V-образный просвет между девичьими пальцами был сопоставим размерами с замочной скважиной входной двери, от чего лишь ничтожная часть территории представляла собой видимую область. На уровне глаз розоволосой рисовалась пара длинных ног, что неторопливой поступью сокращала с ней дистанцию. Подошвы мужских ботинок переодически шаркали по траве, подчеркивая излишнюю надоедливость приближающейся персоны. К счастью, мерзкий гул в ушах оградил Харуно хотя бы от этого.

Знакомый в чёрном балахоне подошёл практически вплотную и возвысился над ней словно палач. Игнорировать стало невозможно. Ощутив на себе взгляд, впивающийся под кожу миллиардом ядовитых игл, сидевшая впереди Учихи фигура невольно сжалась, пытаясь казаться незаметной букашкой-таракашкой. Не помогло. В воздухе повисла тишина. На фоне этого, биение собственного сердца казалось Сакуре невыносимо громким грохотанием, доходившим до ушей её пленителя. От этого было ещё больше не по себе.

«Я в тупике, так чего же он медлит?» - Единственный вопрос, который теперь волновал девушку, засел в голове пожеванной пластинкой. В неведении время текло чертовски медленно и Харуно в какой-то момент смирилась.

Отыскав внутреннее успокоение в тёплых ладошках собственных рук, куноичи продолжила сидеть на траве, теперь уже ожидая на приговор. Она покорно склонила голову для отсечения и позволила векам сомкнуться. Отпрянувшие от лица руки тоже опустились. Подушечки пальцев коснулись густого покрова травы, ощутив её вечернюю прохладу. Мягкость и гладкость тонких продолговатых листьев так и манила к себе девичье тело, истощённое физическими нагрузками. На этой «постели» она определенно уснула бы вечным сном, вот только одно «но» продолжало безмолвно смотреть на неё в упор, не торопясь окрашивать сталь в алый.

Харуно, пребывая в легком недопонимании происходящего, боязливо открыла левый глаз, а затем и правый. Несколько секунд она смотрела на испачканный подол красного ципао, не решаясь поднять взгляд вверх. В её глазах блестели непролитые слёзы. Пальцы правой руки слабо шелохнулись. Ожидая, что алые бельма этого не заметят, медленно сомкнула ладонь в кулак, не нарочно отщипывая молодую зелень.

Шаг навстречу со стороны Учихи, всё же заставил Харуно приподнять голову и выжидающе посмотреть. Зеленые глазки увидели как остриё меча отодвинулось и исчезло. Без него дышалось легче, свободнее. Весь ужас позади?

«Он издевается?», - промелькнуло в розоволосой головушке, едва ли Обури закончил свою немногословную речь. Последовавший за ней жест, задел обладательницу пылкого нрава ещё больше, в самое сердце. То чувство, которое в одночасье испытала Сакура, взывало к ущемленной гордости. Глаза, слегка влажные от накатавших слез, пришлось протереть тыльной стороной ладони, дабы окончательно не разразиться плачем. Пучок травы, находившийся в правой руке, россыпью упал наземь. Куноичи отряхнула одежду и, сделав вид будто это сильно помогло, удовлетворённо хмыкнула. Не настолько уж она и немощная, чтобы подняться самостоятельно. Что, собственно, и сделала. Протянутая рука помощи была успешно проигнорирована, а посему так и осталась сиротливо висеть в воздухе.

- Эти две катаракты в твоих глазницах мешают мне ясно мыслить, уж прости, - пожала плечами девушка, скосив глаза на Учиху. Слегка покрасневшие после трения, они застыли на уровне плеч юноши, стараясь смотреть сквозь него. После, Харуно попыталась спрятать за улыбкой изъяны своего характера и продолжила, - Я думала, что ты меня убьешь. Знала бы - заблаговременно отрезала бы руку по локоть.

Последняя фраза относилась к язвительным замечаниям, поданным под видом узконаправленного юмора. Девушка никогда не могла подобрать эту тонкую грань, пересекая которую, шутка становилась действительно смешной. Ничего забавного в поднятом на неё оружии она и не видела.

- Я заночую здесь - нет сил куда-либо идти, - сухо проговорила Сакура, всем своим видом давая понять, что юноша может уйти, если захочет. Ну не загрызут же её мошки, в самом-то деле.