Он встречает словесный поток хладным безмолвием, непринужденно взирая на образ из прошлого, ныне казавшийся частью чьей-то ирреальной фантазии, оттиском, коему никогда не было места среди розовых цветов. Каждое женское придыхание неминуемо оставляет в сознании грубую метину, словно кто проводит стальным острием по металлу, вырисовывая в памяти совсем иной облик.

Его взгляд падает чуть ниже, неторопливо следует по ее одеждам, впоследствии останавливаясь на движениях утонченных рук, а затем и точёных ног, в настоящем лишенных былой суетливости. Знакомый лик. Знакомый голос. Знакомая фигура. Словно представление, выбравшееся из снов в стоическую явь. Черты, определяющие небезразличный, навечно хранимый в памяти отсвет, но, властные уже совсем иному человеку. Та, что стоит перед ним, не поджимает руки к груди, не ежится в плечах, не следует глазами за его угольным взглядом надеждой, тщетно сдерживая прилившие к щекам румяна... Она другая. Более спокойная в собственных выражениях. Более резкая в собственных словах. Ее уста бросают неясный ему вызов, но не по прямой линии, движения ее губ чертят искривленные параллели на его же манер, отражая их суть в утробе зеркальной глади его иллюзии.

Глаза едва ли заметно щурятся, уста своей неподвижностью все еще скупы на слова. Саске только лишь наблюдает, как фигура отворачивается и делает шаг прочь. Одно лишь движение в ногах значит куда больше слов — Сакура больше не страшится оставлять его за спиной. Она больше не подконтрольна когда-то непреложной догме строить свой путь подле его поступи. Отмолчаться и содрогнуть воздух звучным «хм» — лучший из вариантов.

Брюнет не сразу двинулся с места. Ноги, казалось, предательски вросли в обтрепанную временем древесину, а в голове шумит не столько речное течение, сколько мысленный флюид. Розовый вереск воплотился в ледяной налет озерного зеркала, за коим скрывается уже неизвестная для него глубина. В мелодичных переливах эвкалиптовой зелени, безгранично зиявшей в зеницах женского естества, слишком явно скрываются и другие вопросы, но все ответы он предпочел держать при себе.

Прежде чем сделать шаг следом, юноша мешкает, невзначай вглядываясь в прибрежье, ненамеренно касаясь чернотой в глазах одинокого бутона, прибившегося к каменной россыпи на берегу, и кремового цвета прильнувшего к нему лепестка.

***