Дождь лил стеной. Земля под ногами превратилась в грязь, воздух был тяжёлым от чакры и запаха крови. Я бежал вперёд, не думая — только цель, только враг передо мной. В руке уже сформировалось чидори, молнии рвались наружу, трещали, резали тишину.
Я видел лишь противника. Только его.
Сердце стучало в ушах, мир сузился до одного удара. Шаг. Ещё шаг. Рывок.
И вдруг — она.
Рин.
Она появилась передо мной внезапно, как будто вырвалась из самой реальности. На долю секунды я не понял, что происходит. Почему она здесь? Почему передо мной?
— Какаши… — тихо. Спокойно.
Я попытался остановиться. Попытался отвести руку. Но чидори уже был выпущен, скорость слишком велика, тело двигалось по инерции боя.
И в этот момент… она сама шагнула вперёд.
Нет.
Не шагнула. Прыгнула. Прямо на мою руку, на удар, на молнии, что должны были пронзить врага.
— Нет! Рин! — голос сорвался, но было поздно.
Удар прошёл сквозь неё.
Я почувствовал. Не сопротивление врага — мягкость, тепло, жизнь. Молнии затихли, будто испугались того, что сделали.
Мир остановился.
Её тело дрогнуло, глаза встретились с моими. В них не было страха. Только печальная… благодарная улыбка.
— Прости… — прошептала она. — Так было нужно.
Я не мог дышать. Рука застряла, сердце разрывалось, мысли кричали, но тело не слушалось.
— Зачем?.. Почему ты… — слова ломались.
Я смотрел, как гаснет свет в её глазах, как она медленно оседает, как мои руки ловят её, не давая упасть в грязь.
— Ты… должен жить… — едва слышно.
И тишина.
Полная. Глухая.
Дождь продолжал идти, но я его больше не слышал. Я держал её, ощущая, как уходит тепло, как исчезает её дыхание.
Она сама выбрала это. Сама бросилась под удар. Чтобы защитить деревню. Чтобы остановить то, что должно было случиться.
А я…
Я стал тем, кто забрал её жизнь.
— Рин… вернись… — шёпотом, беспомощно, как ребёнок.
Но она не ответила.
Только пустота.
Только молчание.
И чидори, который впервые показался мне не силой, а проклятием.
В тот день умерла не только Рин.
В тот день что‑то сломалось во мне навсегда.