Утро. Два пальца в ход. Протопоп Аввакум.

Не получается. Кажется не было даже воды или желчи. Все, что он получал - это "насильно" влитый раствор через растекшуюся под кожей вену.

Но Сугуру было тошно. Физическая его немощь, месяцами накапливаясь, перерастала в нечто большее - постоянное ощущение бесконечной гнусности, что, поселившись в сердце, в голове, в кишках его, не отпускала ни на секунду. Механически ступая по гладкому кафелю палаты, Нара то и дело кривился в гримасе отторжения.

Хотелось привычно блевать, но блевать не пищей, а скорее сущностью своего внутреннего я - вывернуть себя наизнанку, избавиться от мерзости бытия, исторгнуть самого себя.

Хотелось исчезнуть.

Привычное утро уже какой день. Кстати какой? Ведь столько же дней и ночей он уже "в завязке". По воле благородных людей в халатах конечно. Ах да, ведь вчера он оказался здесь вновь благодаря той хрупкой девушке. Стыдно. Снова.

Не только прием стимуляторов заставил его личность сломаться, выместить все то, что ее формировало. Но и их последующая недоступность принесет не менее монструозные последствия.