Наконец, он кончил есть и чинно отложив палочки в сторону, утёр губы небольшой салфетккой, нашедшейся прямо под рукой. Теяки и Уручи даже с ноткой заговорщечества в глазах поглядывали на него, явно ожидая ответа на повисший в воздухе и почти звенящий вопрос: "Ну как? Вкусно?", но Мадара очень ловко тянул паузу, из-за которой тишина становилась звенящей.

Далее, он поднимется в полный рост и плавно смахнет пылинки со своего одеяния, застегнув ворот повыше, да спрятав нижнюю часть лица за ним, благодарно кивнёт пожилым людям, ничего толком и не сказав. Однако, пусть сам он и не скажет, но автор может сказать за него - это было очень своевременно и вкусно.

= Рады, что тебе понравилось, Мадара-кун. Заходи к нам ещё! - Уручи бегло смахивает со стола посуду и крохи, оставшиеся от булок, и улыбается ему, не требуя ничего большего.

= Да, конечно заходи. Можем и на рыбалку как-нибудь сходить, = нашёлся Теяки.

"Какие милые люди..."

Сам же он отвернётся и спрятав руки в рукавах неспешно шагнёт вперёд, отодвигая тканевые занавески, нарезанные, кажется, портным с ещё большим рвением, нежели чем у лапшечника, нарезавшего, собственно, лапшу.

"Это и вправду было неплохо. Теперь я полон сил. Пора отправляться на какое-нибудь задание, вот уж и заря заходится..."

С этими мыслями, Учиха поправляет свою прядь, и покидает Сенбей, отложив новый визит в далёкую полку. Всё-таки, тут ещё и снаряжение можно было купить, и об этом не стоило забывать.

Тем не менее, голод - не тётка, а потому сопротивляться ему было тяжело даже тому, кто привык держать маску бесстрастия в любой ситуации. Тихое журчание его живота было отчетливо слышно, когда ноздрей достиг приятный аромат выпечки и горячего чая. Поджав губы, он обрушился на себя проклятиями изнутри, резко отвернув лицо и хмыкнув, когда на него обратила внимание госпожа Уручи, и улыбнулась так, как заботливая мать улыбается своему ребёнку, когда он делает что-то крайне милое.

Они с мужем даже переглянулись, ехидство в их глазах несколько дразнило, но всё же, мягкий голос очень быстро сгладил ситуацию:

= Ну не куксись ты так, Мадара. Присаживайся за нашу стоечку и подожди, я сейчас принесу тебе поесть. Не обижай нас отказом, пожалуйста.

— Я... спешу.

= Ничего, - тут же компанейски звучит голос Теяки, который как раз пытался сладить кожаный ремень с самодельной металлической пряжкой, = Все вы, молодёжь, вечно куда-то спешите. Наслаждайтесь жизнью, она ведь довольно коротка. Так, Уручи?

= Ну тебя, дорогой. Не можешь не затронуть грустных тем... Каждый раз вспоминаю о том, какой дряблой стала моя кожа.

Мадара молчал, тем не менее, присев, и держа спину прямой закрыл видимый глаз, отыскивая наощупь палочки. Старушка Уручи принесла горячего супа с лапшой, суши, и свежеиспечённый хлеб. Далее, он лишь косвенно участвовал в диалоге, отвечая, зачастую односложно, но всё же иногда благодарно кивая, когда напрямую интересовались о том, вкусно ли ему. И действительно было вкусно, чего уж греха таить, предельно вкусно. Такой вкус имела только домашняя еда приготовленная с любовью, которой из-за довольно сурового отца Мадара с детства не ел. Это стало своего рода открытием и немного размягчило его душу. Однако, он не изменял своему неписанному правилу: "Больше слушать, нежели говорить", да и вообще любой процесс насыщения требовал тишину, так будто и переваривалось куда проще. Теяки не раз упоминал о тяготах мирной жизни, сокрушался по поводу политической ситуации, но больше всего голову самого обычного гражданина, как оказалось, занимал резкий скачок цен на рис из-за опустившейся на южные окраины засухи, которую, по его словам, никто не ждал и о которой он вычитал в сводке новостей. Уручи же ему поддакивала, но больше разум хозяйственной женщины занимала небольшая уборка и расстановка предметов по своим местам, тех, до которых она могла дотянуться, не прерывая своего участия в диалоге. Если этот разговор вообще можно было считать активным диалогом...

Черноволосый неспешно уплетал лапшу, иногда подолгу разглядывая её, намотанную на палочки. Был в ней какой-то недостижимый секрет. Куда интереснее разговора о крестьянской доле.

Не сказать, что Мадара хотел поддерживать с кем-либо активный диалог после такой самовзбучки по чакре, потому, он совершенно безмолвно приблизился к торговому ряду, и пронаблюдав роптавшую за прилавком парочку старожилов, коротко кивнул им, ознакамливаясь с представленным ассортиментом. Выберет он здесь что-нибудь или нет, было не так уж и важно. В конце концов, он вернётся обратно, постепенно восстанавливая дыхание активным отдыхом в виде прогулки. Похоже, черноволосый вошёл в режим максимальной экономии энергии. Его даже не прельщали возможные попытки концентрации чакры. Сейчас подобное вообще стоило минимизировать...

Мягко подтолкнув за собой двери, юное дарование из клана Учиха без лишнего шума вышла из дома болтливой старушки, наконец обронив со своих уст слабый вздох. Вопреки приглашению вновь навестить престарелую даму, брюнетка не шибко планировала в ближайшем будущем вновь явиться сюда. Стоя на пороге чужого дома, девушка задумчиво потупила взор перед собой на несколько мгновений.

Стоило Гину замолчать и как бы 'отдалиться' держа дистанцию, Шин по-видимому решил что достаточно тонуть в депрессии и обратил на него свой взор, в тоже время по видимому до него наконец таки дошли слова младшего брата. На которые он всё же соизволил ответить, но всё же не удержавшись произнёс маленькую тираду и по видимому решив что на данный момент подобного хватит, решил что нужно идти на миссию... спустить пар... 

"Он меня уже бесит, может зарядить ему кибакуфудой в морду? Может голову тем самым прочистить удасться, да и с глазами проблем не будет... оччень интересно~~~"

- Хорошо. Отлично. Пошли уже. Спасибо за помощь, до свиданья Теяки-сан, Уручи-сан!

С поддергивающимся глазом парень направился следом за старшим Учихой.

— Возможно ты и прав, я дал волю своим эмоциям верх. Но когда то всем нам нужно облегчить ту тяжесть что нависла на душе. — 

Уже купив что необходимо, юноша был в натяжкой футболке своего клана, а за спиной была катана. Явно что бы для быстрого действия можно было её использовать, когда младший начал говорить точнее делать точные прямые намёки на спарринг. Он обернув взгляд на брюнета, что оделся в плащ кой на спине гордо красовался Герб. 

— Если бы нам было по 10 лет, я не был бы против но сейчас. Каждое время, это песчаные часы что тикают не в нашу пользу. Но думаю, что нам все же после того как мы сможем ходить на миссии ранга С там и отточить свои навыки на преступниках, на много лучше чем бить друг друга по лицу. — 

Ответил Шин на прошлые поставленные Гином вопросы, постепенно продвигаясь к выходу.

В очередной раз смотря как Шин вроде бы и соглашается кивнув головой, а вроде бы игнор... Гин на подобное лишь покачал головой и произнёс для себя пару мелких оскорблений, которые мог услышать лишь он сам. А потому когда ребята подошли к одному из немногочисленных магазинов в самом квартале, он так же держал маленькую дистанцию со своим братом... он обиделся.

"Я обиделся!"

Войдя внутрь, брюнет в первую очередь слегка склонив голову отдавая дать старому поколению он всегда уважал старших. Только тех кто чист снаружи и внутри, дождавшись младшего брата. 

Учиха стал рассматривать витрину, присматривая себе интересные вещи. Ведь одна из них могла подойти ему по факту. 

— Думаю, тут ты сможешь присмотреть себе самое необходимое. — 

Сказал Генин, окидывая золотистым цветом глаз родную кровь. 

Дверь с тихим шорохом подалась вперед, и юноша неспешно ступил на дощатый пол незамысловатого магазинчика. Но, стоило ему только показаться, как слуха дотронулся чей-то добродушный голос преклонных лет, а безучастные глаза — не менее добродушное пожилое лицо Уручи. Пройдясь по помещению внимательным взглядом, брюнет лишь сдержанно махнул головой, молча приветствуя одного из держателей этого места, и спокойным шагом направился к стойке.

Саске не находил смысла ни в словах вежливости, ни в жестах учтивости, поскольку старушка Уручи вот уже многие годы ничего не видела и не слышала дальше собственного носа. Не буквально… Из раза в раз, когда его нога переступала порог, та, словно заведенная, начинала твердить одно и то же: подмечать то, как мальчишка быстро перешагнул черту совсем юных лет, отмечать схожесть лица со старшим братом и осыпать вопросами об успехах на поприще шиноби. Но, ответы ее не интересовали — слова сменяли друг друга значительно раньше, чем Учиха успевал раскрыть рот. Теяки в этом плане куда более удобен, ввиду того что был скуп на разговоры и тем самым не вызывал раздражения.

— Мне нужно все со стенда номер четыре, — выдержано произнес брюнет, укладывая на стойку горсть монет. 

На что Уручи наскоро обронила пару фраз об отце юноши, упоминая его уж в слишком положительном ключе, и на пару мгновений скрылась в каморке с провиантом. Четвертый стенд представлял из себя собрание холодных метательных орудий, с чем у брюнета был явный дефицит. Перед предстоящей миссией это требовалось исправить.

Спустя скоротечные минуты и еще совсем небольшой кипы вопросов, Саске принял с рук старушки небольшой футляр и, одарив ту молчаливым кивком, направился к выходу.

Мягкий, травяной аромат нежно касался носика юной девы, поднимаясь легкими клубами пара, пока худощавые пальцы крепко сжимали горячую кружку чая. Пустая болтовня надоедливо вплеталась в поток мыслей, мешаясь. Это раздражало. Однако на бледном лице заметна лишь слабая, безмятежная улыбка. 

Редки те вечера, что куноичи готова потратить подобным образом, но именно сегодня в её неписанном графике предначертано окошко на поболтать с милой старушкой Уручи. Точнее сказать, учтиво покивать головой, выслушивая её жалобы на высокие рыночные цены и оооочень забавные соседские истории. Юмико никогда не поймет, что Канао находила в этих визитах. Пустая трата времени. И этот чай уже сполна заебал. Который уже раз бабулька любезно его подливает? Кажется, не меньше пяти. 

Если бы кружка была из более хрупкого материала, та уже бы давно треснула от хватки темновласой девушки.

– Что же.. - вкрадчиво начала та, не спеша поднимаясь и оставляя вновь полную чая кружку не тронутой. - Благодарю Вас за гостеприимство, Уручи-сан, но мне пора. 

– Ох, что-то и правда мы засиделись, - наконец заметила старушка, виновато бросая взгляд к окну. – Ну ты заходи ещё как-нибуть, я булочек сделаю твоих любимых~

У неё не было никакого любимого блюда. Юмико лишь кивнула со все тойже улыбкой, наконец покидая чужой дом. Все эти пустые беседы изрядно ей осточертели.