Странствие в одну сторону заняло у Хана считанные секунды, или же около минуты, времени, которую он провёл во внутреннем ментальном спокойствии и молчании давая Кокуо обдумать всё, что он вывалил на бедного Биджу. Внутренние переживания человеческой расы смежны с сентиментами и непрактичностью, и с возрастом люди становятся лишь более хлипкими. То, что в юношеском возрасте на пике максимализма казалось очевидным и правильным, со временем переходит в категорию глупого. Джинчурики понимал это, потому не напрягал Кокуо с тем, что бы он быстрее дал ответ. Всё же - сфера духовности и попыток сохранить свою человечность в условиях их работы - весьма важная тема, и требует размышлений. 

Хан остановился на ресепшене и нашёл Сабо уплетающей онигири. Девушка подняла глаза на великана и улыбнулась.

- Снова отдыхать, да? - она уже достала из под стола ключ с биркой и номером три на нём, после чего ожидала оплаты оного. Мужчина достал горсть монет разного номинала, что получил как оплату за работу. Он всё это время молчал. Сабо мило улыбнулась протягивая ключ. - Хорошего вечера. 

Хан поднял его со стойки и направился дальше по коридору первого этажа в поисках той самой комнаты, где он уже отдыхал недавно. Он пытался очистить собственный разум и не думать ни о чём лишнем, что бы не напрягать Кокуо собственными "эмоциями", если они случайно возникнут.