Палата №2

Набирающий силу писк стрелой пронзает голову. Не расслышать и собственных мыслей. Виски пульсируют с такой силой словно по ним бьют молотком. Глазные яблоки судорожно двигаются под тонкими синюшными веками. Пляска утреннего света на лице брюнета из окна палаты усугубляла ситуацию. Ещё раз солнечный зайчик коснется его глаз… и его точно стошнит. Сдвинуться в сторону чтобы убежать от “раздражителя” не хватит сил. Чтобы подняться тем более. В полусне почувствовали неприятный привкус. Что-то кисло-горькое, наверное последствия курения. За ним железистый вкус крови - прикушенный язык, растрескавшиеся губы и нередко кровоточащие десны. Изжога дерет глотку. Руки непроизвольно потрясывает. 

Если он что-то чувствует значит сон отступил и скоро он проснется.

Мерзость.

Веко подрагивая поднимается, обнажая темный зрачок, что заполнял почти всю радужку. Белые стены палаты ударили ярким цветом по глазам и закружились. Глаза Сугуру немедленно сомкнулись назад. Однако казалось, что это верчение проникло внутрь мозга. Сдержать подходящий к горлу ком не представлялось возможным. Щеки его надулись, когда его полость рта заполнилась рвотными массами. Даже обессилевшие тело всё ещё способно на рефлексы и он бессознательно подвёл ладонь ко рту, полагая, что успеет “донести” содержимое его пищевода и рта хотя бы до раковины.

Однако рефлексы не заставят ослабевшее тело стоять твердо на ногах. Хотя он даже стопами не смог коснуться холодной плитки палаты. Его ноги безвольно запутались в одеяле и связали того похлеще любых пут. Физика всё ещё действовала на его тело, а потому инерция заставила  тело Сугуру шлепнуться о пол, пока ноги, завязанные узлом, бесформенной змеей сползли следом. От мимолётного ощущения боли он поднялся на локти, одной рукой даже смог упереться ладонью. Не стоило надеяться, что он сможет удержать давление во рту. На пол излилась зеленоватая с желтизной жидкость, без намека на “кусочки” чего-то. Он забыл, когда самостоятельно питался, последнее время разглядывая лишь иглу в вене, что доставит ему калории. Оттого его желудок напоминал сдутый шарик, а горло прожигала желчь, что добродушно Нара предоставила его поджелудочная. Холод керамики будто приводил в чувства, но тут же напоминал о жуткой головной боли. 

Скользя ладонями по собственной рвоте он смог подняться, отбрасывая белоснежное одеяло ногами куда-то под койку. Каждое моргание доставляло жуткую боль в висках, но иначе вращающаяся комната станет невыносимым испытанием. Он вытер тылом кисти губы, сплевывая горькую слюну после. Босые ноги шлепали по плитке. Единственное, что доставляло удовольствие - мороз пола, что уколами щекотал стопы.

В три шага он смог добраться до раковины. На последний он вытянул руку стараясь уцепиться за раковину. Она чуть наклонилась от давления тела, а после с “каменным” стуком встала на металлические рейки обратно. Он смог поставить обе руки на основание раковины - наконец его равновесию ничего не угрожает, хотя колени то и дело предательски подкашивались. 

 “Кто там? Я знаю его… не могу вспомнить.” - Зеркало.

Грязные спутанные волосы спадали на лицо. “Потянись я рукой чтобы убрать их и раковина разобьёт мне голову… больно.”

Сугуру опустил голову вниз вновь сплевывая кровянистую пену слюны в керамическую чашу. Он будто был в ловушке. Либо он сможет простоять так пока ему не станет лучше, либо он решится уйти и с большим шансом до постели уже не доберется. Барабанные перепонки разрывались от писка. Сквозь него слышалась возня за дверью. Стук чьих-то каблуков в коридоре бил по его голове как молот по наковальне. Его вновь стошнило. Надрывая глотку с хрипом вышла лишь бесцветная вода. 

Расставив пальцы одной руки пошире, он забросил длинные волосы назад другой. В голове не было ни единой мысли. Не было мыслей о смерти, но и жизни также.

 “Больно. Я устал.” Все ещё сохранялась жалость к себе. 

Рука плетью опустилась обратно к раковине, после чего его пальцы пауком схватились за край умывальника.

 Зачем он вообще встал? Ах да, утро и его организм снова отвергает сам себя. Хотя это происходит в очередной раз - к этому сложно привыкнуть. 

Как он вообще попал сюда? Нет, ни единой дельной мысли или кусочка пазла памяти. Хотя сейчас она скорее напоминала кашу.

Опустив голову он разглядел позади себя зеленоватую лужу. Подумал, что ему повезло, раз “иные” позывы он еще в силах сдержать.

“Да. Это я. Почему я не сдох?” - его лицо пестрело ссадинами и синяками. Кажется один из них он получил только что.

Тело протестовало против каждого усилия, и он чувствовал себя марионеткой, чьи нити натянуты до предела. Колени подгибались, а мир вокруг него продолжал кружиться в безумной пляске. С каждым вдохом он ощущал, как воздух режет горло, словно наждачная бумага. В желудке была пустота, которую ничем нельзя было заполнить.

Он оттолкнулся от раковины, снова ступая босыми ногами по кафелю, пытаясь удержать равновесие. Пол был холодным и влажным, но это было единственное, что позволяло ему оставаться в сознании. Каждый шаг давался с огромным трудом, словно ноги были свинцовыми. Наконец, он добрался до шнурка жалюзей, а после и до кровати. Опустился на неё, чувствуя, как силы окончательно покидают его.

Лёжа на кровати, он закрыл глаза, надеясь, что темнота принесёт облегчение. Болезненные импульсы в голове постепенно стихали, превращаясь в далёкий гул. Веки были тяжелыми, и он позволил себе утонуть в этом ощущении.

Сознание медленно ускользало, погружаясь в безмолвную пустоту. Там, в глубине сна, не было ни боли, ни страха. Только тихая темнота, в которой он мог забыться хотя бы на несколько часов. Это было единственное убежище, где он мог найти покой, пусть ненадолго.

Сугуру погружался в тягучий омут сна, где время теряло смысл. Во тьме не было ни боли, ни мыслей, только глубокая пустота. Однако, вскоре что-то начало вытаскивать его обратно, на поверхность. Медленный, нарастающий шум заполнял пространство вокруг него, пробуждая сознание. Он открыл глаза и тут же зажмурился от резкой боли, пронзившей виски. Комната была всё той же, но казалась более угнетающей. Холодный свет сквозь жалюзи вычерчивал длинные тени на стенах. Сугуру попытался приподняться, но тело словно противилось каждому его движению. Сон не приносил облегчения, он был словно временное убежище, из которого его безжалостно вытолкнули обратно в реальность. Сугуру лежал, вслушиваясь в своё дыхание, которое казалось ему чересчур громким в тишине палаты. Сердце билось глухо и тяжело.

Он снова открыл глаза, стараясь сфокусироваться на чём-то конкретном, чтобы унять головокружение. Взгляд упал на потолок, который казался далеким и бесконечным. Он пытался вспомнить, как оказался здесь, но мысли путались, ускользая, как вода сквозь пальцы. Воспоминания, казавшиеся важными, исчезали, оставляя после себя только туман и обрывки образов.

Сугуру перевел взгляд на свои руки, лежащие на одеяле. Они дрожали, пальцы были тонкими и бледными, словно чужие. Он сжал кулаки, пытаясь остановить дрожь, но это не принесло результата. Чувство беспомощности и отчаяния нарастало, как приливная волна, захлёстывая его.

Он прикрыл глаза, стараясь успокоиться и собрать мысли. В глубине сознания теплилась надежда, что этот кошмар когда-нибудь закончится.

- Упустили и упустили, к чему теперь задаваться этими вопросами..

Получилось как-то даже слишком отстраненно чем обычно, все таки она немного но злилась, правда на кого именно тот еще вопрос. Сколько она тут уже так простояла, прежде чем тот очнется. Как-то так получилось, что сама Ферн и не заметила подобного. Руки аккуратно были сложены в замочек спереди, она сжимала их до побеления, именно так та пыталась прибывать в относительном спокойствии. Ее взгляд переместился с лица Ягуры ниже, к подрагивающей руке. Мимолетное желание, схватить того за нее обеими своими ручками, было убито на корню, вошедшим доктором. На него она старалась не обращать своего внимание, есть он и есть, но все таки врач здесь один из важнейших персон. 

Наверное ему нужно сказать спасибо, или что в таких случаях делают люди? Покупают подарки в благодарность? 

Обращая свое внимание на него, та смотрит как мужчина берет стул и садиться, после чего начинает свою речь. Она уже думает что сейчас снова будете очередная лекция, что под молнии попадать не надо. Но нет, тот решил немного разбавить гнетущую атмосферу шуткой, но Ферн как-то даже захотелось ее поддержать.

- О? Как же так? Я ведь так надеялась что в нашей семье будет пополнение. У меня уже и приданое есть нашему ребенку...

Безразличным тоном молвила она, теперь уже обращая свой испепеляющий взгляд на больного.

- Целая монетка рие..

Это ведь какое-то чудо, что он вообще пережил такое.. 

Затем следовали пояснения, она уже вкратце все это слышала, но до сих пор пребывала в смешанных чувствах. А доктор тем временем все продолжал и продолжал, когда сама уже Ферн снова ушла куда-то в свои мысли. Так и получилось, что она просто пропустила тот момент когда врач уже ушел.

Сон. Длинный и бесконечный сон, которому просто нету конца. Каждый раз одна и та же сцена с одной единственной монеткой. Раз за разом. Без конца и края. Кажется, что это уже никогда не закончится, что Ягура стал заложником этого места. Становилось даже интересно, сколько уже так прошло времени? Дни? Недели? Месяца. Здесь, где-то в глубинах своего сознания, было просто невозможно следить за течением времени. Всё сливалось в единую кашу, заставляя мысли путаться, заставляя отдаваться этому повторяемому сну. До определенного момента. Ощущение головной боли, пронзающей мозг с такой силой, что непроизвольно жмуришься и хочется взяться пальцами за виски. 

— Кгх... — срывается с уст Каратачи, лицо которого действительно немного корчиться в боли. Парнишка поднимает свои руки под одеялом и берется за виски, пробует массировать их, чтобы унять головную боль.

Но всё это бестолку, это совершенно никак не помогает. Довольно тяжелый вздох, попытка открыть глаза, свет лампы так сильно бьет и заставляет опять их зажмурить, вытянуть руку в её стороны и прикрыться, уже после снова попробовать открыть их. Теперь было не так больно, хотя в ушах и звенело. Секунда, может даже две, Мизукаге поднимается туловищем, ощущая слабость в своём теле, как оно плохо реагирует на сигналы его мозга и не хочет ничего делать. Потребовалось даже какое-то время, чтобы занять сидящее положение, как и увидеть стоящую перед больничной койкой Ферн, молча смотрящей на него. 

— Да уж. Зря я выпустил извиду того ниндзютора. — с легкой ухмылкой на лице говорит Ягура, опускает свой взгляд вниз на руки. Одна из них так забавно подрагивает, лежа на его бедре. Головная боль никуда не девается, тело адски ломит, было даже удивительно, на что способна медицина, он живой после поподания чистой электрической энергии. 

Вроде бы прошло не так много времени, а вроде и много. Перед палатой ее встретил мужчина, он был выше ее самой и смотрел как-то уж слишком сурово или же с безразличием? Так или иначе тот не стремился ее пропустить, немного поспрашивал, а после куда-то увел. Тот стал проводить долгую беседу, периодически сбиваясь и просто рассказывая что-то не по тому делу. Так время пролетело до самого вечера. Все что она поняла с его беседы, это нынешнее состояние ее учителя, и то, в каком он прибыл сюда. В один из моментов она ощутила укор в свою сторону, собственно это было логично. Девушка недостаточно сильна, даже банальную помощь не смогла предоставить ему. 

И вот она снова стоит перед дверью в палату, где был ее учитель.. Было немного страшно преодолевать этот дверной проем, и не понятно что именно она там боялась увидеть. То в каком он состоянии? Из-за чего ее детский образ "героя" мог порушиться? Или быть, она с новой силой стала бы себя обвинять в своей же бесполезности? В конце концов, не смогла сберечь единственного близкого человека, кто действительно был ей так дорог. Хотя, это ведь всего лишь миссия, и у нее была немного иная задача, а он сильный и более взрослее ее самой. Что она вообще могла сделать та для него? 

И что я только делаю сейчас..

Стучаться не было смысла, скорее всего тот все еще спал. Да и как и врач сказал, вроде как пациентов в данной палате более не было. Девушка вошла в помещение, тихо прикрывая за собой дверь. Уже был вечер, все таки разговор с доктором слишком растянулся, да и стоило ли вообще беспокоить в такое время?

Спит.. Что мне ему сказать? И как себя нужно повести в подобной ситуации? Разозлиться? А на что? Расплакаться? Нет, не могу, посчитает это за слабость.. И что тогда остается?

Она молча стояла перед его больничной койкой, пристально рассматривая личико своего учителя и как-то через чур сильно погружаясь в своим мысли. Ведь Ферн действительно не знала, как ей стоит поступить?

Что же. Знал Ягура, что сейчас происходит? Нет и нет. Для него все произошло так быстро, что он даже не осознал произошедшего. Скорее, Каратачи даже не знал сейчас, что находится в таком состоянии. Он видит сон. Не сказать, что понимает даже к чему. Просто снится тот день, когда он выходил с Ферн из гостиницы и отдал ей свою последнюю монетку. Это будто был знак свыше. В этом точно был какой-то скрытый посыл, чего разгадать Каратачи не мог. Не мог, пока его жизнь была в чужих руках. 

Появившийся из ниоткуда шинобм никак его не смутил, блуждающий в мыслях мужчина лежал с переменным настроением. Казалось, что он находился в прострации, но все внимательно выслушал. Кивнув тому головой в ответ, Юки задумался. Аванс... Долг, что он должен будет отдать многократно и в этом заключалась его цель. Стать достойным своего звания, отдать должное деревни и стать мечником, который сможет противиться любой угрозе. Однако в его размышления вонзился звук шагов. Некогда побитый бывший напарник подошел к нему и, недолго думая, Тэкеши встал с койки, ответив на рукопожатие рукопожатием, -Похоже на то. Ты силён, надеюсь встретимся в будущем. Как враги или как союзники, кто знает. Но обещаю, что дам тебе достойный бой. -С улыбкой произнес темноволосый, начиная собирать свои вещи, -Взаимно. Хатаке Какаши, воспользуйся вторым шансом как следует. По крайней мере, если соберешься умереть, то от моей руки.

Похлопал по плечу седовласого, он отметил именно второе рождение того кратким смехом. Ведь такие травмы бесследно не проходят. И все же, со слабой улыбкой шиноби из Киригакуре был доволен их встречей и уж точно не позабудет двух блудниц, твердо вышагивая к двери. Его время пришло. 

Появление джонина было не самым ожидаемым событием, однако Какаши не стал суетиться, что было бы вредно в его нынешнем состоянии. Молчаливое ожидание конца монолога продлилось недолго. В конце концов, убедившись, что джонин действительно ушел, Хатаке поднялся с койки и подошел к Тэкеши неторопливыми шагами.

- Похоже, мои каникулы уже кончились, - произнес Хатаке и протянул руку. - Поздравляю с повышением. Удачной дороги домой.