Идзуми чуть склонила голову набок, позволяя красным прядям скользнуть по обнажённому плечу, и медленно провела языком по нижней губе — жест ленивый, почти невинный, если бы не тот откровенный голод в янтарных глазах.

— Кишибэээээээ… — протянула она его имя так, будто пробовала его на вкус, смакуя каждую гласную. — Красиво звучит. 

Она не сразу взяла протянутую руку — сначала провела кончиками пальцев по его ладони, словно проверяя температуру, потом обхватила запястье лёгкой, но уверенной хваткой и поднесла его руку к своим губам. Не поцеловала. Просто коснулась нижней губой костяшек — горячее дыхание обжигает его костяшки.

— Идзуми. Просто Идзуми, — шепнула она, глядя прямо в его пронзительные глаза снизу вверх. — Хотя, если очень захочешь… можешь звать меня Куки.

Отпустив его руку, она развернулась и сделала несколько шагов к дверям резиденции, не оглядываясь — уверенная как орёл боец, что он пойдёт следом. Сандали стукнули по каменным ступеням, юбка качнулась, открывая на мгновение бедро с тонким шрамом в форме полумесяца.

— Пойдём-ка со мной, Кишибэээээ, — бросила она через плечо, как будто они уже друзья. — Заполним твою анкету на Чунинские экзамены. Там как раз сейчас тихо, только пыль да старые свитки. А я… — она остановилась в дверном проёме, облокотилась о косяк, изогнув талию так, что линия спины стала почти неприлично красивой, — я помогу тебе быстро. За свои 34 года я даже в них не участвовала.

Она шагнула внутрь, вдохнула знакомый запах старого дерева, чернил, едва уловимого дыма от давно потухших жаровен. Огляделась — всё те же тёмные балки, те же выцветшие знамёна с фантомным пламенем, те же холодные взгляды предков на портретах.

— Ничего не меняется, — тихо рассмеялась она, проводя пальцами по косяку, где когда-то была вырезана её собственная детская метка роста. — В клане Учиха всё так же: молодые хотят крови и Силы глаз, старики хотят контроля и тишины, а те, кто посередине… — она обернулась к нему, и её янтарные глаза начали на него смотреть.— те просто хотят хоть раз почувствовать, что их сердце ещё бьётся не по приказу.

Идзуми подошла к парню нежно его обнимая.

— Давай заполним нашу анкету, красавчик. А потом… — она провела ногтем по его воротнику, чуть царапнув кожу под тканью, — потом посмотрим, насколько быстро ты сможешь забыть про все эти правила и просто взять то, что хочешь.

— Потому что в этом клане, Кишибэээээээ, единственное, что действительно не меняется — это то, как сильно мы все хотим забыться. Только одни делают это красиво.  

А другие… — она наклонилась к его уху, губы почти коснулись мочки, — другие делают это очень, очень грязно.

Идзуми отстранилась ровно настолько, чтобы он мог увидеть всю её — от растрёпанных волос до кончиков пальцев, и после она пошла в резиденцию при этом обернулась и сказала.

— Идём? Анкета ждёт.