Дверь с тихим шорохом подалась вперед, и юноша неспешно ступил на дощатый пол незамысловатого магазинчика. Но, стоило ему только показаться, как слуха дотронулся чей-то добродушный голос преклонных лет, а безучастные глаза — не менее добродушное пожилое лицо Уручи. Пройдясь по помещению внимательным взглядом, брюнет лишь сдержанно махнул головой, молча приветствуя одного из держателей этого места, и спокойным шагом направился к стойке.

Саске не находил смысла ни в словах вежливости, ни в жестах учтивости, поскольку старушка Уручи вот уже многие годы ничего не видела и не слышала дальше собственного носа. Не буквально… Из раза в раз, когда его нога переступала порог, та, словно заведенная, начинала твердить одно и то же: подмечать то, как мальчишка быстро перешагнул черту совсем юных лет, отмечать схожесть лица со старшим братом и осыпать вопросами об успехах на поприще шиноби. Но, ответы ее не интересовали — слова сменяли друг друга значительно раньше, чем Учиха успевал раскрыть рот. Теяки в этом плане куда более удобен, ввиду того что был скуп на разговоры и тем самым не вызывал раздражения.

— Мне нужно все со стенда номер четыре, — выдержано произнес брюнет, укладывая на стойку горсть монет. 

На что Уручи наскоро обронила пару фраз об отце юноши, упоминая его уж в слишком положительном ключе, и на пару мгновений скрылась в каморке с провиантом. Четвертый стенд представлял из себя собрание холодных метательных орудий, с чем у брюнета был явный дефицит. Перед предстоящей миссией это требовалось исправить.

Спустя скоротечные минуты и еще совсем небольшой кипы вопросов, Саске принял с рук старушки небольшой футляр и, одарив ту молчаливым кивком, направился к выходу.