Он даже ухом не повел, когда подле его плеча показался безымянный шиноби. Пепельноволосый лишь краем глаза лениво взглянул на незнакомую фигуру, приветственно кивнув на чужой манер.

Хатаке еще не доводилось иметь дело с кем-то вроде этого парня — образ его лица не был ему знаком. Но, он не мог упустить из внимания, что их объединяла одна незначительная, но интересная деталь — в каком-то смысле оба они были слепы на один глаз. И эта тонкость во внешности, наверняка занимавшая значимое место в прошлом, — для Какаши уж точно, — была единственной проходящей между ними параллелью.

Однако о брюнете он уже мог сказать, что тот был полон преданности своей деревне — этот факт подтверждался всего лишь одной фразой. Вероятно, полон даже чрезмерно, раз был готов «принести пользу» настолько, что не стал дожидаться своей очереди и буквально вмешался в процедуру выдачи задания.

Каждый шиноби должен чтить свою страну и ее идеалы, каждый шиноби обязан безоговорочно действовать во благо своей скрытой деревни. Это непреложная догма, коя закладывается в умы еще в академии. Каждый, кто избирает путь оружия своей деревни, должен носить в разуме хотя бы малую долю патриотизма. Но если эта доля слишком велика, она может перерасти в фанатизм, а это состояние лишь ограничивает. Люди, пораженные этим принципом излишне, не способны видеть реальность. В их сознании сидят стойкие убеждения в правильности любых решений, принятых руками правления. Но иной раз отравленные патриоты обретают собственные суждения, резонирующие мнениям даймё, кои могут перерасти в поступки губительные и разрушительные, в действительности вредящие их стране, но, по их уверенности, ее возвышающие и оберегающие. Был ли этот парень именно из таких — Какаши не решался сделать вывод даже мысленно.

С первым же словом Киёми, все то время молчавшей и разглядывавшей этих двоих, его взгляд кардинально изменился — стал серьезным и едва ли холодным. Он был внимателен к каждому ее слову, к макимоно и к пропуску на два имени, несколько позже появившимся на столе. Теперь Хатаке объединяла с неназванным не только ткань, оберегающая глаз от света, но и совместное задание. Этому решению он не противился, ведь умение работать в команде — это основа основ.

Судя по вводной, преступник был не в себе, и это все только усугубляло — вряд ли безумец прошагает от штаба «темной стороны» Конохи до тюрьмы с миром, определенно решится на какую-нибудь авантюру. Весь вопрос только в том, будет это в границах деревни или за ее пределами. 

Не дожидаясь действий со стороны брюнета, Какаши спокойным шагом сблизился со столом распорядительницы, его ладонь неторопко выскользнула из кармана и стянула приказ о допуске, оставляя свиток на волю рук своего напарника.

— Заключенный, должно быть, не шибко способный шиноби, раз на его сопровождение посылают всего лишь двоих, это понятно. — он с тихим шелестом поднес листок к глазам, и с особым вниманием прошелся по строкам, заприметив ранее неизвестное ему имя рядом со своим, — А мы, значит, теперь будем работать в команде? — убирая пропуск в набедренную сумку, Хатаке развернулся к Данзо лицом, одаривая его спокойным взглядом, — Мы, кажется, незнакомы... Хатаке Какаши.