И вот, когда смерть уже была не просто ожидаемой, но предсказуемой и гарантированной, произошло нечто по типу божественного проведения, не иначе, потому как из спины на суновцев, что были уже готовы избавиться от предположительных шпионов, совершили нападение их очевидные противники в этой жестокой бойне. 

Пятёрка шиноби вражеской деревни падает ниц, оседает телами, которые теперь будут ещё какое-то время прозябать под дождём, пока их не заберут если не товарищи, то те, кому будет интересно полазить в мозгах этих нерадивых вояк. 

Конан смотрела на свершвишееся с широко открытыми от удивления глазами. Приготовившись ко смерти, нарекая на то, что ей в любом случае никогда не везло, девочка была готова принять её с распростертыми объятиями. Старший мальчишка резко замолчал - его голос оборвался, словно ниточка. Возможно, его страх и шок были так велики, что он просто потерял дар голоса. Маленький мальчишка же просто прижимался как мог к старшей сиротке, которая и была единственным адекватным свидетелем расправы над шиноби суны. 

Немного грубая шершавая рука ложиться  на её волосы. Конан чуть привстала, перед тем, как думала рухнуть ниц. Она не сводила глаз с мужчины с белыми волосами. Описать чувства, что она тогда ощутила будет сложно. Нечто среднее, между удивлением, надеждой, благоговением и другими подобными словами, которых всё равно не хватило бы, что бы целиком охватить весь спектр мыслей, что пронеслись тогда в синеволосой головке. 

Девочка кивнула, сглотнула слюну, когда шиноби Конохи убрал руку с её головы. Она тоже накинула капюшон плаща, встала, механически отряхнулась, хотя и так была промокшая до нитки, от чего тело трусил озноб. После этого она взяла за руку младшего малыша, пока тот, что старше, ютился где-то в сторонке скрывая своё лицо низко натянув капюшон плаща.

Дойдя до траншей и пещер, которые вели всё дальше вглубь, Конан поняла, что они на месте. Тут было много людей - в основном гражданских, или же раненых шиноби. Не понятно, кто именно организовывал этот лагерь, но судя по всему - шиноби Конохи, которые потом, вероятно, перенаправляли гражданских или на территории Страны Огня, или же в другие места. Не сказать, что в этой войне Конохагакуре была "положительным персонажем", ведь они совершили интервенцию вслед за другими соседними странами, когда поняли, что в ином случае могут проиграть "геополитическую позицию", а Стране Дождя оставалось только сражаться со всеми и сразу. 

Бормотание на различных диалектах, целый ворох голосов. В этой подземной темнице, где освещают всё только свечи, казалось, что наружный мир далеко-далеко. Конан прошла до самих коек, точнее лежанок. Они скорее напоминали нары, потому что это были деревянные насты с матрацами. В полутенях блуждали другие люди, которые искали где бы им уложить своё бренное тело. Посреди всего этого в тесных подземных коридорах в разные стороны расходился запах гуляшей или какой-то ещё сваренной пищи, которую грели в котелках на кострах. В самом центре горы было несколько дыр, которые исполняли функции вентиляции. 

Конан уселась на краю лежанки, свесила ноги вниз. Впервые за долгое время она была в тепле и покое. Услышав голос беловолосого, она кивнула. 

- Мы... С деревни, которая на западе, - тихим голосом произнесла Конан словно в попытке начать беседу. Это была неловкая попытка хоть что-то выдавить из себя. Незнакомец ничего и не спрашивал, так что это была скорее её инициатива. - После того, как деревню разрушили, мы бежали. Наших родителей убили

Не сказать, что бы она говорила слишком уж много - сейчас разум Конан был чист, как небо где-то в умеренном поясе, где не идут дожди круглый год. Она пыталась не думать ни о чём удивлённая и шокированная неожиданным спасением. 

- Что нам... Дальше делать? - наконец подняв глаза на беловолосого шиноби из Листа, девочка напрямую спросила у него, что их ждёт.

На деле - ничего хорошего. Война не собиралась кончаться, деревни продолжали ожесточённые бои, паритет был недостижимым удовольствием. Страна Дождя была поделена на несколько зон влияния, и само Аме оставалось одной из самых авторитетных сторон конфликта. Коноха контролировала пограничья на востоке, Суна на юге, и используя наёмников и выходцев из Страны Земли - устанавливала контроль над территорией на северном пограничье. В этот раз начали вторгаться на территорию Страны Дождя даже малые страны - шиноби из Травы тоже посылали своих разведчиков и интервентов, а потом начали попадаться даже ронины-самураи, которые пробирались вгубь страны на севере с боями. Коротко говоря - Страна Дождя была ужасным плавильным котлом. Не встречались, в том числе Джирайе, небось, только джинчурики - и то, наверное из-за того, что Суна не рискует отправлять в этот ад на земле свои козыри.  

А дальше.. Дальше самая настоящая мясорубка. Стоило только отправить отсюда детей и вернуться к своему отряду, Джирайя и его подданные подготовили засаду, ожидая встречи с большим отрядом противника. Эта битва продлилась не так уж и долго, в районе нескольких минут, в ходе которых Джонин из Скрытого Листа потерял несколько своих людей. Что же, тут стоит сказать, беловласый уже привык терять кого-то, кого знал как минимум несколько месяцев, с кем выпивал в убежищах и лагерях, с кем когда-то знакомился на улицах родного селения. Жизнь шиноби учит этому. Учит тому, чтобы отпустить сразу и более не думать об этом, забыть и продолжить свой путь. Так было и в этот раз. В этот раз Джирайя тоже возвращался обратно в лагерь, вычеркнув из своей памяти лица погибших товарищей, лица и тех, кого самолично убил. Не место и не время, чтобы думать об этом, он знал, что это будет являться в ночных кошмарах, и знал, что сейчас должен вернуться к командующей ставке, вернуть подданых в безопасное место. Тех, кому удалось выжить. 

За пределами полуразрушенного поселения. Снова дорога. Всё те же стучащие капли дождя об жилет и волосы. Всё тот же лес в округе, в который заходит проредивший отряд под командованием беловласого шиноби. Сейчас им нужно было вернуться обратно к точке, где последние несколько дней находится убежище одного из многочисленных командований шиноби Киригакуре в Стране Дождя. Туда, куда отправил Джирайя тех бедных сироток, о которых не переставал думать всё это время. По натуре такой человек, от этого мужчина не мог никуда деться. Порой он даже задумывался, что человечность в его характере является большим минусом. По правде говоря, в таком ремесле, это действительно было так. Край леса, Джонин видит заходящую кучку детей в необъятные просторы деревьев. Даже удивился, что они так долго добирались до намеченного места, хотя удивляться не было чему, ведь они просто сиротки, а не шиноби, как эти оставшиеся семеро. Джирайя даже расслабился, но..

Во мраке леса под проливным дождём мелькнуло множество темных силуэтов. Нет, это не могли быть патрульные Конохагакуре, это точно вражеские силы. Беловласый дает жест, срываясь со своего места с помощью техники мерцающего бега, ныряя в лесные глубины следом за сиротками и неизвестными преследователями детей. Прыжок с ветки на ветку, не долгий поиск цели. Группа из пяти человек, окружившие несколько детей. Очередной взмах рукой, отряд расформировался и оцепил квадрат. Следующий сигнал, происходит нападение. В одночасье пятеро шиноби из Скрытого Песка замирают, когда их последние слова создают тишину. Тот, что стоял перед синевласой девочкой, тот, который пинал упущенный на грязь протектор, его лицо корчится в предсмертной гримасе, из тёмно-зеленого маскировочного плаща на груди торчит короткое лезвие танто, аккурат в области сердца. Капли крови падают такими же каплями, как этот проклятый дождь. 

— Прости, сегодня не твой день, старик. — срывается с уст Джирайи уставшим и сочувствующим голосом. Тело суновца мёртво падает вниз перед его ногами, перед ногами бедной девочки, которая уже была в отчаянии. 

Так же падают тела и остальных четверых. Совместная и молниеносная атака с тыла, эти песочники даже не успели осознать, что погибли, отвлекаясь на детей, считая их шпионами Конохи. Досадно, что это было не так, досадно, что они погибли зазря. Но, Джонин из Листа даже не думает об этом, он переступает через погибшего, останавливаясь аккурат перед синевласой, чтобы тотчас же склонится к ней и положить руку на голову, большими пальцами встрепав эти яркие и промокшие волосы. Хоть и уставший, хоть и повидавший сегодня снова многочисленные смерти, на лице беловолосого шиноби все равно красуется широкая и добродушная улыбка. 

— Идём. Ужас на сегодня закончился. — с теплом говорит в тот момент Джирайя, убирая руку с её головы, чтобы натянуть обратно снятый капюшон под этим нескончаемым дождём, а уже после опустить руку ниже и взять девочку за руку. 

Пора была им отдохнуть. Им всем. Этим сиротам, его подданым и, конечно же, ему самому. Беловласый начинает идти, видя детишек войны за собой. Так они возвращается обратно на возвышенность в лесу, удаляясь всё дальше и дальше в глубины этого мрачного места. Настолько, что казалось, что ветви деревьев и листья не дают каплям дождя сюда легко попадать. Еще минут пять. Нет, даже десять, они наконец-то добирается до небольшой горы, у подножья которой находится вход в пещеры. На нём появляется двое шиноби в плащах, смотрит на группу людей, кивают головой и исчезают. Джирайя идет дальше, заводит сироток за собой в убежище, где они постепенно проходят по длинным коридорам с горящими свечами в глубины этой горы, откуда уже доносится шум проживающих там. Они выходят в общий зал. Тут было не так уж и много людей, в основном женщины, старики и дети. Все они беженцы войны, временно укрывающиеся от ужасов, что творятся там. Наконец-то Джирайя доводит сироток до одного угла, где стоит несколько небольших кроватей, застеленных потрепанным постельным бельем. 

— Вот мы и на месте. Я же обещал, что здесь вы укроетесь от дождя и будете в безопасности. Сейчас мои люди подготовят вам сухую одежду и немного еды. — очередная широкая улыбка на устах Джонина Листа, с очередными добрыми намерениями. Он точно был не такой как все. 

Он делал что-то странное, и говорил странные вещи. Конан к такому была непривычна - обычно шиноби пытались или не обращать на них внимания, отводя взгляд в сторону, или же проганяли грубыми бранными речами и жестами, которые явно были признаком того, что на них даже и время тратить - будет жалко. 

Почувствовав в руках плащи, девочка замялась. Сначала улыбка этого беловосого мужчины, который выглядел более чем странно в этих широтах, а затем - и его слова, которые заставляли сердце скомкаться. Проявление доброты в таких условиях более чем цениться - это не тоже самое, что поделиться едой с сытым, просто прикинув "вот, держи, попробуй". Конан молча взяла с рук шиноби плащ, накинула на себя поняв, что её накидка порвалась - только сейчас. Она не проронила и слова с той поры, как спросила взрослых перед собой о том, что будет дальше - о том, убьют их, или нет, и получив отрицательный ответ. 

- Восток... Тракт... Дорога... Лес... Речка... Мост... - она перечисляла это почти шёпотом пытаясь запомнить, но было очевидно, что детский ум в таких условиях будет пусть и развит, но в тревоге она что-то, да пропустит. Скрипя зубами, девочка сглотнула слюну, после чего в руках у неё оказались кунай и протектор. Она видела уже такое - для неё лично это были символы смерти. Лист на протекторе не внушал ей доверия или спокойствия. Она даже подумала было уронить его, пальцы почти разжались, но - вспомнив о том, что за ней прячется парочка малышей, Конан сцепила зубы, сомкнула пальцы и кивнула. 

- Я поняла... - не уверенно выразилась она и подняла взгляд на Джирайю. - Как вас... Зовут? - напоследое решила спросить она, уверенная в том, что ей это с одной стороны - и не нужно, но с другой - хотелось запомнить имя того шиноби, который решил не причинять зла, но потратить толику времени на детей, которым он ничем не обязан. 

Но расслышать ответа она толком и не успела - пришлось спешить, тон шиноби был явно напряжённым. Она слышала такие голоса раньше - это могло значить только то, что очередная битва приближается. Кивнув, Конан снова взяла за руку младшего из двух мальчиков, который превратился в чёрную фигуру. Она спрятала кунай под плащ, закрепила его так-сяк за пояс, а повязку сжимала в руке. Для неё она не несла никакой положительной ассоциации, но если этот мужчина говорит, что это поможет - так тому и быть. Возможно, он прав. 

А если нет - их всех убьют, и ей не придётся заботиться о том, что бы защитить жизни мальчишек... 

"Нет, не думай о таком... Попытайся мыслить положительно... Всё будет хорошо - если бы нас хотели убить, уже бы убили... У них нет ничего дурного на уме... Точно... Да..."

Напоследок она обернулась отойдя на уже достаточно большое расстояние, и увидела только спину шиноби Конохагакуре, который отдавал приказы остальной группе из таких же шиноби. Конан не знала, что должна почувствовать - благодарность, или же смирение.

- Сюда... - обратилась она почти шёпотом, когда они сошли с дороги. Впереди была видна очередь из повозок. Парочка торговцев застряли прямо на перекрёстке. Тут дождь шёл не такой активный - Конан скинула на какое-то время капюшон, сжала сильнее руку одного из мальчишек. Она уже забыла его имя, как и имя второго мальчика. 

- Они точно нас не убьют? - спросил тот, что старше скрываясь в тени девочки. 

- Не убьют. Я так думаю... - изначальная уверенность таяла на глазах с такими-то вопросами. Малыш же сомкнул губы и сглотнул. 

Как вдруг - они услышали шорохи. Они уже были в лесу - надо было пройти ещё совсем немного. Конан оступилась, зацепилась за корень и упала. Покатилась со склона, испачкалась в мокрой траве и грязи. За ней покатились оба малыша. Когда она открыла глаза и подняла взгляд убрав полы капюшона, увидела перед собой три пары сандалий и две пары сапогов. 

- Кто это тут у нас? - услышала она голос с явным юго-западным акцентом. Конан их уже научилась различать - говорили явно шиноби из Страны Ветра. 

- Лазутчики, посмотри на это, - указал соседний голос пиная протектор, который выпал из рук девочки. Этот же мужчина подошёл ближе, взял Конан за шкирку, потянул вверх. Его тело покрывал тёмно-зелёный маскировочный плащ. Из под него вызирали голые руки, обвязанные бинтами. 

- Шпионы из листа. Ничего удивительного - снова детишки. Сколько мы убили на прошлой неделе? - говорил третий голос. 

- Пятеро, - грубо ответил четвёртый, унылый и безрадостный. 

Конан закрыла глаза. Рядом навзрыд заплакал старший мальчик. Она услышала сопение и стоны того, что поменьше - он был на грани истерики. Они почти достигли цели - просто засада на краю леса, что бы отлавливать разведчиков, шпионов и тех, кто возможно отбился от группы. Таким занимались обе стороны - просто Суновцы заняли позицию, когда представители Конохи уже контролировали глубь леса на пограничье. Просто - не повезло...

"Думаю, это конец... Мне просто не повезло... Не стоило им доверять... Не стоило никому верить - взрослые всегда приносят с собой лишь кровь и погибель, лишь смерть..."

Наконец-то кучка сирот группируется после сказанных Джирайей слов, однозначно решая, что именно девочка берет их жизни в свои руки. Она вылезает первой, за ней вылезают остальные. Она даже не обратила внимание, что накидка сползла с столь маленького и хрупкого тельца, оставаясь висеть на выступающий железных стержнях, что некогда поддерживали величественные здания этого поселения, а теперь остаются обычными руинами. Беловолосый видит её опасение, её недоверие, её страх в глазах и, даже, какое-то смирение. Вот что отличает детей войны от тех, кто никогда не видел этого ужаса. Смелый вопрос, который задать могут даже не все взрослые ниндзя. Джонин с Листа вздыхает. 

— Нет, даже в мыслях этого не было. — отвечает Джирайя, наконец его губы тянутся в широкой улыбке, пока тот склоняется под этим проливным дождём, сгибая ноги в коленях, чтобы оказаться на одном уровне с синевласой девочкой, за которой скрывались двое более младших мальчишек. — Мы не причиним вам вреда, как я и говорил, я всего-лишь хочу вас защитить и уберечь. Здесь сейчас небезопасно, скоро здесь будет новая стычка. Поэтому... — беловолосый ниндзя замолкает, поднимает после своих слов руку вверх и указывает какой-то жест. 

Всего несколько секунд, как за его спиной появляется четверо шиноби Конохи, буквально за спиной, стоя на колене и прикладывая руку к кулаком к земле. Это были группа А, которая занималась завалами на другой стороне улицы. Джирайя же являлся их капитаном, даже позвал сейчас не с проста. Мужчина выпрямляется, поворачивается к ним. 

— Снимите плащи. Дети же мокнут. — говорит джонин приказывающим тоном, обращаясь к своим непосредственным подчиненным. Они перекидываются взглядами, однако..

.. буквально тотчас же снимают по приказу плащи. Обычные такие черные плащи, которые укрывают капюшоном от бесконечного дождя. Джирайя берет несколько от них, для девочки и двух мальчишек, кидает жест рукой и четверка шиноби из Листа исчезает, отправляясь на позиции. Это позволяет тому вернуться обратно к сироткам, молча передать им черные плащи, помочь накинуть на себя. Если на взрослых мужчинах они сидели до пояса, то на детишках буквально до земли. Конечно неудобно, но так они не промокнут до ниточки и не заболеют, чего явно не хотел этот слишком добрый человек, как Джирайя. Наконец с этим покончено, а беловолосый снова склоняется к девочке, которая совсем скоро станет главной героиней этой истории. 

— Так-то лучше, согласна? — задает риторической вопрос, одаривая её снова своей широкой улыбкой и попутно этому кладет свою широкую ладонь на хрупкое девичье плечико. — Теперь внимательнее. Идите на восток, вдоль большого тракта, который раньше служил торговой дорогой. Примерно через час ты увидишь лесной массив, возле небольшой речки. Спускайся к ней, немного дальше будет маленький мостик, он поможет вам пересечь реку и добраться до леса, там же вас встретят мои люди. Вот.. возьми.. — объясняет Джирайя путь в безопасное место, в конце поднимает свои руки и снимает протектор со своего лба, протягивает девочке, аккурат после чего еще и вытягивает с кобуры один кунай. Всё это оказывается в маленьких ручках синеволосой. — .. Они вас не тронут, проведут к пещере и накормят. Держи мою повязку на виду, когда будете подходить к лесу, а его.. спрячь под плащ, на случай, если кого-то встретите по пути. В твоих руках жизни твоих товарищей, но, ты обязательно с этим справишься. Ступайте. Скоро увидимся. — серьезная речь подходит к концу, мужчина легонько хлопает по плечику и выпрямляется. 

Вперед предстояла битва. Очередное кровопролитие. Более сироткам здесь находится нельзя. Джирайя делает шаг вперед, заходит за детей, давая им понять, что пора уходить. Пока сам направляется к своим людям на позиции, как каждый раз, как будто в последний путь. В путь под проливным дождём, который может стать его тупиком. Но не станет. Не здесь. Не сейчас. 

Как только ребятня услышала голоса, их обуял бешенный страх. Сердце сначала быстро заколотилось, а потом застыло. Конан самими лишь глазами следила за тем, как тени ходят за пределами их маленького убежища. Слышны голоса, которые предвещают беду - синеволосая уже видела такое. Она видела, как шиноби добивали выживших на поле боя. Они, ребятня, не были солдатами, но тем не менее - они свидетели жестоких бесчинств...

"Что?" - послышался внутри головы Конан голос, который принадлежал, казалось, не ей. К ним кто-то обращался. Лицо омытое каплями дождя, длинные белые волосы, стандартный жилет, который они уже видели не раз и не два. Когда мужчина наклонился ниже, янтарные глазёнки Конан узрели и протектор - конечно же шиноби. Лист - она уже давно научилась различать разные селения. Эти находятся на востоке - далеко в лесах, где не льёт проливной дождь, где никогда, небось, не бывает голода и годов, когда на головы бедняг попадает неурожай. 

Конан сильнее прижала к себе сиротку, который сдерживал плач. Этих шиноби привлёк второй, мальчик чуть постарше пятилетнего малютки. Тот заскулил до этого, прижал колени к подбородку, обнял их так, словно малыш, который прижимается к любимой игрушке, что точно прогонит ночные кошмары. 

"Ох..." - прозвучало беззвучным эхом в голове у Конан. Она знала, что сейчас случится. Закрыла глаза, развернулась спиной, прижала малыша к груди, и только потом смогла разобрать, что говорит незнакомец. Он обращался к ней - явно понял, что она среди них всех тут самая старшая. 

Конан снова развернулась, проскочила взглядом по мужчине. Тот самый протектор. Мужчина вымок, измотан, кажется слегка устал. Интересно, сколько времени он не спал? В этом месте мало кто вообще может позволить себе отдохнуть. Разве что уходя в подземные убежища, сколачиваясь в лагеря беженцев, которые тянутся к пограничным землям. Недавно Конан слышала, как один из таких лагерей был сметён с лица земли из-за того, что там спрятался шиноби-дизертир, которого настигли свои же, и вместе с его жизнью - забрали ещё сотню невинных, детей и женщин, стариков и раненых. 

Стоит ли ему доверять? Шиноби всегда несут с собой войну, разруху и кровь. Что, если он сейчас выманит их наружу, а потом просто прирежет, как поросят? Но что-то подсказывало девочке, что ей следует кивнуть. И она кивнула, покрепче обхватив малышка рядом с собой, а затем посмотрела на второго мальчишку, и показала пальцем знак "ш-ш-ш". 

Вылезая из под завалов, Конан зацепилась накидкой за штыри, которые вытягивались обломанными когтями из амбразуры. Она не обратила на это внимание, потащила за руку самого младшего за собой молча кивая и второму мальчику, который сдерживая всхлипы выбрался из под завалов. 

Отряхнувшись, оставшись в подобии кимоно, что было разве что подстроено под местный климат и погоду, Конан начала стремительно промокать. Два остальных сиротки тоже тряслись от холода, и отводили глаза, что бы не смотреть на шиноби. 

- Вы... - начала Конан слегка не смело, но сведя глаза на незнакомца-шиноби, - вы нас убьёте, да? Шиноби уже убили всех взрослых тут. Тут никого не осталось.

Она говорила коротко, сдержанно и пытаясь не конкретизировать. Так будет меньше шансов, что ею кто-то может заинтересоваться. Её родной город тоже был разрушен, а родителей убили шиноби - такая опаска предсказуема. Остальные ребятня скрылись за ней, словно представляя на месте Конан какую-то железобетонную стену. Сглотнув слюну, Конан стала ожидая ответа беловолосого ниндзя. 

Страна Дождя, Амегакуре.
22 года назад.
Джирайе тогда было 28.

Это было так давно и одновременно с этим словно вчера. Времена, когда Джирайя познал всю горечь ответственности шиноби и суровость этого мира. Времена, о которых лучше бы не вспоминать. Но даже в том ужасе. В том мраке. В той крови. В тех каплях дождя, было то, что грело душу многие годы в последующем. Это история о тех, кого задела война больше всего. История о детях войны, ни в чем неповинных цветков жизни, тех, кому просто не повезло, ибо другими словами это никак не описать. 

— Группа А, прочесать развалины по правой стороне улицы. — указывая рукой, говорит беловолосый мужчина. — Группа Б, оцепить квартал и быть начеку. — короткая пауза, он снова раздает указания. 

Это было место стычки отряда наёмников и шиноби Ивагакуре, от чего остались одни руины. Тут явно шла бойня, может в течении нескольких дней, по поверхностному суждению. Отряд Джирайи, состоящий из восьми представителей Скрытого Листа, только-только прибыл сюда. Сейчас четверо из них отправились обследовать развалины в одной части поселения, а вторая группа из четверых чунинов оцепили район, ожидая стычки с вражескими силами. Сам же беловолосый уроженец Страны Огня остался на месте. Он оглядывался по сторонам, изучая место битвы. Вокруг были трупы. Капли дождя, создающие ручьи, смывали реки крови в сливы некогда великой застройки. Признаков жизни не было. До поры, до времени. Мужчина услышал детский плачь через отстукивающий звук капель, он доносился с под обломков. Стоило только подойти, перед его глазами открывался самый настоящий ужас войны. 

« Сражались при детях. Никто даже не подумал, чтобы попробовать увести их отсюда. »

Первое, что промелькнуло в мыслях беловолосого, когда тот осматривал группу совсем юных детишек. Их было немного, группа мальчиков и одна девочка, обнимающая младшего среди них. Не надо быть самым умным, чтобы понять. Это были сироты, к сожалению, в Стране Дождя сейчас это словно обыденное дело. Джирайя вздыхает, пока его осматривают со стороны, через низкий проход завала. Они видят перед собой взрослого шиноби Листа, о чем говорит протектор на его широком лбу, одетого в стандартный жилет Конохи и такие же стандартные штаны, кофту и ботинки на ногах. Несколько секунд и возле него появляется еще один человек, скрывающий свое тело черным плащом, а лицо капюшоном. 

— Капитан, замечены силы противника, в паре километров отсюда. Они двигаются к нам. Предположительно десяток наёмников. — информирует этот шиноби беловолосого мужчины. На что сам Джирайя не отвечает, только переводит на него мимолетно взгляд и возвращает следом на сироток. — Дети..? Бедолаги, их застал ужас войны. Джирайя-сама, мы не можем сейчас бросить всё и помочь им. Я предлагаю.. — очередная пауза, неизвестный мужчина в плаще звучно глотнул ком в горле. — .. избавить их от мучения, они даже ничего не почувствуют. — видимо набравшись сил, выдвигает свой совет шиноби Листа. 

Но, тот видимо совсем забыл, какой человек их капитан. Несколько секунд и Джирайя резво хватает того за плащ, сжимая ткань кулаком до такой степени, что слышно характерный треск кожи. В его глазах нотки ярости, а на лице отчетливое недовольство. 

— Я не просил тебя давать мне советы. Возвращайся на позицию и передай остальным готовиться к бою. — чуть-ли не через зубы говорит жабий отшельник, пересилив своё желание врезать своему подопечному, в итоге отпуская помятый плащь. 

Мужчина, скрывающий лицо капюшоном, ничего не отвечает и просто исчезает, оставляя своего капитана наединие с детьми войны. С уст Джирайи снова падает короткий вздох, он переводит свои глаза, уже с более спокойным выражением лица, обратно на группу сироток. Точно думает о том, что с ними делать. Немного подождав, мужчина наклоняется сильнее, рукой упирается в каменные обломки над детьми, смотрит в этот небольшой проход, куда ему явно не пролезть просто так, в отличии от ребятишек, а потом начинает говорить уже с ними. 

— Я Джирайя, шиноби из Скрытого Листа. Совсем скоро сюда прибудут наёмники Страны Земли, вам нужно уходить. Но.. Для начала.. — глаза бегают от одного ребенка к другому, иногда останавливаются на ярковласой девочке, он замолкает. Так просто отпустить в никуда детей Джирайя не может. — .. Кто из вас старший? Кому я могу доверить провести вас к необходимому месту? — начинает задавать вопросы беловласый. Сироты боятся его, не отвечают, некоторые сильнее тянутся к единственной девочке. Вот на ней его взгляд остановился теперь окончательно. — Ты справишься? Ты сможешь спасти всех и отвести в безопасное место? Ты возьмешь себя в руки, найдешь в себе силы? Я вот вижу, что ты на это способна. Ты справишься. Вылезай, я должен объяснить тебе, куда вести твоих друзей, там вы сможете укрыться от дождя, а мои люди покормят вас. — спокойным и уверенным голосом заканчивает беловолосый шиноби Листа, выбирая героиню этой истории. 

Страна Дождя. Амегакуре
22 года назад
Конан на этот момент 10 лет

Смерть, кромешный мрак и разрушение. Война в Амегакуре началась примерно через 30 лет после основания. На заре эпохи шиноби, когда скрытые дервни возникали одна за второй, Страна Дождя держала оборону в окружении вражеских государств. Но после того, как легендарный шиноби, что возглавлял войска страны, погиб в бою, его страна тоже - пала. Внутренние распри, восстание, борьба за власть среди верхов, и другая суета, которую наводили испуганные и обездоленные люди... Это был час, когда всё горело, семьи рушились, а герои - умирали, так и не родившись...

Конан было шесть лет, когда её родителей убили. Она толком и не помнила, что именно случилось - что стало тому причиной, и как так получилось, что она оказалась на улице. Среди других бродяжек, среди других бедняг, которые не имели крова и крыши над головой, Конан была малой маленькой и, можно сказать, трогательной - похожей на цветок, который можно легко задавить случайно задев ногой. 

Сейчас ей было десять лет, но она с трудом помнила, когда был её день рождения, да и следить за временем в стране, где каждый день может стать последним - тяжкое бремя. 

Гром и молнии, проливной дождь. Конан прячется вместе с двумя другими сиротами. Не теми, кто станет потом её друзьями, её опорой и побратимами, но другими. Тогда ей толком было не ведомо, что такое семья. Четыре года она побиралась, бежала с одного селения к другому, просила переночевать в каком-то подсобном помещении на первых этажах высотных зданий, и всё такое. Для тогдашней Страны Дождя дети - это не будущее, но лишь обуза...

И сейчас прошёл бой. Очередное селение лежит в руинах. Вместо домов и многоэтажных зданий со стоками - есть только развалины, которые остались и дымятся, сплошное пепелище. Шиноби, которые сражались со своими конкурентами, уже ушли. Повстанцы наняли наёмников с других стран, на севере всё чаще появлются выходцы из Страны Земли, на пограничьях идут бои с самураями, всё чаще на юге можно видеть шиноби, которые приходят со знаком Листа на своих протекторах. 

Конан научилась бояться шиноби - от них всегда веет смертью и кровью. Сейчас они с сиротами прикидываются, словно их нет - словно тут никого нет, совсем никого, никто не тронет пустое место. Лучше быть пустым местом, чем трупом. Конан задерживает дыхание, сидит, прижимается к меньшему сиротке, обнимая его руками. Для собственного детского сознания они все - просто единая суть, просто дети войны, которые сидят сейчас под развалинами и ждут, пока всё пройдёт. Пока наступит ночь, что бы под шум дождевых капель убежать в закат, снова покинуть место, которое обжили, и которого - больше нет...