стал бы демонстрировать такую... ммм... как бы точнее сказать... хищную реакцию секундами ранее. И от тебя Рей-кун потрясающе пахнет... женскими запахами... ммм... просто сводит меня с ума. Газетенки Конохи слишком скучны для таких заголовков, Рей-кун, - шепнула она, и её дыхание коснулось его уха. К тому же, портить такую редкую шкурку - непозволительная роскошь.

Каждое мгновение этой прогулки по сумеречной Конохе казалось Хане затянувшимся, сладостным сном, где грани реальности истончались под воздействием бурлящего в её жилах сендзюцу. Мир, зажатый в тиски её активированного бьякуганаБьякуганchakra(6) , сузился до трёх контрастных величин: безупречной, пугающей геометрии чакры Орочимару впереди, хаотичного, лихорадочного костра энергии Рея рядом и её собственного, пульсирующего нетерпенияРежим лисьего отшельникаchakra(25) sen(25) .

Её пальцы, до сих пор сжимавшие предплечье Кагуи, не просто держали его - они изучали. Через плотную ткань его одежды Хана ощущала, как под кожей парня перекатываются тугие, жесткие мышцы, как лихорадочно бьётся его пульс. Ей безумно нравилась эта его мнимая покорность, эта маска "бедного, беззащитного торговца".

Хана тихо, грудно рассмеялась. Она сделала ещё полшага вбок, практически стирая любое свободное пространство между ними. Теперь её бедро при каждом движении мягко сталкивалось с его бедром, а край её короткого розового кимоно скользил по его ногам, дразня и отвлекая.

- Если я и решу растворить тебя в этих тенях, поверь, никто и никогда об этом не узнает. Ты просто исчезнешь... останешься здесь, со мной, запертый в этой ночи. Тебе ведь нравится эта мысль, правда? Твоё тело говорит мне "да", даже если твои губы пытаются спорить. Ты говоришь, что у тебя нет крутых способностей? Не лги мне. Мои глаза видят твою суть. В тебе скрыта такая буря, от которой эта тихая, правильная Коноха содрогнулась бы. И мне до безумия хочется стать той, кто выпустит эту бурю наружу. Хотя... мжет быть это еще тайна для тебя самого. 

Ирьенин весело подмигнула одновременно показав язык. 

Она медленно, с расстановкой провела указательным пальцем по его подбородку, спускаясь к шее, туда, где испуганно и часто билась жилка. Её ноготь слегка царапнул кожу, для опытного ирьенина подобное движение по отношению к врагу означало бы одно - смерть. 

- Обычный торговец давно бы сбежал, сверкая пятками, а ты идёшь... со мной. Ты рискуешь, потому что этот азарт - твоя истинная природа. Так прекрати притворяться овечкой. В этом доме, куда он нас ведёт... там не будет места правилам. Там будет только "огоньб" и тьма... 

В этот момент впереди раздался ровный, леденящий душу голос Орочимару: "Нам сюда... Сегодня вы будете моими гостями". Этот звук подействовал на Хану как ушат ледяной воды, но не остудил её пыл, а лишь придал ему чёткую, острую направленность. 

Киёта — небольшой, ничем не примечательный район Конохагакуре, расположенный в удобной близости к Резиденции Хокаге. Именно здесь предпочитали селиться шиноби, ценящие короткий путь до административного сердца деревни. Сюда и лежал путь Орочимару и его необычных спутников. Главная улица с её шумом и суетой осталась позади, сменившись лабиринтами узких переулков, в которых он ориентировался без малейших колебаний. Ни разу не задержавшись на развилке, ни на секунду не усомнившись в направлении.

Последний поворот — и троица остановилась перед одним из домов. Взгляд, брошенный на строение, не выхватывал ничего примечательного. Это явно была не нищенская халупа, но и не особняк, способный привлечь внимание. Слишком обычный. Слишком посредственный. Из тех жилищ, мимо которых проходишь, не задерживая взгляда, и через минуту уже не можешь вспомнить деталей.

— Нам сюда, — произнёс он, сопроводив слова ленивым, но выверенным жестом в сторону дома. Кисть описала короткую дугу — и в этом скупом движении проступила всё та же аристократическая утонченность, не покидавшая его ни на миг. — Сегодня вы будете моими гостями.

Фраза прозвучала ровно, с той же неизменной вежливостью. Словно принимать гостей было для него честью. Словно этот обычный, ничем не выдающийся дом был родовым поместьем, а не скромным строением в тихом квартале. Но это  — лишь маска. Одна из многих. Слой за слоем, за каждой учтивой фразой, за каждым плавным жестом скрывалось нечто иное — и в этом контрасте было что-то сбивающее с толку.

Жилище их нового знакомого не вязалось с его образом. Оно казалось почти неправильным, словно фальшивая нота в безупречно сыгранной мелодии. Обычные стены. Обычная дверь. Обычная черепица на крыше. Слишком человеческое. И это заставляло лишь теряться в догадках: что ещё скрыто от глаз? Что таится за ускользающим образом утонченности, который он так старательно поддерживал? Ответы, возможно, ждали внутри.

Они шли почти бок о бок. Он опережал девушку всего на полкорпуса — ровно настолько, чтобы вести, но не отрываться, чтобы слышать каждое слово. Она говорила, а он слушал, временами удивляясь изломам её логики: та петляла, как горная тропа, то ныряя в дебри отвлеченных аналогий, то вдруг выныривая к пугающе точным выводам.

Встречный людской поток расступался перед этим странным дуэтом, словно подчиняясь беззвучной команде. Ни он, ни она ничем особенным не выделялись из серой уличной массы: двое шиноби, одетых скромно, без опознавательных знаков, без демонстративной гордыни. Но что-то заставляло прохожих уступать дорогу чуть раньше, чем того требовали приличия. Он отметил про себя любопытную деталь: поле отчуждения, которое генерировало одно лишь его присутствие, теперь накрывало и спутницу. Люди шарахались не от него одного — от их пары. Он усмехнулся уголком губ. Занятно.

— Что роднит ткань и людей? — произнес он, откликаясь на какую-то её реплику. — И то и другое можно перекроить. Распороть по швам. Сшить заново… в нечто совершенно иное. Уникальное.

Слова легли ровно, без нажима — просто мысль, брошенная под ноги, чтобы она споткнулась о неё и задумалась. Его поступь оставалась мягкой; толпа перед ними продолжала редеть, раздаваясь в стороны, как вода под носом лодки.

— Что до соседей, — добавил он уже суше, с металлическим холодком в голосе, — они лишь мешают.

Фраза упала отрезанным ломтем. Тема закрыта.

Пройдя в таком ритме еще некоторое расстояние и достигнув неприметного перекрестка, он остановился. Голова повернулась в сторону спутницы — плавно, без рывка.

— Здесь наши пути разойдутся, — голос звучал спокойно, почти буднично. — Ненадолго.

Он выдержал паузу. Ту самую, многозначительную, которая заменяла собой абзац инструкций, предостережений и молчаливых обещаний. Всё, что ей следовало знать, уместилось в этой короткой тишине.

— Рассчитываю на тебя.

Плавный шаг вперёд — один, не больше. Воздух в том месте, где только что стоял бледнолицый шиноби, едва заметно дрогнул, пошёл рябьюШуншинchakra(25) , как над раскаленной мостовой, — и фигура истаяла. Лишь легкий вихрь поднявшейся пыли осел на камни, отмечая точку, из которой он ушел. Ни звука. Только пыль. И пустота. 

Его реакция не заставило девушку долго ждать, пусть ожидания и были завышены. По итогу она лишь, лениво перевела свой взгляд на стены дома, прогибаясь в спинке, держа ручки сцепленными. Вышла Яманака следом за брюнетиком, закрывая за собою дверь. Сейчас в ее душе была безграничный покой, от того скука нагонялась практически мгновенно.

- Заняться любимым делом, хмм. Что ж, это действительно будет самым полезным времяпровождением. 

Уже шагая по жилой улице, где выстраивались дома, теплые, уютные, наверное там кто-то жил, или живет? Взгляд блуждал по окнам чужих домов, задернутые шторы говорили о многом. А вот красивые тюли, говорили об открытости. На мгновенье на лице образовалась улыбка, а свободной рукой она игриво так, накручивала локон своих зеленоватых волос. Почему-то при виде тканей, ей сразу же представилась сцена, где ткань разрезали, а затем как режут плоть. Ну да, в ее голове был полный хаос и девушка его не боялась, наоборот же, стремилась к познаниям об истинной черни сего мира. 

- Орочимаруууу-самаааа, вот скажите, чем же так похожи ткань и человек? 

Конечно же она понимала, что этот внушительный человек ее поймет. Хотя имели ли они права, все еще называться людьми? Сама Эби была бы не против, назови ее кто нибудь монстром. 

"Обходят стороной.."

Замечая подобное, ей увы не шибко приходило в голову от чего это могло быть. Чувства самосохранения у той просто, банально не было. Так что внушить страх девушке, которая его в априори не понимает, было той еще задачей. Боли девушка не чувствовала, так и смерти не сильно боялась, хотя отчасти ей было интересно. 

- С соседями как погляжу, не шибко дружите.

Бросая украдкий взгляд на очередные окна, что в спешке были задернуты темными шторами. Она усмехается, и снова шутливым тоном продолжает.

- Тяжело вам наверное так живется, даже соли не попросить у соседушки, когда она закончится в доме. Ай-яй, как же можно так жить, и быть такииииим не дружелюбным.

Вскоре его силуэт влился в людской поток улиц деревни. Со стороны — ничем не примечательный шиноби, каких в этом квартале проходили десятки за день. Разве что вид у него был слегка болезненный: кожа бледнее обычного, скулы заострены, под глазами залегли тени, намекающие на долгие бессонные ночи или затяжную хворь. Одежда сидела свободно, чуть мешковато, словно он похудел быстрее, чем успел сменить гардероб. Обычный человек. Едва ли достойный пристального взгляда.

Однако что-то в нём заставляло прохожих менять траекторию.

Это происходило без участия сознания — чистая телесная реакция, доставшаяся от далеких предков, которые умели чуять хищника прежде, чем тот выходил на свет. Люди расступались перед ним, сами того не замечая. Кто-то ускорял шаг, поравнявшись с его плечом. Кто-то вдруг вспоминал о неотложном деле и сворачивал в переулок, хотя минуту назад никуда не торопился. Молодая мать, не отдавая себе отчета, перехватила ребенка за плечи и увела на другую сторону улицы — просто потому, что воздух вокруг этого человека показался ей вдруг спертым и холодным.

Трудно было сказать, что именно служило источником тревоги. Возможно, аристократическая бледность его черт, слишком правильная для живого, дышащего существа, вызывала смутные ассоциации с похоронными масками. Возможно, походка — неестественно мягкая, текучая, лишенная четкого ритма шагов, — сбивала с толку периферийное зрение: тело двигалось, а звука почти не возникало, словно он не касался подошвами мостовой. А возможно, от него исходило нечто более тонкое — давление. Эманация угрозы настолько концентрированной, что кожей её ощущали даже те, кто никогда в жизни не держал в руках оружия. Она не кричала, не заявляла о себе громко — она сочилась, как газ без цвета и запаха, заполняя пространство вокруг его фигуры. И тела случайных зевак откликались раньше рассудка: дрожь вдоль позвоночника, холод в животе, внезапное и непреодолимое желание оказаться где-нибудь в другом месте.

Он не обращал на это внимания. Или делал вид, что не обращает. Шагал себе дальше — спокойный, отрешенный, словно прогуливался по пустынной аллее, а не сквозь толпу, которая инстинктивно обтекала его, как вода обтекает острый камень. Лишь уголки губ подрагивали едва заметно — то ли усмешка, то ли привычный нервный тик.

Беззаботно посвистывая, девушка играясь, крутила в руках какую-то, неприметную вещицу. Да и какая разница что она там крутила в своей руке. Главное ведь люди не шарахаются от нее, и детишки в слезах не убегают. Собственно какая ей разница, что там подумают, или как будут сторониться ее. О подобных мелочах жизни, Эби даже не размышляла, ей проще жить в подобном, беззаботном темпе. Неторопливо вышагивая, и поднимая свой взгляд повыше, та смотрит на здание, с легкой ухмылкой. 

Да, так и произошло, господин Орочимару сам нашел его, снова, уже в третий раз, иронично. За ними могли следить, ведь иначе Син не мог объяснить эту немногословность его наставника. Он последовал в переулок за ним, и вскоре, они оказались у дома который выглядел, ну не очень. Но как говорится, внешность бывает обманчива, а потому, он спокойно зашел за змеем внутрь. 

Тень, которую Син принял за простое углубление в стене старого здания, внезапно шевельнулась. Она не просто удлинилась — она отслоилась от камня, приняв знакомую худощавую форму в темном плаще. Орочимару возникШуншинchakra(75) так внезапно, что не было ни звука шагов, ни смещения воздуха — лишь нарушение пространства. 

— Идём...

Он не стал ждать ответа, плавно развернувшись и двинувшись в сторону узкого переулка между двумя невзрачными домами.  Он привёл его к самому обычному, даже слегка обветшавшему дому на окраине улицы. Дверь была деревянной, с потрескавшейся краской, и не вызывала ни малейшего интереса. Раздался тихий щелчок открывающегося замка и худощавый силуэт скользнул внутрь, увлекая Сина за собой.

Добравшись до Киета, он принялся высматривать везде Орочимару, тот видимо был не в курсе, что Син не обладает сенсорными способностями. Может когда-то он и сможет развить в себе это направление ниндзюцу, но это было явно не сейчас. Остановившись примерно посреди улицы, он заметил что ничего похожего на лабораторию тут нет, осталось надеятся, что Орочимару сам его найдет.

Яманака оказался в небольшом районе деревни, именуемый Киёта. Основная причина, по которой Фу выбрал именно этот район, его близость к резиденции Хокаге. Парень направился по улице в сторону своего будущего дома, которое он раньше видел только на фотографиях. Риэлтерская компания хвалила дом и всячески рекламировала.