Когда холод и спокойствие слов Данзо коснулись его слуха, Хатаке непроизвольно округлился глазом в легком удивлении, едва ли сдерживаясь, чтобы эмоциональная вспышка не воссияла на безмятежном лице. Ухмылка, пусть и легкая в своем проявлении, но откровенная испытующему взгляду, заставляла предполагать, что их пути пересеклись вовсе не по капризу слепого случая.

Для него стало большим изумлением упоминание прославленного имени отца и их кровной связи. В Конохе многим известно о возможностях «Белого Клыка» и его заслугах перед собственной деревней и страной, это не выглядело чем-то парадоксальным, однако лишь единицы знали о его менее примечательном и пока что ничем себя не проявившем потомстве. Левый глаз, таящий в себе силу совсем иного рода, — единственное, что не позволяло окончательно исчезнуть в белой тени славы отца, одаренного куда более, чем просто недюжинным талантом. Тем не менее сила, сокрытая секретом на манер черной ткани, одаривала не только шансами, но и заставляла ведать о ней лишь немногим, не исключая самых старейших и самовлюбленных членов клана-истока этого превосходства. На могущество и величие, доставшееся юнцу не по праву рождения, а в сущности по выбору случая, главы имени Учиха с самого начала взирали сквозь пальцы, но, как мыслилось Какаши, никогда не забывали о том, что ими владеет кто-то чужой, лишенный их незримых нитей и неподконтрольный их велениям.

Алое пламя, неизменно сияющее в густом мраке, сперва воспринималось пепельноволосым как раковая опухоль, нежели прощальное благо умирающего товарища, неумолимо надвигающая момент смерти от рук одних, но по прихоти других. Подобная мысль сродни чернильному бельму на глазу, что гнетет изо дня в день, не дает забыться, заставляя ожидать за каждым поворотом неизбежный удар и с недоверием относиться к любому, кто проявляет личную заинтересованность. И некто по имени Данзо Шимура всецело подходил для роли того, к кому стоит присматриваться.

С окончанием указаний юноша в последний раз коротко взглянул на блондинку и в знак благодарности с добродушным прищуром махнул головой. Примеру Шимуры он последовал не сразу, замешкал, задумчиво смотря тому в спину и оглядывая экипировку на предмет зримого и незримого орудий, но в конечном итоге все-таки вальяжно двинулся в сторону выхода.

Какаши тихим шагом в молчании ступал по коридору, проминая пустоту перед собой несколько уставшим, безразличным ко всему инородному взглядом. Всем своим обманчивым и натянуто рассеянным видом он пытался показать, что напарник по миссии не взывает к нему совершенно никаким интересом, но в реалии каждый шаг наполнял его разум бесконечными сомнениями в случайности их встречи.

— Хм? — на вопрос он отреагировал не сразу, проигнорировал намеренно, пряча излишнее внимание за иллюзорной невнимательностью, — А, это? — юноша медленно повернул голову и лениво перевел взгляд темных на шатена, покрыв двумя пальцами тканевую часть протектора на своем глазу, — Да. На одной из миссий я крупно облажался. — внешне спокойный взгляд вновь вперился куда-то вперед, — И эта ошибка дорого мне обошлась.

И на его языке вертелся подобный вопрос, но он не увидел ни одной причины, чтобы его озвучивать. Вряд ли под белоснежностью бинтов этого парня скрывалось что-то более исключительное, чем простая рана.

— Я не думаю, что душевнобольной может доставить больших проблем. В ином случае, — нисколько не замедлившись, Какаши нехотя сместился в сторону, уже во второй раз уступая черноволосому мальчишке, что на сей раз бежал в сторону кабинета, — Анбу занялись бы им сами.