"Что бы такого приготовить сегодня?"  Задумчиво касается пальцем губ. Вспоминает, что Саске в последнее время уплетает за обе щёки жареные баклажаны с мисо, а Итачи, несмотря на всю свою серьёзность, всё ещё не может устоять перед сладкими данго. Фугаку же… Фугаку в последнее время редко удаётся поужинать дома, но если он вдруг вернётся пораньше неплохо бы сделать что-то сытное, вроде тяхан с говядиной. Ведь даже если мир за стенами клана неспокоен, даже если Фугаку снова задержится а Итачи уйдёт тренироваться до утра её семья должна знать что их ждёт тёплая еда и улыбка пусть это будет её маленький тихий вклад в их силы. Поправляет свои волосы по дороге она направляется дальше, уже представляя как Саске будет клянчить «ещё одну порцию», а Итачи, стараясь сохранить невозмутимость и потянется за третьей шпажкой данго… «Да, определённо, стоит купить побольше моти.»

Рюсен не удивился, когда тень появилась впереди. АНБУ двигался бесшумно, без намёка на агрессию, но с тем типичным для Корня холодом, что ощущался на уровне инстинктов. Он остановился всего в пяти метрах от Рюсена, как будто вынырнул из воздуха, точно зная, в какой момент нужно появиться. И он выбрал этот момент идеально.

«Как раз вовремя.»

Рюсен не изменился в лице. Он стоял на месте, вглядываясь в белую маску с лёгким презрением. Он больше не скрывался. Ему было плевать, кто и как посмотрит на него. Все, кто должны были увидеть – уже видели. Остальные не имели значения. Слова АНБУ были сказаны спокойно. Без нажима, без угроз. Почти официально, как приглашение, хотя оба прекрасно знали, что это нечто большее. Рюсен смотрел на маску несколько секунд, не отвечая. Лишь позволил себе короткий вдох – спокойный, тяжёлый.

«Вот я и подошел к тебе практически вплотную. Орочимару…»

Мысленно он уже начал предвкушать предстоящую встречу. Разведывательный пункт, место, пропитанное правдой и ложью, будто сказаны от имени деревни, но зачастую несут за собой личные интересы тех, кто стоит за стенами. Данзо, человек, для которого контроль важнее жизни людей. Человек, что создает силу из страха и верность из страданий. Не он ли в своё время закрывал глаза на то, что делал Орочимару? Или… знал гораздо больше?

Рюсен не собирался идти туда как подчинённый. Он не шёл за приказом. Он шёл за ответом. И, если понадобится, за правом на месть.

«Если Данзо действительно знает, где находится Орочимару, значит я ближе к своей цели, чем когда-либо. Но я не позволю сделать из себя рычаг, пешку, наживку. Я действую по своим правилам. Я дышу своим ритмом. И если кто-то решит навязать мне чужую волю, я разорву его на мелкие кусочки…»

Учиха чуть прищурился. Свет фонаря поймал его лицо, бросив искажённую тень на ближайшую стену. Он видел в себе не Учиху. Не шиноби. Не жителя Конохи. В этот момент он видел в себе только силу, вырванную из боли. Не за счёт имени. Не за счёт наследия. А вопреки им. Его ноги двинулись к месту встречи. Рюсен не произнёс ни слова, не ответил на сообщение. Просто шагнул вперёд и в следующее мгновение его тело окуталось вихрем чакрыШуншинchakra(37) sen(37) . Его силуэт исчез в порыве движения, оставив после себя лишь резкую вибрацию в пространстве. Он больше не был на территории клана. Сегодня он шёл на встречу с Хокаге, в лице которого он видел не власть, а хитрое, опытное животное, готовое затащить его в цепи новой войны. Сегодня он хотел правду. Или крови... Любой вариант его устроит.

Аккуратно и все так же тихо, шиноби Корня появился перед Рюсеном в 5 метрах от него. Он шагал ему на встречу, посматривая по сторонам.  Как только он прошел достаточное расстояние, он начал диалог:

- Рюсен, встречу согласовали, Хокаге ожидает тебя в разведывательном пункте, около допросной. Там ты найдешь свои ответы на вопросы.

Учиха шел по ночным улицам Района. С каждым шагом тёплая улыбка на его лице медленно растворялась, уступая место холодной, жестокой реальности. События последнего часа всплывали в его сознании. Чем дольше он анализировал их, тем сильнее убеждался, что всё, во что он верил, теперь казалось чуждым и недоступным. Осознание того, кем он стал и как воспринимается другими, накрывало его тяжёлой, глухой волной.

«Зачем я себя обманываю?»

Медленно пронеслась мысль в его голове, наполняя разум ледяной ясностью.

«Я не такой, как они…»

В его сознании мелькали образы Юми, её холодного взгляда и жеста, которым она выбрала исчезнуть с Саске. Даже его собственная сестра предпочла не смотреть в его сторону, не тратить на него ни слова, ни жеста. Однако, он не мог обвинить её. Понимал. Он хорошо знал, каково это - видеть своего близкого, изменившегося настолько, что проще отвернуться и забыть. Проще, чем искать в нём что-то знакомое. Рюсен остановился, ощущая, как маскировка спадает, словно тонкая вуаль, оставляя на поверхности его истинное, чудовищное лицо. Теперь он вновь стоял под бледным светом уличных фонарей таким, каким стал благодаря экспериментам ОрочимаруСила Белой Змеиchakra(0) и Режиму МудрецаРежим Мудрецаchakra(0) – рогатым монстром с глазами, напоминающими алые змеиные зрачки. Взгляд был лишён прежнего тепла, он снова стал тем, кем его видели все вокруг – опасным и чужим существом, неспособным вписаться в рамки клана и деревни.

«Монстр… чудовище…»

Горько усмехнулся он про себя, глядя на отражение в витрине одного из магазинов.

«Именно этим я стал, и, пожалуй, мне не стоит притворяться кем-то другим.»

Его разум быстро приходил к неутешительному, но неизбежному выводу: он будет посещать территорию клана только ради собственного дома, и то, чтобы просто переночевать. Никаких собраний, никаких лишних разговоров. Исключением будут только те моменты, когда кто-то из клана сам решит обратиться к нему, в чём он сильно сомневался. Хотя, надежда всё еще оставалась на Джину, если тот перестанет дуться на него.

Ощутив внутреннюю потребность выплеснуть накопленное напряжение, Рюсен решительно двинулся в сторону резиденции Хокаге. Его походка стала более жёсткой и быстрой. В сознании уже зрела идея о миссии, от которой никто в здравом уме не согласился бы. Задание с минимальными шансами на возвращение обратно. Но именно такая миссия могла дать ему возможность освободиться от душащего чувства собственной непригодности и дать выход накопившейся ярости.

– Пора выпустить пар…

Тихо произнёс он вслух. Теперь его жизнь сводилась к борьбе с самим собой и тем, что было скрыто внутри. И если ему суждено погибнуть на задании, это будет честнее, чем бесконечно притворяться тем, кем он уже давно не является.

Родовой участок Учиха был не самым большим в деревне, но ухоженным. Дорожки, посыпанные мелким гравием, вели между традиционными домами с темными деревянными стенами и тяжелыми черепичными крышами.  Воздух здесь был прохладнее, пропитанный хвойной смолистостью и влажным дыханием мха, покрывающего камни вдоль дороги. Солнце, еще не поднявшееся в зенит, пробивалось сквозь листву косыми лучами, превращая дорогу в череду световых пятен и затемненных участков.  

Он прошел мимо тренировочной площадки – ровного квадрата утрамбованной земли, окруженного деревянными столбами. На одном из них еще виднелись зарубки – отметины от тренировок с кунаями.  

«Здесь, мы стояли с ним в тот день...»

Мысль пришла неожиданно, как всегда, когда память касалась самого болезненного. Такуми сжал зубы, чувствуя, как старое пламя ненависти пытается разгореться в груди. Но медитация сделала свое дело – эмоция не захлестнула, а лишь медленно покатилась вниз, как волна, теряющая силу у берега.  

Внезапно тишину нарушил топот быстрых шагов. Из-за поворота вынырнула группа мальчишек – не больше десяти лет от роду, с характерными темными волосами и живыми глазами, в которых горел азарт. Они переговаривались на бегу, их голоса, звонкие и торопливые, разносились между деревьями.  

Такуми поднял руку в знак приветствия.  

— Что случилось? — спросил он, замечая, как их взгляды скользнули по нему, оценивающе, настороженно. 

Один из них, запыхавшись, ненадолго замедлил шаг, заметив Такуми.  

– Собрание! – выпалил он, даже не дожидаясь вопроса. – В храме Нака!  

И, не объясняя больше, рванул догонять товарищей, их сандалии поднимали мелкие клубы пыли с тропы, оставив за собой лишь легкое колыхание воздуха и тревожное послевкусие недоговоренности.  

Такуми развернулся и направился в сторону храма.  

Дорога вела вверх, к одному из старейших мест Конохи. По мере подъема дома становились реже, уступая место высоким соснам, чьи стволы, темные и шершавые, стояли как безмолвные стражи. Под ногами хрустел мелкий гравий, перемешанный с опавшими иголками. В воздухе витал терпкий запах хвои и влажной земли  

Храм Нака появился внезапно — массивное деревянное строение с широкой лестницей, ведущей к тяжелым резным дверям. Его крыша, покрытая темной черепицей, отбрасывала четкую тень на каменные плиты площади перед входом. По бокам от входа стояли каменные фонари, их пламя уже погасло с рассветом, но внутри все еще чувствовался слабый запах тлеющего угля.  

Такуми замедлил шаг, ощущая, как атмосфера напряженности окутывает его, словно густой туман. Что-то витало в воздухе — не страх, нет, но предчувствие, тяжелое и неумолимое, как приближение грозы.  

Он поднялся по ступеням, чувствуя, как древнее дерево скрипит под его ногами. Двери храма были распахнуты, и изнутри доносились приглушенные голоса.  

Последний взгляд на площадь, на высокие сосны, окружающие храм...  

И он шагнул внутрь...

Квартал Учиха встретил его суровым порядком. Строгие ряды домов, будто под линеечку выстроенные по запомнившейся с детства схеме, навевали чувство странной ностальгии. Все здесь было знакомо до боли: каждый камень на дороге, каждый поворот. Он шел медленно, не пряча лица, позволяя каждому взгляду — удивленному, враждебному, испуганному — прознать про себя.

— А ведь кто-то думал, что я никогда не вернусь, — пробормотал он себе под нос, проходя мимо пары женщин, что тут же ускорили шаг и отвели глаза. — Как мило...

Он знал, куда направляется. Здание, которое раньше он так старательно избегал, теперь был его следующей целью. Здание, где проходила встреча клана.

Поправив свои очечи, Сарада все же потопала в указанном направлении. На улочке было не много представителей клана, так что стук её каблуков о камень было очень даже хорошо слышно.

"А здесь спокойнее, нежели в тот день, когда я была здесь в последний раз. Глядишь и правда, что-то кто-то задумал грязненькое..."

Она ехидно улыбнулась.

Шагая по главной Улице,Фугаку собирался посетить храм Нака, так как там прямо сейчас проводилось собрание Учих,которое он не в коем случае не смел пропускать.Дул слабый ветерок который развивал его волосы иногда закрывая обзор

-Выборы главы клана, давно их не проводили, сейчас как раз самое время этим заняться 

Фугаку уже подходил к входу в Храм Нака,фактически святыню для учих,ведь именно там находится скрижаль скрывающая секреты мира, которую даже шаринганом нельзя прочитать

Оказываясь на главной улице квартала Учиха ичизоку - Джину ощущал как холодный и влажный ветер обдувал его лицо и волосы некой свежестью и "свободой" от всего того напряжения с коим он встречался весь тот короткий промежуток времени который он провёл в зале собраний. Да, наверняка произошедшее там не останется без внимания со стороны Хокаге - но столь ли это важно сейчас? Джину понимал что у деревни есть куда более важные проблемы. Над деревней висела куда более серьёзная проблема и враги изнутри. Враги, что никоим образом не были связаны с этим кланом. Враги - которые находились глубоко внутри системы и с желанием вырвать эти корни Джину был согласен с Данзо, пусть его методы контроля и были дикими. Старик не доверял никому - но отчасти в этом и была его сила.

Выбирая между кланом, деревней и личными интересами Данзо - на чью сторону встал бы Джину? Вопрос был крайне лёгок к ответу, ведь для него всегда приоритетом стояло лишь одно - безопасность всех жителей Конохи и прекращение всех тех войн что без всякого смысла забирали чужие жизни. Именно по этой причине он согласился надеть маску и защищать интересы деревни и её жителей из тени. Продолжая свой шаг по просторам квартала какое-то время среди полной тишины и спокойствия - Джину спустя время наконец услышал как именно звали его нового знакомого. Учиха Итачи. Слышал ли он это имя раньше? Скорее нет чем да. Будучи изгоем внутри собственного клана и постоянно находясь на миссиях вдалеке от дома - у него не было такой роскоши как "заводить друзей внутри клана", за исключением пожалуй лишь пары лиц.

— Ты прав, Итачи. Однако - я не думаю что мои действия приведут к чему-то ужасному, я готов взять на себя ответственность за то что произошло в стенах зала. К тому же - будь на месте меня другие члены нашего клана которые мне знакомы - всё могло закончится намного хуже. Меньшие жертвы для большего результата, как любил выражаться мой давний друг. — продолжая лёгкую беседу с Итачи, Джину внимательно выслушивал его идею о новом месте для собрания клана - идея действительно была хорошей и ей уже уверенно следовали другие члены клана, действуя будто бы на одной волне. Когда же из уст Итачи раздался вполне ожидаемый вопрос - в лице Джину не было какой-либо яркой ситуации, он лишь со спокойным и холодным выражением лица выдал свой ответ. 

— Это была лишь ложь с примесью правды. Я знаю об одном члене нашего клана что связан с АНБУ. Даже если его не было среди нас на тот момент - он мог заявиться в любой другой. В любом случае - мой план провалился, а твой - оказался куда более эффективным. — наконец завершая свою речь, брюнет продолжал свой шаг в сторону храма.

Осадок горечи, полученный в разговоре с Анбу Корня, комом встал в горле Итачи. Предложенная ранняя перспектив борьбы с невидимыми врагами в одночасье померкла перед глазами рассудительного юноши. Он всем сердцем веривший, что возложенный долг станет для него путеводной звездой, ключом к разгадке своего настоящего предназначения, в одночасье видоизменился в простую и очевидную ложь и теперь, он видел как Данзо в слепой спешке, рушит все мосты, огульно обвиняя клан в предательстве и интригах. Он словно ненасытный зверь, испытывающий жажду тотального контроля, бросался на все, что видел его единственный глаз, допуская опрометчивые ошибки. Он вознамерился сплести паутину шпионов там, где требовалась тончайшая работа, где каждая ошибка стоит жизни. Будь узурпатор чуточку мудрее, он бы нашел ключ к сердцам клана Учиха, а не пытался топорно взломать их силой, наполняя своих подчиненных глупыми аргументами в виде "страховщиков".

Будучи первым кто разорвал нить бессмысленного разговора, отстраняясь как можно дальше от ядовитого общества, Учиха покинул главный зал, высвобождаясь на свежий воздух. Выточенное кровью спокойствие - его непробиваемая защита, не позволяющая эмоциям прорваться наружу даже в стрессовых ситуациях. Холодный рассудок, словно компас, указывал путь и ограждал от опрометчивых поступков. К сожалению - заработная "болезнь" бесстрастия, порой оборачивалась против него самого, ранив острием клинка тех кто был дорог его сердцу.

До предела наполнив легкие прохладным воздухом, отчего даже помутнело в глазах, алоглазый облегченно выдохнул, ожидая, когда Джину покинет и без того зловонный зал, последуя примеру мастера сюрикендзюцу. Так и случилось. Джину, разделявший мнение апатичной личности, молчаливо последовал за ним. Изучающий взгляд скользнул по худощавой фигуре, пытаясь уловить остатки гнева и злобы. Пронзающие, острые глаза коротко одарили вспыльчивую фигуру, а после вернулись в изначальное положение, устремляясь далеко в горизонт.

- Мое имя Итачи, - холодно выдавил длинноволосый, делая первые шаги на пути к новому месту собрания, - Тебе следовало сохранять спокойствие, неизвестно, чем закончится сегодняшняя ночь, он должит Хокаге о твоей дерзости. Вместе с тем, представитель Анбу вел себя также некорректно, я думаю нам есть что сказать в противовес, - заключил Учиха продолжая идти вперед, - О месте для поклонения мало кто знает, но это самое подходящее место для нас и подальше от лишних глаз. Я удивлен, что никто, кроме нас, не пришел, - завершил Учиха, передавая эстафету новому знакомому, - Ты упоминал про нахождение среди нас ещё одного представителя Анбу... О ком ты говорил?