Ступая по дощатому полу, плавно и неспешно, Какаши всецело окутался событиями драмы, расчерченной на последних страницах книги за авторством неизвестного, но непостижимо талантливого писателя. Смоляной глаз неутомимо облюбовывал строку за строкой, сдерживая эмоции от нечаянных поворотов за деланным спокойствием. Он не горел желанием демонстрировать чужим взглядам влияние, кое оказывал на него этот остросюжетный и лишь слегка эротический очерк, поскольку думал, что его с легкостью сочтут сумасшедшим. Рукописи хватило лишь пяти строк, чтобы его читатель пережил ненормально широчайший спектр эмоций — от мысленного смеха, наверное, даже озабоченного, до невыразимой печали.

Он был не из тех, кто теряет бдительность даже в границах деревни, то случалось за чрезвычайно редким исключением. И сейчас перед его лицом красовалось именно то исключение, обделять вниманием которое было бы непростительным прегрешением. С каждым прочитанным словом внутренний мир рушился и воссоздавался вновь, влияя на мировоззрение новыми, приятными сознанию красками.

Явь, казалось, невозвратимо ушла на второй план по прихоти чернил на бумаге, а Хатаке с каждым шагом, машинально, сближался с дверью кабинета, вынуждая прохожих огибать бездумно движущуюся фигуру в последний момент, дабы избежать никому ненужных инцидентов. И ход этих вещей оставался неизменным, пока пепельноволосый не остановился у самой двери. Но, пересекать порог в ближайшие секунды он не собирался— до эпохального финала оставалась лишь страница, до коей он наконец добрался, перевернув ей предшествующую. Однако в какой-то момент прямо перед носом нежданно прозвучал тихий скрип петель, обещавший удар по лицу, что вынудило его вернуться мыслями в действительность, глухо хлопнуть книжкой и сделать шаг в сторону. Казалось, случай так противился тому, чтобы любитель эротической драмы наконец добрался до финала. Какаши только и оставалось, что лениво проводить взглядом вылетевшего в коридор шатена и, вымученно вздохнув, шагнуть вглубь помещения.

Кабинет кишел амбициями и рвением самых разномастных шиноби, не оставляя этому месту ни шанса на благоговейную тишину. Пепельноволосый неторопливо очертил жаждущих миссий и славы, упрятал книжку в глубинах набедренной сумки и зазвучал спокойным шагом в сторону распорядительницы, скользнув руками в карманы.

— Привет, — подняв ладонь в знак приветствия, Хатаке в свойственном для себя дружелюбии сощурил глаз в улыбке, — Киёми-сан. Найдется ли для меня какая-нибудь миссия? В ранге предпочтений нет.