Кивнув на предложение подруги, Маки всё также почему-то удивлялась тому, с какой лёгкостью с уст Уты слетают такие предложения. Ограниченная кодексами, странными особенностями воспитания и окружением, Сарутоби была намного более замкнутой и не рассматривала даже то, что кому-то может понравиться то, что она явится к примеру на порог дома родных своего сенсея, и заявит: "Я была его ученицей. Вот. Мне очень жаль, что он умер. На самом деле - это я его убила, но так - по секрету, да и не специально это было, ну!". 

- Может быть, я когда-то и попробую, - она улыбнулась странной меланхоличной улыбкой отводя взгляд, пока не услышала другие речи Уты. - Уф, с сестрой всё тяжко. Если меня отправили на воспитание к мастеру - то её оставили при себе, и целиком и полностью направляли все усилия, что бы воспитать враждебность ко мне. Она хотела... Наверное, стать лучше. Но я думаю - тоже поняла, что не сможет достичь желаемого. Когда-то мы были очень близки. Когда-то, ещё может... Лет десять назад, так точно. Но когда мы виделись в последний раз - это было не слишком приятно, и закончилось мордобоем. Ничего удивительного, да? 

Выловив среди слов Уты странную грусть, Маки также наклонилась перед могилой, чуть повернула голову, что бы видеть лицо подруги, после чего продолжила:

- Ну, тело не всегда необходимо, что бы сохранять память. Ради этого и ставят кенотафы. Для кого-то родные были так важны, что они держат в доме их прах, и сооружают храм, где перед фотографией почившего родича проводят молитвы, обряды, а на праздники он словно возвращается на землю, что бы побыть с родными. Но - не всем это необходимо. Если хочешь - можешь рассказать мне о нём,  не стесняйся, - кивнула Сарутоби, после чего уложила руки себе на колени.