Такой обильный и непрерывный поток мыслей, на удивление плавно превращающийся в полне понятный монолог, был неожиданным для Чоумей от слишком импульсивной и суетливой по своему характеру джинчурики. От этого Семихвостый даже опешил и сам не понял как завороженно слушает и наблюдает за Фуу, как её слова не отражаются от его крепкого хитинового покрова как обычно, но впервые проникают сквозь стыки хитина, сквозь прорези "шлема" и достигают до сердца, если оно имеется у биджу конечно.

"Девушка выросла." - была первая осознанная мысль, которая родилась в голове Чоумей по окончанию монолога Фуу. А за тем вторая: "Чтооо? Я действительно привязался к ней? Да, похоже мой джинчурики заразил меня своим характером сильней, чем этот бугай Кокуо... Дружить с Хвостатым Зверем просто потому что хочется дружить? Не для силы, не для знаний? Считает нас хорошими и хотела бы убедить всех в этом? А возможно ли это? А действительно ли мы хорошие? Ведь смотря на того же Шукаку, иногда даже у меня возникают мысли о том, что мы созданы только для разрушения и хаоса. А с нами на участь жить с таким клеймом и предупреждениями людей вынуждены и наши джинчурики. Интересно, а кто из нас действительно находится в заточении, в безвыходной ситуации? Сосуд умирает при извлечении биджу, сосуд вынужден жить в одиночестве, непонятый товарищами, лишенный друзей. Оружие, как и мы. Бездушный, расходный материал, который просто заменить, как думают и про нас. И жить мы вынуждены вместе почти всегда с самого рождения и до смерти сосуда или обоих. С такой точки зрения мы действительно похожи на семью..."

- Зови меня Чоумей, - произнес биджу, дернув всеми крыльями по очереди, а затем наглухо закрыл своё сознание. Ему было необходимо поразмыслить над словами этой молодой ещё совсем и пока ещё очень наивной девочки. Над слишом серьёзными для беззаботного характера Счастливой Семерки, давно уже избравшего для себя путь наименьшего сопротивления в угоду комфортному существованию.