Туман здесь был гуще обычного - не тот живой, что ползёт с моря, а мёртвый, тяжёлый, будто выдыхаемый самой землёй. Он стелился между кривых каменных плит, цеплялся за надгробия.. Воздух пах мокрым камнем, гниющей мшистой древесиной и старыми подношениями, забытыми так же давно, как и имена на плитах..

Ноиторра стоял среди могил, заложив руки за голову, лениво опираясь спиной о покосившийся обелиск. Пальцы медленно скребли и со стуком плясали по камню. Он пришёл не за скорбью и не из уважения. Кладбище Киригакуре было удобным местом. Здесь хоронили не героев. Здесь закапывали ошибки. Тех, кого проще было забыть, чем вспоминать. Провалившиеся миссии. Ненужные шиноби. Ноиторра знал это место.

Знал, потому что одна из плит была без имени. Только клановый знак, почти стёртый влагой и годами. Он помнил, как этот человек кричал. Помнил хруст костей и треск лопающейся кожи, плеск пролившейся крови. Он склонился, присев на корточки, и провёл паучьими пальцами по холодному граниту.

- Слабак, - произнёс он с пренебрежением. Из груди вырвался короткий смешок, после Богомол сплюнул наземь рядом. Слюна тут же растворилась во влажной земле, будто и не было её вовсе.

Туман лениво колыхнулся, и в его плотной массе на миг показалось движение. Нет, просто игра ветра. Ноиторра усмехнулся шире. Здесь даже призраки, если бы они существовали, были бы слишком слабыми, чтобы решиться.

Киригакуре теперь любила делать вид, что помнит своих мёртвых. Любила притворяться, что каждый камень - знак уважения. Особенно теперь, когда у власти сидела женщина.

Мизукаге.

Мысль о ней вызывала у него гримасу полную пренебрежения. Женщина, возглавляющая деревню Тумана. Женщина, раздающая приказы убийцам и палачам.Он не ненавидел её, ненависть требовала усилий. Кагуя просто не воспринимал. Сила, по его мнению, не терпела мягкости - ни в голосе, ни в теле, ни в самой природе того, кто стоит наверху. А женщина… женщина могла быть угрожающей, могла быть опасной, но сильной по-настоящему - никогда... Она не может быть выше мужчины.