Старик не сразу ответил. Его лицо оставалось неподвижным, как и каменные гиганты позади него. Только тонкие пальцы сжали посох чуть крепче.

— Хокаге, значит… — медленно проговорил он, будто пробовал слово на вкус. — Великая цель. Не для тех, кто ищет славы. И не для тех, кто уверен в себе.

Он сделал несколько шагов вперёд, остановился рядом с юношей. Их взгляды встретились — молодые глаза, в которых пылала тревога и решимость, и глаза старика, потускневшие от лет, но не потерявшие глубины.

— Ты сказал: «случайно шагнуть на тёмную тропу». Но я прожил слишком долго, чтобы верить в случайности. Мы идём туда, куда смотрим. Даже если глаза полны страха. Даже если думаем, что сбились с пути.

Сен медленно опустился на плоский камень у подножия монумента. Посох с глухим стуком лёг рядом.

— Я видел, как становились Хокаге. И как падали те, кто хотел им быть. Видел, как Учиха сражались за деревню… и с ней. Видел страх в сердцах тех, кто боялся собственного клана. И тех, кто боялся себя.

Он вздохнул, закрыв глаза, будто вынимая из памяти давно стертые образы.

— Быть Хокаге — это не про то, кем ты родился, Сатору. И даже не про то, чего ты хочешь. Это — про то, на что ты готов ради тех, кто за твоей спиной. Ради тех, кто смотрит на тебя, как ты сейчас — на них, — он кивнул в сторону высеченных в камне лиц. — У каждого из них был момент, когда они сомневались. Только они сделали шаг вперёд — не потому, что не боялись. А потому, что боялись оставить других без света.