Утро в Конохе началось для Ханы так же, как и сотни утр до этого - с жесткого ритма тренировки. Но сегодня всё было иначе. Ее первый урок в академии шиноби, к которому та готовилась едва ли не с мистической церемониальностью. Желая выглядеть как можно более солидно, девушка влезл в старую боевую, потасканную форму времен мировой войны. На плече красовался символ клана - знак «Благородного дома», который в этот день покажется Хане не предметом гордости, а мишенью, приколотой к спине.

Когда она переступила порог класса, шум ударил по её чувствам. Хана привыкла к стерильной тишине своего дома, где даже шаги были неслышны. Ведь ты собственноручно прибивала каждую дощечку и стелила пушистые ковры. Химавари любила побегать и пошуметь. Здесь же пространство было заполнено хаосом: крики, смех, звук падающих учебников и запах мела.

Урок первый: Контроль чакры и теория меридианов

Инструктор, опытный чунин, ударил ладонью по столу, призывая к порядку.

- Слушайте внимательно! Сегодня ваш первый шаг на пути шиноби. Ниндзюцу - это не фокусы. Это умение вытащить энергию из каждой клетки вашего тела, смешать её с духовной силой и превратить в нечто реальное.

Хана стояла рядом, идеально выпрямив спину. Её бледные, почти прозрачные глаза смотрели прямо перед собой. Для неё теория чакры не была чем-то новым. С трех лет её учили чувствовать «Кэйракудзу» - систему меридианов, пронизывающую тело. Но здесь, в Академии, подача материала была иной - упрощенной, рассчитанной на детей, которые никогда не видели мир через призму Бьякугана.

- Сегодня Вашим наставником, маленькие засранцы будет Хана-сенцей из клана Хьюга. Это, пожалуй, лучшие наставник, на которого вы могли бы рассчитывать! Поэтому слушайте ее или получите по голове! Если кто обидит ее, будет иметь дело со мной! Все ясно?

Класс притих. Он обвел их взглядом и протяжно выдохнул.

- Что же… удачи… - проронил он и вышел из кабинета.

- Начнем с базового упражнения: концентрация чакры на кончиках пальцев, - объявила Хана. - Представьте, что ваша энергия - это вода, текущая по трубам. Вы должны перекрыть все краны, кроме одного.

Для Ханы это было проще, чем дышать. В её клане контроль чакры был вопросом выживания. Пока другие дети тужились, краснели и пытались выдавить из себя хоть каплю энергии, Хана легким движением сформировала на указательном пальце идеально ровную, голубоватую искру чакры. Она светилась стабильно, без мерцания.

- Ниндзюцу - это не просто техника, - ее голос перекрывал шепотки. - Это искусство манипуляции внутренней энергией, чакрой. Без контроля чакры мы просто странные люди с палками и бесполезными железяками.

Дети в Академии - это не только будущие герои, но и жестокие критики. Хьюга были «аристократами на высокой скале», а посему часто становили объектами булинга.

- Слышь, ты правда видишь сквозь стены? – раздался выкрик с задней парты. - А сквозь одежду видишь?

Помещение резко взорвалось дружным хохотом.

Хана чувствовала, как внутри закипает холодная ярость. Согласно кодексу клана, она не должна была тратить силы на пустые провокации. Но детский коллектив - это жестокая иерархия. Стоило бы ей промолчать, как они решили, что она слабая, но если она ответит, результат будет тем же. Ситуация: «между молотом и наковальней». Молчание – признак слабости, реакция – символ слабости. Как же поступить?

- Оставьте сенцея в покое придурки! — внезапно подала голос девочка с розовыми волосами. – Хана-сенцей опытный шиноби, который прошла через много битв.

- Она выглядит как кукла и глаза странные! Она точно Хьюга? – все тот же голос.

Теперь она увидела зачинщика. Паренек из разряда главных смутьянов, с такой же типичной внешностью.

Хана слышала каждое слово. Обостренный слух и чувствительность к эмоциям, развитые в ходе медитаций, делали её беззащитной перед этой детской жестокостью. Ей хотелось сказать, что сила - это результат сотен часов боли, синяков от палок наставников и бессонных ночей. Но кодекс клана запрещал оправдываться. «Хьюга всегда выше толпы» - звучал в голове голос старейшины.

Перепалка между «чикотило класса» и розововолосой продолжала разгораться. Дети даже не сразу заметила как девушка материализовалсь за спиной смутьяна, наклонилась к его уху и прошептала, тааким образом что бы ее услышали другие ряды.

- Я не только могу видеть через одежду, но и в каких местах сломать все кости, что бы противник мучился как можно дольше перед смертью, - пропел медовых, почти интимный голос, от которого стихло в помещении настолько, что было слышно движение крылышек мухи на подоконнике. В сочетании с милой улыбкой и отблеском розовых глаз в свете солнца ставшими почти кровавыми, создавало атмосферу почти религиозного ужаса. А твои родинки могу пересчитать и с закрытыми глазами.

Забияка смутился, зачем-то прикрыл руками пах и наконец дисциплина была восстановлена.

- Итак… слушайте внимательно.

Урок продолжился, а она медленно двинулась в сторону кафедры.

- В основе любого ниндзюцу лежит чакра. Запомните это слово, оно станет вашей кровью. Чакра - это не магический дар, упавший с неба. Это продукт вашего труда, состоящий из двух компонентов: физической и духовной энергии.

Первая берется из каждой из триллионов клеток вашего тела. Чем больше вы тренируетесь, чем выносливее ваше тело, тем мощнее этот компонент.

Вторая рождается из вашего разума, вашей воли и опыта. Ваша решимость и интеллект - это половина вашей силы.

Ниндзюцу рождается в тот миг, когда вы смешиваете эти две энергии внутри себя. Если баланс нарушен - техника провалится. Слишком много физической силы без контроля разума - и вы просто бессмысленно выдохнетесь. Слишком много духовной энергии без подготовки тела - и ваша чакра просто не удержится в физической форме.

Ваше тело - это сложнейшая система каналов. Для того чтобы направить чакру в нужное русло, мы используем ручные печати. Всего существует двенадцать базовых знаков: Тигр, Кролик, Дракон, Змея... и так далее. Печати - это не просто ритуал. Это команды для вашей системы циркуляции чакры. Они помогают фокусировать энергию так же, как линза фокусирует солнечный свет в одну точку. Мастер ниндзюцу способен складывать печати так быстро, что человеческий глаз не успевает их заметить. Но вы - новички, и ваша задача на этот год: научиться складывать их идеально точно. Ошибка в один палец  и вместо огненного шара вы получите пшик, который обожжет вам брови.

Ниндзюцу огромно. Оно включает в себя: элементарные техники, медицинские, пространственно-временные, секретные и многое другое. Постоянно появляется нечто новое. Возможно кто-то из вас открое в себе талант исследователя и однажды создаст новую технику которая восхитит весь мир. 

Ох, тогда она еще не знала, что уже через несколько месяцев сама откроет нечто волшебное. 

- Элементарные - это на пример высвобождение огня, воды, земли, молнии и ветра. Позже вы узнаете, к какой стихии у вас есть предрасположенность.

Медицинские используют чакру для регенерации и заживления ран. 

Пространственно-временные способны перемещать тело и предметы. 

Секретные... ну... это те которые передаются только внутри кланов, таких как Учиха, Хьюга или Нара. На пример техники основанные на моем бьякугане. Такие как видение через одежду. 

Она позволила себе сделать этот подкол. 

- Запомните главное: Ниндзюцу требует огромных ресурсов. Шиноби, который разбрасывается техниками направо и налево, - это мертвый шиноби. Чакра ограничена.

Ваша цель в Академии - не выучить тысячу техник. Ваша цель - научиться выполнять одну технику так безупречно, чтобы она решала исход боя. Истинное мастерство ниндзюцу заключается в экономии и точности.

Завтра начнутся ваши практические занятия по концентрации чакры на листке дерева. А сегодня... сегодня просто осознайте, что с этого момента вы перестали быть детьми. Вы стали теми, кто способен изменять реальность своей волей.

Занятие приянло обычное течение. Она демонстрировала поочередности в легкой форме все о чем говрила и что позволял ее набор техник. Но как и все в этом мире, сие подошло к концу. 

- Итак... вопросы есть? - осведомилась ирьенин. Тогда увидимся завтра. Если будите паиньками, я даже покажу кое что интересное. Была рада  познакомиться!

"В следующий раз надену узкую мини юбку и белую блузку на 2 размера меньше... будет и того больше порядка. пусть глазеют" - решила внутренне, улыбаясь своей подленькой изобретательности. 

 Двери госпиталя Конохи не просто открылись - они словно лопнули под напором человеческого горя. Воздух внутри был тяжелым, пропитанным едким запахом паленой плоти, антисептиков и железистым привкусом крови. Это был живой конвейер смерти: по коридорам, скользя на залитом красным кафеле, проносились медики. Тех, кому не хватило каталок, тащили на плотной ткани развернутых свитков или просто на руках, оставляя за собой кровавые следы.

В этот хаос, подобно резкому порыву свежего ветра, ворвалась взлохмаченная, явно выдернутая из постели или ванной розовоглазая девушка Хьюга. Еше несколько минут назад она мирно готовилась к очередному долгому дню в Аккадемии шиноби, куда была назначена одним из преподавателей ирьениндзюцу, но события заставили руководство селением вызвать всех кто мог хотя бы наложить тугую повязку. Едва получив от ворона информацию, куноичи помчалась н помощь... едва накинув розовый махровый халат.

Первым шагом в условиях недостачи персонала и чрезвычайных ситуаций, когда невозможно одновременно оказать помощь всем - это сортировка. Отделение тяжелых от тех кто может ждать. Жестокая, но необходимая мера.

Ее взгляд за долю секунды сканировал зал, отделяя безнадежных от тех, за кого еще стоило сражаться.

Еще дна ужасная мера. Тратя силы на тех кто был обречен, они рисковали потерять тех кого можно было спасти. Правила войны... бесчеловечные правила... у войны нет романтики. Только кисло-сладкие, тошнотворные запахи гниющего мяса, звук копошащихся в ранах опарышей и атмосфера полной, глупой безнадежности.

- Сортировка! Живо! - ее голос, усиленный чакрой, перекрыл стоны раненых. - Третью секцию под ожоговых, быстро!

Она приземлилась на колено рядом с бойцом, которого только что притащили на куске брезента. Его грудь была разворочена осколками, а кожа на плечах слезала хлопьями. Куноичи не медлила. Ее ладони вспыхнули ровным, изумрудным светом Мистической Ладони.

Зеленое сияние чакры мягко окутало раны, вступая в дикий контраст с грязью и кровью. Под воздействием ее воли клетки начали делиться с бешеной скоростью: кровотечение замедлилось, а рваные края ран начали стягиваться, выталкивая мелкие обломки камня наружу. Рядом другая куноичи резким движением вонзила скальпель, заряженный чакрой, чтобы выпустить воздух из задетого легкого, одновременно накладывая запечатывающий бинт.

В этом аду они казались тихими центрами бури. Пока вокруг кричали люди и рушились судьбы, их руки, окутанные целительным светом, плели сложнейшую сеть из жизненной энергии, буквально вырывая выживших из лап Бога Смерти.

Куноичи, не прерывая поток чакры, коротким движением локтя стерла пот и чужую кровь со лба. Её изумрудное сияние на мгновение дрогнуло от усталости, но тут же вспыхнуло с новой силой.

- Держись, - прошептала она пациенту, чьи зрачки уже начали закатываться. - Тебе нельзя уходить сейчас.

Все еще продолжая отчаянное сражение, ее голос снова пророкотал громовым раскатом.

- Всем слушать меня! - голос, подпитанный чакрой, пророкотал по залу, заставляя панику утихнуть. - Кто может ходить - перевязывайте легких! Кто владеет стихией воды - охлаждайте ожоги, не давайте коже сохнуть! Пока мы стоим, смерть здесь не хозяйничает! Не в мою смену!

Она присела у следующего раненого, который лежал на пропитанном кровью брезенте. Его тело мелко дрожало от шока. Она положила руку ему на грудь, и тепло её чакры начало медленно успокаивать загнанное сердце. В этот момент она была не просто солдатом или врачом. В этом кровавом хаосе она была воплощением самой жизни, единственным барьером между выжившими и вечной тьмой, что сгущалась за стенами госпиталя. Она светила во тьме ровным розовым светом своих глаз.

- Хана-сан, тут справятся санитары… пострадали дети… все хирурги заняты…

- Ни слова более! Приготовьте меня!

Две сестрички утащили ее в глубь длинного коридора. Нужно была переодеться, стерилизоваться…

За тяжелыми двойными дверями операционной хаос коридоров внезапно обрывался. Здесь царил другой закон - закон абсолютной, звенящей сосредоточенности. На операционном столе лежал ребенок, почти потерявшийся в масштабах взрослого оборудования. Маленькое тело было обожжено: кожа на груди и плечах превратилась в багровую, сочащуюся сукровицей корку, лишенную защитного слоя.

Подготовка напоминала отточенный веками ритуал. Девушка стояла перед раковиной, методично очищая руки. Вода с шумом стекала по локтям, смывая грязь битвы, но взгляд девушки был прикован к отражению в кафеле - она настраивала свой разум, вытесняя эмоции и оставляя лишь холодный расчет.

- Наркоз, - коротко бросила она, входя в операционную с поднятыми руками.

Ассистент, чьи руки подрагивали, приложил к лицу ребенка маску. С тихим шипением усыпляющий газ, смешанный с успокаивающей чакрой, наполнил легкие малыша. Его судорожное, прерывистое дыхание медленно выровнялось. Теперь он не чувствовал боли, но его жизнь висела на тончайшей нити пульса, едва заметного на мониторах.

Медик активировала печать на свитке: в воздухе возникли стерильные инструменты, окутанные голубоватым антисептическим полем. Она не использовала обычный скальпель там, где требовалась ювелирная точность бога.

- Начинаю некрэктомию, - её голос звучал ровно, как метроном.

Её пальцы зажглись тонким, как лазерный луч, изумрудным светом. Это была опасная и изнурительная техника — иссечение омертвевших тканей с помощью скальпеля из чистой чакры. Малейшее колебание руки — и можно задеть живой нерв или сосуд. Но у нее было преимущество. Ее бьякуган кторый видел то, что недоступно другим медикам.

Зал замер. Слышно было только мерное пиканье датчиков и тяжелое дыхание ассистентов. Куноичи миллиметр за миллиметром снимала обугленные слои, обнажая жизнеспособную ткань. Когда рана была очищена, наступил самый ответственный момент - регенерация.

Она сложила серию быстрых печатей, и её ладони накрыли маленькое тело.

- Мистическое исцеление!

Изумрудный свет стал плотным, почти осязаемым. Он проникал глубоко под мышечные волокна ребенка. Хана чувствовала, как её собственная энергия истощается, перетекая в этого маленького человека. Её виски запульсировали от напряжения, а по спине скатилась ледяная капля пота, но она не отрывала рук.

Прямо под её ладонями творилось чудо, недоступное простому взору: рваные края сосудов срастались, нервные окончания тянулись друг к другу, восстанавливая утраченные связи. Слой новой, нежно-розовой кожи начал медленно затягивать страшные раны, словно молодая трава пробивается сквозь пепелище.

- Давление падает! - выкрикнул ассистент, указывая на монитор.

Хьюга не дрогнула. Она направила остаток своей воли в сердце ребенка, мягко «сжимая» его своей чакрой, заставляя качать кровь дальше.

- Не в мою смену, малыш... - прошептала она одними губами. Не в мою смену!

Через бесконечные сорок минут изумрудное сияние начало гаснуть. На месте черных ожогов теперь была чистая, восстановленная ткань, защищенная тонким слоем лечебной мази. Ребенок глубоко вздохнул во сне. Монитор отозвался уверенным, ритмичным ритмом сердца.

Куноичи медленно отняла руки. Они мелко дрожали. Она кивнула ассистентам, не в силах произнести ни слова, и вышла из операционной. И там, за дверью потеряла сознание.