Переступив порог гостиницы, Хатаке плавно вынырнул из оранжевого золота вечера на свет пустующего холла и сразу же двинулся в сторону стойки томными и мелкими шажками. Ни глуховатый хлопок двери за спиной, ни мелодичный звон колокольчика, ни даже вежливое и учтивое приветствие со стороны приемной не смогли перетянуть его внимание на себя, ведь полуприкрытый глаз с особой увлеченностью скользил по строкам зависшей перед лицом книги. Очарованный имел честь держать в руке творение не писателя, но мастера литературного искусства, уникального в своем стиле виртуоза в жанре эротической драмы, пусть пока что и безызвестного.

Расстояние до администратора неспешно, но неумолимо сокращалось, стягивалось с каждым мерным шагом. За то время Какаши успел пережить через рукопись далеко ни одно эмоциональное единение с мыслью автора: его глаз успел исказиться и в сожалении, и в радости, и в искреннем неподдельном удивлении. И когда он, казалось, настиг кульминацию всей истории, стойка оказалось почти что у самого его носа.

Он резко остановился, опуская литературный очерк, открывая взгляду доброжелательное лицо паренька в строгом костюмчике, и издал несколько смущенный смешок, щуря глаз в чудаковатой улыбке.

— А… я прошу прощения, — потенциальный бестселлер, коим несомненно будет зачитываться ни одно поколение, закрылся одним легким движением пальцев, — Слишком уж я увлекся. Мне, пожалуйста, комнату на сутки.

Пара купюр легли на край стола, и спустя миг ключ от номера уже был в его руке.

Пепельноволосый вежливо одарил сотрудника персонала словом благодарности и спешно скрылся в глубинах коридора, снова погружаясь в завораживающую сознание историю.