Он бы удостоил Ханзо еще парой ласковых, раздражаясь изможденным лицом и надувая яремную вену на виске, но сил хватало лишь на то, чтобы недовольно поджать губы и, приспустив голову, беспомощно наблюдать, как косятся его собственные ноги.

— Ты, намордник, скажешь еще хоть слово, и я... И я... — приступ судорожной икоты предательски прерывает очередную угрозу, и блондин звучно сплевывает себе под ноги остатки отвратного вкуса рвотных масс.

Звуки вечерней обыденности Сунагакуре гулко зазвучали в голове, как только они покинули темноту переулка. На деле селение звучало не громче, чем сопение младенца под ухом, но белокурая голова походила на оголенный натянутый нерв — даже шорох его же собственных одежд оседал сознанием тупой боли.

 Мостовая пестрила перед глазами тусклыми отблесками: сияние фонарных столбов зеркалилось от россыпи приплюснутой гальки, вынуждая иной раз крепко зажмуриваться. Однако случай снова стал ему благосклонен: женские ноги, отбрасывая тень — спасительное благо для глаз, — остановились напротив, и он издал вопросительное «гм».

Дейдара неуверенно поднял голову, взглянув на миловидное личико с сонной мутью за лазурными очами, прежде чем покорно принять на свою физиономию мягкость и чистоту белого платка, кой принялся без приличия обтирать бледноватую, испачканную в органических отходах кожу.

— Как я и говорил, — изображая на губах глуповатую улыбку, юноша попытался рассмотреть сияние карих глаз, хоть и видел перед собой чуть смазанное в очертаниях лицо, — Ты прекрасно подходишь моему искусству!

Слабосильное тело, казалось бы, неспособное даже уверенно переставлять ноги, неожиданно двинуло свободную руку вперед, покрыв измазанной в крови ладонью теплые и мягкие пальчики девушки.

— Ты прямо-таки взрываешь мое сердце своей заботой, — прикрыв глаза, он в довольной улыбке медленно оглаживает ее ладонь своей уже чистой щекой.

***

Переступать пороги резиденции, свисая с чужого плеча, словно поношенная тряпка, было унизительно. Но реалия была жестокой — без твердого плеча под рукой он не мог даже стоять на ногах. А потому лишь беспомощно смотрел в глубины коридора, схмурившись в бровях и надувшись в поджатых губах, как это умеют делать очень расстроенные дети.