Итачи и Рэне справились с завалом быстрее, чем он ожидал. Девушка касалась камней, и те теряли свою тяжесть, превращаясь в почти невесомые глыбы. Учиха лишь подхватывал их и отбрасывал в сторону, стараясь не задеть хрупкие своды. То, на что у обычной команды ушли бы часы, они сделали за десять минут — плюс слова напарницы заставили Итачи немного одуматься: он слишком много взвалил на себя, не думая о ней.

— Прости, ты права. Я не учёл твоих способностей, за что мне неловко, — пожалуй, это был самый открытый ответ Итачи за всё время их знакомства. — Впредь постараюсь прислушиваться к тебе больше. И полагаться, само собой.

Когда последний камень покатился прочь, из открывшегося проёма повеяло холодом и сыростью. Воздух был тяжёлым, спёртым — пахло чем-то химическим и приторно-сладким, отчего во рту возникал неприятный металлический привкус.

Итачи замер на пороге, давая ШарингануШаринганchakra(25)  время привыкнуть к багровому миганию аварийных ламп. То, что открылось его глазам, было худшим из предположений. По всему залу стояли большие стеклянные ёмкости в металлических оправах. Почти все — разбиты. На полу — лужи густой зеленоватой массы, перемешанной с осколками. В банках, расставленных вдоль стен, плавало нечто, отдалённо похожее на глазные яблоки и куски тканей. Стены были исполосованы глубокими бороздами. Итачи сразу понял — это не оружие. Это высвобождение чакры, дикое и мощное, словно кто-то рвался наружу, не жалея сил.

Он шагнул внутрь, осторожно обходя вязкие лужи. В центре зала валялся перевёрнутый железный стол, на котором ещё лежали несколько свитков. Итачи подошёл ближе. Бумага размокла, края обгорели, но кое-что сохранилось. Его доудзюцуШаринганchakra(25)  выхватило схему — человеческое тело, но с выделенной областью вокруг глаз. Каналы чакры там были обведены чёрным, а вдоль них тянулись какие-то формулы. Итачи не был мастером печатей, но смысл уловил: здесь пытались переписать саму природу додзюцу. Создать то, что не должно существовать.

Он опустил взгляд к ногам и заметил под сандалем полуразмокший клочок бумаги. Поднял его, отряхнул. Итачи заметил, что символы расплылись, но два слова ШаринганШаринганchakra(25)  прочитал отчётливо: «Розовый бьякуган». Итачи сжал листок, осознав некоторую истину. Это прозвище Ханы. Она действительно была здесь. Её изучали, возможно, ставили опыты. И если этот листок сохранился, значит, где-то могут быть и другие улики.

Он повернулся к Рэне. Она стояла у входа, сосредоточенная.

— Ты что-нибудь чувствуешь? — Учиха сделал паузу, после чего добавил: — Мне кажется, я понял суть происходящего здесь, но меня не отпускает мысль, что мы можем быть здесь не одни.

После этих слов Итачи просто затих, снова оглядываясь по сторонам, одновременно убирая подобранный кусок бумаги с надписью в подсумок. Танто за спиной было наготове, кисть руки то и дело хваталось за рукоять.Простая, привычка. Кто знает, что может случиться. Ведь он видел только картину вокруг, но никак не чувствовал её на расстоянии, как Рэне.

Айцу и один из преподавателей неспешно шли по коридорам Академии Шиноби. Взгляд Айцу скользил по классам и тренировочным площадкам, бывший нукенин невольно вспоминал академию в Кумогакуре, которая заметно отличалась от этой. Там учеников с ранних лет готовили к суровой жизни шиноби, уделяя особое внимание дисциплине и силе. 

После недолгой дороги наш широкоплечий герой добрался до входа в Академию Шиноби. У ворот его уже ожидал один из преподавателей. Бывший нукенин остановился перед учителем и спокойно кивнул.

- Добрый день. Вы и есть мастер тайдзюцу, о котором нас предупредили?

- Здравствуйте. Да, это я - коротко ответил Айцу.

- Честно говоря, я ожидал увидеть кого-то менее внушительного.

- Внешность редко говорит о человеке все.

Учитель слегка улыбнулся и продолжил.

- Наслышан о ваших навыках. Ученики уже ждут начала занятия.

- Тогда не стоит заставлять их ждать.

Его привыкший анализировать мозг не справлялся. Выверенная маска покоя не держалась. Это хрупкое, маленькое тельце подобному не научено. Чувства, такие обычные и простые, слишком сильно и непривычно сдавливали грудную клетку молодого человека, которому они были не свойственны. Или забыты. Страх и паника забивали глотку в перемешку со слезами и соплями, тягучим комом перебивающим связные слова. Тамзи не понимал своей реакции, бездумно ощупывая кровавую лужицу возле ног с ощметками рыжеватой шерсти и распадающимися кусками мяса. 

«Что происходит?..»

Единственная мысль, выцепленная из потока неразборчивого шума в голове. Расплывающийся взор не позволял осознать, насколько больше стал мир вокруг. И есть ли этот мир вообще. Лишь рваное, судорожное дыхание и пелена слез. 

« Злодей?!.. » - подбросило подсознание, вбивая как единую истину в формирующийся разум. - «..что?..»

Окровавленная ладонь замерла, поддавшись мимолетному замешательству. Что-то не так. Чужие, несвойственные эмоции мешали ухватиться за этот проблеск осознания, он будто в единый момент потерял в принципе возможность мыслить разумно и сложно. То, на чем годами строилась его личность - оказалось стерто и неважно, даже не ощутимо. У него не получалось взять под контроль содрогающие тело эмоции, хотя он пытался, однако мысли не вязались в аргументы и ответы. Хотелось только позвать на помощь, но голос предательськи не вязался в слова, а глаза зацепились за какую-то девчонку. 

Она что-то говорила, пока Тамзи пытался взять под контроль хотя бы свое дыхание. Девочка не казалась незнакомой. Желание предупредить о об опасности или мысль что она поможет - всплыло так естественно, как и визг с её уст, стоило взгляду упасть к земле. 

«Стой!..» 

Рука потянулась рефлекторно, хватая за платье убегающей девочки.

Не бросай меня. Мне страшно.

Он всегда думал дважды, прежде чем что-то сказать или сделать, но сейчас понимание ошибки, догадки не желанной быть признанной юным разумом, выстрелило поздно. Визг оборвался в один миг под разрывающейся плотью, опадающей на траву пыльными ошметками. 

«Это я сделал?.. »

Рука замерла в замешательстве, повиснув в воздухе с клочком ткани, обращающимся в ничто. Выводы очевидны, ответы перед лицом. Тамзи должен был сообразить, он мог бы понять в чем дело и что это за ниндзюцу такое, однако в голове не осталось ни одной мысли. Лишь чистый хаос разрывающих чувств и теперь уже его крик вырвался в накатившей истерии. Весь его опыт и выверенный самоконтроль не имел сейчас никакого веса. Не в теле ребенка, что не способен сложно мыслить. 

Быстротечное время, в этом есть свои минусы, хотя где-то там были и плюсы. К примеру эта синеволосая девушка, она уже подросла, стала более привлекательной. И вроде бы ее подобное не сильно интересовала, но из своего оригами она делала милые украшения для себя. Возможно это просто символ чего либо, что-то относящееся к приятным воспоминаниям, чужим словам, коим она придала много внимание в свое время. Просто это стало частичкой ее самой, цветочек в волосах. Настоящие цветы обязательно увянут, оставляя после себя лишь неприятный осадок, а эти цветы будут вечными, пока Конан дышит на этом белом свете.

СобираясьТанец Шикигамиchakra(100) из маленьких бумажных лепестков, буквально через пару мгновений на границе появилась женская фигура. Приподнимая свою руку, девушка поправилась свои волосы, цепляя короткими ноготочками, окрашенными в темно синий цвет, сбившиеся пряди волос. Ее взгляд был устремлен к знакомым дорожкам, делая первые шажочки, она могла сказать "Я дома". Но говорить такое, в подобном положении, было той еще нелепицей. Прошло много времени, когда ее нога ступала на эти земли. Внутренняя дрожь никуда не испарялась, как и легкое волнение в душе. Чужие следы обрывались именно здесь, встретит ли она здесь знакомые лица? Вполне может быть. Будет ли все как раньше? Скорее нет, чем да. Она изменилась, остальные тоже изменились. 

Делая очередной шаг вперед, девушка вновь рассыпаетсяТанец Шикигами() на бумажные лепестки. Исчезая из вида, словно ее тут никогда и не было.