Сам перевал стонал под тяжестью вековых тайн. Каменная пещера нависала над шиноби, застывшими у входа в пещеру - темной, как смерть, которая ждала их в свое чистилище. Хокаге был как всегда хладнокровен и держал свое внимание что и на незнакомцах, которыми являлись для Ямато и Ибики, что и на этих двоих. Он понимал, что ситуация выходит из рамок и нужно держать контроль по обе стороны. Ничто не ускользало от его внимания - ни движение травы под порывами ветра, ни одно действия производимыми шиноби. 

Рюсен не отводил взгляда. В его глазах горел тот самый огонь, который Данзо искал - не слепое послушание, не страх, а понимание. Понимание игры, цены и того, что иногда тень важнее света. Он не долго думая, перекинул свой взгляд от Шуна к Рюсену, который скрывался уже под совсем другим обличием, но тот не предал никакого внимания. Будто так и должно быть.

- Ты знаешь, зачем ты здесь. Думаю, ты уже сам это почувствовал. Следуй за мной и помни... О чем вы говорили. Держи себя в руках...

 Он стоял между своими людьми и нукенинами, его взгляд холодный и оценивающий, перешел сначала к Ямато, затем к Ибики.

"Как они смотрят на них?"

Ямато держался уверенно, державшись за свой меч, чтобы в моменте он мог его использовать для своих целей. Глаза скользили по незнакомцам, анализируя, но не выдавая ни капли понимания. Ибики был жестче. Рука незаметно двигалась в его кармане, нащупывая металлический кунай. Его взгляд - острый, как клинок, - изучал двоих нукенинов с профессиональной отстраненностью. Данзо не шевельнулся, но его тело уже было готово - каждый мускул, каждый нерв натянут, как тетива. Если бы Ямато или Ибики сделали лишнее движение - слишком резкий шаг, слишком явный хват за кунай - он остановил бы их раньше, чем они успели бы понять, что совершили ошибку. Но они не двигались.

"Правильный выбор..."

- Мы идём дальше... Ямато, мы за тобой.

Данзо последовал за ними, но его внимание все еще частично оставалось позади - на тех двоих, кто шел следом. Пока что всё идет как надо. Но в этом мире доверие - роскошь. А он никогда не был расточительным.