Туман здесь был гуще обычного - не тот живой, что ползёт с моря, а мёртвый, тяжёлый, будто выдыхаемый самой землёй. Он стелился между кривых каменных плит, цеплялся за надгробия.. Воздух пах мокрым камнем, гниющей мшистой древесиной и старыми подношениями, забытыми так же давно, как и имена на плитах..

Ноиторра стоял среди могил, заложив руки за голову, лениво опираясь спиной о покосившийся обелиск. Пальцы медленно скребли и со стуком плясали по камню. Он пришёл не за скорбью и не из уважения. Кладбище Киригакуре было удобным местом. Здесь хоронили не героев. Здесь закапывали ошибки. Тех, кого проще было забыть, чем вспоминать. Провалившиеся миссии. Ненужные шиноби. Ноиторра знал это место.

Знал, потому что одна из плит была без имени. Только клановый знак, почти стёртый влагой и годами. Он помнил, как этот человек кричал. Помнил хруст костей и треск лопающейся кожи, плеск пролившейся крови. Он склонился, присев на корточки, и провёл паучьими пальцами по холодному граниту.

- Слабак, - произнёс он с пренебрежением. Из груди вырвался короткий смешок, после Богомол сплюнул наземь рядом. Слюна тут же растворилась во влажной земле, будто и не было её вовсе.

Туман лениво колыхнулся, и в его плотной массе на миг показалось движение. Нет, просто игра ветра. Ноиторра усмехнулся шире. Здесь даже призраки, если бы они существовали, были бы слишком слабыми, чтобы решиться.

Киригакуре теперь любила делать вид, что помнит своих мёртвых. Любила притворяться, что каждый камень - знак уважения. Особенно теперь, когда у власти сидела женщина.

Мизукаге.

Мысль о ней вызывала у него гримасу полную пренебрежения. Женщина, возглавляющая деревню Тумана. Женщина, раздающая приказы убийцам и палачам.Он не ненавидел её, ненависть требовала усилий. Кагуя просто не воспринимал. Сила, по его мнению, не терпела мягкости - ни в голосе, ни в теле, ни в самой природе того, кто стоит наверху. А женщина… женщина могла быть угрожающей, могла быть опасной, но сильной по-настоящему - никогда... Она не может быть выше мужчины.

Сандайме пришел в указанное место. Тропа что вела вокруг кладбища, стала не безопасной. На окраине леса, начали пропадать люди. 

"Пойду прогуляюсь по этой тропе. Буду приманкой и охотником в одном лице. "

Размышляя, старикан цвета ночи, направился на беззаботную прогулку. Он осматривался по сторонам, выискивая какие-то улики. Но добравшись до отдаленного, и темного участка леса. Как вдруг на него выпрыгнул огромный питон. И тут же обвил его своим хвостом. 

Эй сначала впал в ступор, так как он немного побаивался змей. Но воля воина в его душе, не позволяла страху брать верх. 

"Проклятые змеи, как я вас не люблю, фу.. "

Размышляя, генин пытался выбраться из захвата огромной змеи, что нависла над ним. Но хватка хвоста хладнокровной, была не из слабых. Сил старику ели хватало, раздвинуть одно кольцо, чтобы дышать. 

- Ты начинаешь мне надоедать! 

Недовольно рявкнул старик, высвобождая из своего тела, огромный поток сейшитсухенка райтона. Тем самым активируя сильнейший покров из молнииЭлемент Молнии: Броняchakra(150) 5540454050555040. Прилив сил, позволил скинуть с себя хвост, и даже его оторвать. 

- Пора заканчивать! 

Добавил громко копченый, оскалившись на змея. В его правой руке, накапливалась колоссальная энергия. Он замер, ожидая первого хода противника. 

Змей лишившись своего хвоста, в пал в бешенство. Он тут же ринулся в атаку, стараясь впиться клыками в свою жертву. 

Но Эй был не робкого десятка. Он тут же активировал адский ударУдар Адаchakra(300) 5069 одного пальца. Быстрым и точным ударом в череп. Он намеревался пробить голову, но все пошло, как всегда, не по плану. 

Мощ удара одного пальца, была настолько велика, что змею просто разорвало, на кусочки. Которые разлетелись, на десять метров, в стороны. 

- Снова я переборщил... 

С расстроенным выдохом, произнес генин. Он направился собирать куски зверя, по кладбищу. После он сложил их по дальше, и прикопал. Чтобы новое зверье тут не завелось, учуяв запах крови, и плоти. 

Пока он собирал куски змея, он обнаружил вещи людей, что пропали. Но к сожалению, находка была в желудке зверя. Собрав необходимые доказательства. А так же клык змея. Генин с чувством выполненного долга, направился обратно, к центру деревни. Кругом туман... 

- И снова. – Прошептал парень, чуть еле слышно. – Я уже сбился со счету… – Юноша проходил могилы «Безымянных шиноби», шаг за шагом, он осматривал каждую и вспоминал прошлое. – …Сколько раз бывал тут.

Слова закончились и снова по кругу, как будто всё случилось только вчера, он вспоминал последние слова матери и отца, улыбку каждого и прощальные жесты, что сейчас как ударом колокола отдаются в голове, принося лишь только горечь и сожаления. Сожаление, что не всегда говорил слова поддержки, точнее не так часто, как он мог бы. Сожаление, что вредничал в виду своего возраста или сопротивлялся наставлениям, не замечая, как мог приносить боль родителям.

Проходя очередную табличку, он остановился. Осматривая орнамент каменной плитки, он старался отвлечься, с каждым шагом, воспоминания могли нахлынуть такой волной эмоций, что Орагецу, невольно ронял слёзы и все те годы сдержанности, тренировок – будто шли впустую.

- Шиноби… Должен… Подавлять эмоции… - Сквозь стиснутые зубы проговаривал он, стараясь не дать слезам выйти наружу, ведь, показывать слабость, подавлять эмоции – учили еще в академии. И окружающие бы смогли увидеть лик слабого Орагецу и только врожденныеГидратацияchakra(20) 4911049493049 таланты, помогали скрыть капли с лица, но, вправду, цвет красного румянца на лице, скрыть всё же она не смогла.

В голове проносились обрывки: Распитие чая и рассказы о вкусах гармонирующие добавки в виде фруктов, трав – приобретали теплоту и вызывали улыбку, нежели в былые времена – скуку.

Приказы отца и совместное времяпрепровождение то тренировки, то простая прогулка после рутинной учебы, чувствовалось теперь как оберег и беспокойство, нежели чем раньше – наглым контролем.

В основном, сейчас, всё, что было ранее, видоизменилось в представлении смысла. Как бы это не было больно и неприятно – оно случилось.

Орагецу проходил сквозь небольшое расстояние, высматривая каждую плиту и сильно надеясь, что родители всё же слышат, где-то там далеко или ближе, мысли мальчика, что до сих пор не считал себя взрослым и скучал, очень сильно скучал по тем.

- У меня появились хорошие знакомые. – Успокоившись, произнес он вслух. – Одна похожа на рыбу. – Орагецу смотрел в одну точку, что было очередной плитой. – Упрямая, ранимая, вредная. Но… Мне приятно было с ней общаться. – Орагецу сошел с места и медленно пошел дальше. – Еще беловолосая девица, она меня так цепляет, что я не могу не повестись на её издевки! – Взмахнув рукой, чисто случайно и будто подкрепляя своё недовольство, он продолжил. – Но, вы бы знали, как она делает это прекрасно, вдыхая в нашу компанию глоток свежего воздуха. Что первая, что вторая – они веселые ребята, я прям радуюсь, когда нахожусь с ними, возможно, это начало дружбы или сомнительные чувства опьяняют мой разум? Мам? Пап? Что бы вы сказали? – Орагецу провел взглядом округу, возвращаясь обратно, всё так же не спеша. – Они возможно уже пришли с задания, а может еще задерживаются на нем, я честно сказать – не знаю. Да и шел сюда слишком долго, ведь вы понимаете, я не хочу сюда возвращаться, но понимаю, надо.

Орагецу снова осмотрел округу, находясь будучи у выхода, вздыхая томно, он испытывал разносторонние чувства. Долг шиноби звал его выполнять миссии ради деревни, а желание говорить и воспоминания, всё не давали покоя, и он хотел остаться, сказать еще столько, сколько он не говорил ранее, но долг. Всё же в своё время родители не посрамили своего звания и отдали жизни, почему же он до сих пор стоит как вкопанный.

Пусть и время шло, Орагецу очень долго стоял, не проронив больше и слова, погружаясь уже в рассуждения, отталкивая воспоминания, частично и в конечном итоге, он начал шаг в сторону улиц. – Пора.

Рэм стоял перед могилой брата, молча, без выражения. Кладбище было пустым, туман тянулся между плит, а воздух пах сыростью и железом. На камне выбито имя - Кагуя Тенген. Ни тела, ни следов - только каменный надолб и память.

Кагуя сжимал в руке пару костяшек - гладких, отполированных временем. Когда-то Тенген крутил их между пальцами, решая всё монеткой судьбы: идти или остаться, убить или пощадить. Теперь эти кости были единственным, что от него осталось. Рэм перекатывал их в ладони, слушая тихий стук.

Он не плакал, в целом это было справедливо и для прошлого него. Слёзы давно высохли, и чувство боли стало чем-то привычным - вроде старого шрама, который просто не болит, пока не тронешь. Тенген всегда был светом - слишком громким, слишком ярким, слишком живым и уверенным. А Рэм теперь понял: если брат был светом, то он сам - тень. Тень, что осталась после вспышки. 

Рэм смотрел на камень долго. В голове крутились мысли - простые и холодные. - Коноха. Шиноби, что убили его брата. Неважно, кто именно - виновны все. Брюнет не знал, чего хочет больше: мести или просто конца. Но цель была одна - найти тех, кто отнял свет, и заставить их увидеть тьму. Он сжал кости сильнее, пока не скрипнули суставы.

- Решка, - тихо сказал он, будто бросил их невидимо в воздух. - Я иду.

Ветер поднял немного пыли, а за ним на земле остались только следы.

"Просто успокоиться. Нужно просто успокоиться, всё ведь хорошо, никто мне не угрожает.."

Розоволосая отвела руки в сторону и легонько хлопнула себя по щекам, стараясь привести в чувство, в окружаюшую реальность. Жадно втянув воздух полной грудью, она медленно испускала его, обмениваясь с природой взаимополезными для их существования элементами. Не имея возможности на данный момент покинуть селение просто так, куноичи всё усерднее боролась с распирающим ее чувством непокорности устоявшейся системе быта, что царила в пределах скрытого селения. Однако, это было не так-то просто, поскольку ее нутро подсказывало ей, что долго так продолжаться не может, сознание, вновь и вновь подстегиваемое неприятными образами из далекой жизни, напоминало ей об истинном положении вещей. 

"Чертов, старик! Он бросил меня на произвол судьбы, в этой ничтожной дыре!" 

Сердце Они слегка ёкнуло, отзываясь на мысли о ее мастере. То, что он сделал с ней, приструнив ее, привив ей качества более-менее адекватного и здравомыслящего существа, грели душу. Человеческая сторона ее сущности была безмерно благодарна спасителю за подаренный шанс жить заново.

— Ладно, ладно. Всё в порядке, пора идти. 

Поднявшись с насиженного места, девушка сладко потянулась куда-то вверх, словно пытаясь обнять солнце, коего не было видно за неприглядной пеленой тумана, и состроив удовлетворенную жизнью моську, побрела дальше, на прощание помахав здешним постояльцам, что были обречены провести здесь всю оставшуюся вечность. 

Место, где предались объятиям холодной земли те, кому повезло чуть меньше, чем проходящей мимо бесцветных каменных плит девушке в темном плаще. Они остановилась напротив одного из могильных изваяний, вкрадчивым взглядом изучая надпись на нём.

"Интересно, о чем они думали, когда настал их последний миг? Сожалели ли они о том, что совершили, или это случилось так внезапно, что они и опомниться не успели, как оказались.. здесь?" 

Девица странно ухмыльнулась. Царящая здесь атмосфера бренности бытия и ознаменования того, что есть начало, и есть конец, совсем не смущала её. Скорее, наоборот — Они было интересно понять, каково это, жить, возможно беззаботно, проживать насыщенную событиями жизнь, а потом внезапно умереть. Ей никто об этом никогда не рассказывал, разве что старик Фуку вскользь упоминал сие, да и то с пущей неохотой. И вот она вновь вспомнила о мастере, и где-то в глубине её души загорелась искорка.

"И в чём смысл подобных плит? Им действительно хочется из раза в раз возвращаться сюда, напоминать самим себе об утрате, горюя и проклиная судьбу?"

Они, озадаченная паттернами поведения местных жителей, уселась на скамью недалеко от одной из могил, и принялась рассуждать об этом, тем самым стараясь сосредоточиться на чем-то другом, помимо своего естества, очищая разум. 

— Достало, не хочу ничего больше. Всё достало. Хочу обратно. 

Мозг не позволял переключиться так просто, то и дело, подстёгиваемый насыщенной природнойПечать клана Тенпинchakratenpin(5) ragemode(10) энергией, подсылал в сознание розоволосой различные образы, то раздражающие своей абстрактностью, то ввергая в некую тревогу своими четкими контурами, словно искусный художник мазками профессиональной кисти расплескивал цвета и оттенки так, как ему это было угодно. И чем больше Они пыталась влиться в рутину будней селения, тем труднее ей было совладатьПечать клана Тенпинchakratenpin(3) с собой. Казалось, еще немного, и, как тогда — изумруд в её глазах рассеется, уступая место кроваво-красному, яркому, безумному свету. Пелена и ничего больше. Ах да, еще жажда. Жажда крови. 

- Если бы я оказался в таком месте, то все бы пожалели о данном решение, моя особенность иногда может сыграть мне на руку, а порой и наоборот.

Произнес Утаката, после чего его взгляд вернулся обратно на могилу павшего. Речь девушки была очень странной для него, в виду того, что к чему вообще было все это заводить, пустые разговоры, вопросы, желания вообще подходить к незнакомцу, разве что, она не является очередным испытанием для Уты. Но дальше произошло самое неожиданное. Появился мужчина в красных доспехах, и начал разговор с Утакатой, вопросы подвергли его в шок.

- Ты кто такой? - кинул вслед Джинчурики, но тот уже исчез в тумане. Странное представление клоунов, индивиудальное представление для нашего парня, которое явно было ему не по душе. - Чтоб тут вообще происходит? Это было мне или к тебе?

В этот раз он обратился к девушке он, но в ту же секунду передумал ее слушать, а просто продолжил свой ход вон отсюда, ибо все ему это уже надояело

- Впрочем, неважно, рад был поговорить, всего доброго.

В самом конце бесконечно большого кладбища стоял огромный человек ростом больше двух метров. Мужчина в широкой шляпе, которая прикрывала его лицо, смотрел на одинокий памятник на могиле, на котором не было никакой подписи. Кто тут лежал, и чьи остатки погребены под камнем, если они тут вообще есть, никто не знал. Да и сам огромный мужчина, который сложил одну руку в печати концентрации, а другую спрятал в тканях собственного кимоно, тоже не ведал их имени. 

"Ом мани падме хум..." - повторяя одну и ту же мантру в уме он "молился" за упокой тех, кто познал покой лишь после смерти. Хан не был набожным человеком и не верил в какого-то конкретного бога, но считал, что так будет лучше для всех, и в первую очередь для него самого. 

Закончив с этим он выпрямился, осмотрелся. На кладбище он был не один - слышал приглушённые голоса где-то вдали от того крыла могильников, где он стоял. 

"Узнаю этот голос. Это, наверное, Младший. А с ним ещё кто-то?" - конечно же, Младшим он называл Утакату, с которым был знаком в виду того, что они оба были джинчурики. Тяжко не пересечься, когда в обоих заключён демон, и вы оба так или иначе поддаётесь дискриминации со стороны обычных людей. Редко кто просто так пройдёт мимо оболочки хвостатого не думая о том, что "это чудовище когда-то может вырваться на свободу". И пусть Хан прекрасно знал, что Кокуо не такой, и можно не бояться его буйства, это нельзя пояснить другим людям.

Соблюдая тишину, громозека в красной одежде подошёл ближе к тем людям, что стояли возле могилы. Утакату он действительно узнал - пусть они и редко виделись и ещё реже общались, Хан всё равно считал, что они "товарищи", если не "друзья". Может, потому и определял у себя в уме его как "младшего", особенно учитывая то, что самому красноглазому уже пошёл четвёртый десяток. А вот с женщиной с рыжими волосами он ранее не встречался - или же если и виделся, то точно не был знаком. И пусть Хан мог пройти мимо, учитывая то, что они пересеклись, он всё же решил перекинуться хотя бы парой слов. 

Кивнув в знак приветствия, когда подошёл поближе, Хан не стал заговаривать, не стал перебивать диалог двух шиноби, и дождавшись тишины, решил, что будет всё равно не вежливо даже не обозначить собственное присутствие. 

- Приветствую... - приглушённый басистый голос вырвался из-за небольшой маски, что прикрывала его лицо. - Младший, - обращался он очевидно к Утакате. - Если будет нужно найти меня... То думаю... Я займусь делом. 

После чего развернулся направляясь к выходу из кладбища, конечно, если его сейчас тут никто больше не окликнет, что бы, авось, поговорить. Не факт, правда, что сам Хан даст нужные ответы и будет поддерживать достаточный уровень коммуникации, но почему бы и нет?

Настроение у Мей, было меланхоличным. На удивление, не хотелось возникать, пререкаться или делать что-то в этом роде. Она смотрела пристально на парнишку, но ожидать от него ничего и не стала. А зачем? Собственно, ей ответили некой агрессией, за что бы женщина скорее всего дала б оплеуху, что мол со старшими так не разговаривают и где его такого воспитывали. Однако она стояла и просто молчала, недолго конечно же.

- Это не допрос, мальчик, а всего лишь вопрос. На который ты мог и не отвечать. Но если для тебя это уже допрос, то за тебя можно радоваться, ведь ты не был в таких местах, где действительно допрашивают. 

Говорила она весьма спокойно, все таки состояние у той было чуть расслабленным. Не сказать что сама Мей пригубила чего алкогольного, но наплывы воспоминаний о былом, самостоятельно пьянят разум. 

- Ну и как проводить здесь время, зависит только от человека. Не вижу ничего страшного, завести диалог, или же познакомиться здесь. 

Чуть отойдя в сторону, Мей уже размышляла над тем, что наверное общего языка с ним навряд ли найдет. Говорят что общее горе сближает, из-за понимания друг друга, но по всей видимости эта история не об этом. 

Стоит отметить, что сам приход Утакаты был не связан с горечью утраты, всё было так безразлично для него с последнего события. Хороший жизненный урок, который сделает его довольно сильным шиноби в этом бренном мире. Носитель монстра смотрел на памятную плиту, прочитывая имя про себя и больше ничего. У него в голове была пустота, даже не было сцен из прошлого, что были связаны с этим человеком, лишь некоторые не связаные слова возникали в голове парня. 

"И в чем был смысл всего и в чем он есть?"

И камне вниз и вздохом вверх, он подал признаки жизни, в виде движения корпусом. Желание парня было выполнено, теперь же можно отправиться во своя оси. Но данный манёвр был нарушен, как и одиночество Уты. Кто бы мог подумать, что на его душу кто-то обратит внимание. Но вопрос девушки был слишком скучен, да и личность потеряла всё привилегии от Каты. 

- Ни на толику песчинок. 

Ответ был слишком надменный, но такова оценка убитого. Да и Ута не сильно стремился раскрывать всё детали своей жизни и того кто лежит в земле. 

- Да и к чему всё эти допросы, здешнее место имеет другое предназначение, например, помянуть и отправиться вон отсюда.